Я тебе изменил. Прости (СИ)
Одновременно оборачиваемся. К нам подошел парень лет 25-30. В кислотно-зелёных плавках и с голым спортивным торсом. На глазах солнечные очки с синими линзами. Стоит отдать ему должное, выглядит привлекательно.
— Друг с другом, — отвечаю.
— Две подружки без родителей? — оголяет белоснежные зубы. — Я тоже с другом, — кивает на другого парня, который пьет пиво и смотрит в телефон.
Переглядываемся с Майей. Дочка начинает хихикать.
— Мы не подружки, мы мама и дочка, — поясняю.
От удивления незнакомец снимает солнечные очки и начинает внимательно в нас всматриваться.
— Не понимаю, кто из вас мама, а кто дочка? — переводит взгляд с меня на Майю и обратно на меня.
Майя начинает смеяться во весь голос. Сквозь смех говорит:
— Я мама, а она моя дочка, — показывает на меня. — Ее зовут Вера.
По растерянному выражению лица незнакомца понимаю: кажется, он склонен поверить. Я тоже заражаюсь смехом Майи и начинаю громко хохотать. Парень в кислотных плавках, подумав, что мы ку-ку, быстро ретируется.
— Боже мой, он правда поверил, — произношу сквозь смех и вытираю выступившие на уголках глаз слезы. Делаю глоток воды, чтобы успокоиться. От приступа смеха разболелся живот.
— Мамочка, ты очень красиво выглядишь, — Майя обнимает меня за шею и целует в щеку. — Я очень рада, что у меня такая молодая и красивая мама.
Комплимент Майи трогает меня до глубины души. Обнимаю и целую дочку в ответ.
— Знаешь, я подумала, если вы с папой решите создать новые семьи, то я не буду против.
Я тут же напрягаюсь и становлюсь серьезной.
— Я не собираюсь создавать новую семью. Моя семья — это ты.
— Ну я в целом, на будущее. В общем, если что, имей в виду, что я с этим согласна.
— Хорошо. Но я правда не собираюсь.
Помедлив, спрашиваю:
— А ты говорила об этом папе?
— О чем?
— Что ты не против, если он создаст новую семью.
— Нет, не говорила. Но к нему не подходят знакомиться, как к тебе. Хотя соседка тетя Лена постоянно таскает ему еду.
Я цепенею.
— Какая соседка?
— Которая через два дома от нас живет. Ты с ней иногда кофе пила по вечерам.
Соседку Лену я, конечно, прекрасно помню. Она примерно моя ровесница, никогда не была замужем, но очень хотела. Подругами мы не стали, но поболтать за чашкой кофе могли.
— Что значит «таскает папе еду»?
— То и значит. Постоянно приносит нам контейнеры со своей стряпней. Я уже задолбалась мыть их и относить обратно к ней. Папа сам относить не хочет. Хотя, думаю, тетя Лена была бы куда более рада, если бы контейнер занес ей папа, а не я. Ну, я теперь на дачу редко ездить буду, так как школа началась. Так что, наверное, папа сам начнет относить тете Лене контейнеры.
У меня такое ощущение, будто мне на голову приземлился кирпич. Та самая Лена, которая зазывала меня к себе в гости, угощала пирогами собственного приготовления, сплетничала со мной о том, о сем, теперь пытается охомутать моего бывшего мужа?
— А она знает, что мы с папой развелись?
Майя пожимает плечами.
— Понятия не имею. Я только отношу ей контейнеры и говорю «спасибо, было очень вкусно». А она улыбается такой притворной улыбкой, за которой пытается скрыть разочарование, что контейнер снова принесла я, и отвечает: «Не за что, Маюшка. Папе привет передавай».
— А мне приветы передает?
— Не-а.
Вот же сучка. Моему возмущению нет предела. Это... это... Да, мы не были лучшими подругами. Даже просто подругами не были. Мы только изредка пили кофе и болтали. Но я ощущаю, будто Лена вонзила мне нож в спину. Это как если после нашего с Давидом развода ко мне начнет подкатывать какой-нибудь его приятель. Разве это нормально?
— Кстати, папа написал, что встретит нас в аэропорту и отвезет домой, — добавляет Майя.
— Не надо, скажи, что мы поедем домой на такси.
— Я уже согласилась.
— Скажи, что мы поедем на такси, — настаиваю.
Майя капризно морщит нос:
— Ну мам, мы прилетаем ночью, в Москве похолодало. Я не хочу стоять на холоде и ждать, пока таксист приедет. Они порой по пятнадцать минут едут. А папа встретит нас в аэропорту и сразу отвезет домой.
Я недовольно поджимаю губы.
— Мам, ну вы же все равно работаете вместе и каждый день видитесь, так что какая разница? — дочка спрыгивает с высокого барного стула. — Пойду поплаваю в бассейне.
Глава 51. Встреча
Мы прилетаем в Москву в два часа ночи и сразу попадаем в собачий холод. Когда улетали в Турцию, стояла жара, и мы не брали с собой теплых вещей. А сейчас, идя в аэропорт по рукаву самолета, мы с Майей ёжимся от холода. Учитывая погоду, идея того, что Давид нас встретит, больше не кажется мне такой уж ужасной. Действительно, лучше быстро запрыгнуть в его машину и поехать домой, чем стоять на холоде десять-пятнадцать минут в ожидании такси.
Мы получаем багаж и выходим из зоны прилета. Давид уже здесь, ждет нас. Совсем не сонный, несмотря на время. Как будто не спать в районе трех ночи — это для него нормально. Уж я-то знаю, что на самом деле он всегда старается лечь в кровать до полуночи.
— Папа, привет! — Майя крепко обнимает Давида.
Он целует дочку в щеку.
— Ну ничего себе, ты загорела! Как отдохнули? — поднимает голову на меня. — Привет.
— Привет, — сдержанно улыбаюсь.
— Ой, мы прекрасно отдохнули! Нам все очень понравилось!
Давид молча берет из моих рук чемодан и принимается катить его под задорное тарахтение Майи о нашем отдыхе. Во второй руке у Давида темный пакет. Нам приходится выйти из аэропорта на холодную улицу, чтобы добраться до парковки.
— Я предвидел, что вы будете в одних майках и шортах, — Давид достает из пакета две свои теплые кофты. Протягивает Майе и мне.
В такой собачий холод мне не до гордости. С огромным удовольствием принимаю от Давида его джемпер и натягиваю на себя. Я тону в нем. Теплая шерсть приятно обволакивает, словно кокон. По дороге до парковки опускаю нос в воротник и вдыхаю такой знакомый и, кажется, все еще родной запах бывшего мужа.
Мы торопливо доходим до машины. Пока Давид грузит чемодан в багажник, Майя по привычке садится на свое место сзади. Я немного в растерянности, куда сесть мне. Решаю залезть на свое место впереди. Будет странно, если я вдруг поеду сзади с Майей. Или не будет. Не знаю. Давид садится за руль. Мое присутствие по правую руку ничуть его не удивляет.
— Ну и холодина, — дрожит Майя. — Пап, включи печку и подогрев сидений. Ужас, как быстро в Москве изменилась погода. Когда мы улетали, ночью было плюс двадцать.
— А теперь плюс пять, — Давид нажимает кнопки на приборной панели, и салон наполняется теплым воздухом.
Я откидываюсь затылком на подголовник и медленно согреваюсь. Джемпер Давида все еще на мне. Я не хочу снимать его. Только ли из-за холода? Не знаю. Мы погружаемся в молчание. Майя надела на шею подушку для сна в самолетах и закрыла глаза. А я и Давид не разговариваем. Кроме сухого «привет» в аэропорту больше не обмолвились ни словом.
Я пытаюсь взять с Майи пример и уснуть, но не получается. Присутствие Давида рядом, его джемпер на мне напрочь выбили из меня сон. Я скашиваю на бывшего мужа взгляд. Он спокойно и уверенно ведет машину по пустым ночным дорогам. Он такой же. Ну да, с чего бы Давиду измениться за десять дней, что мы не виделись. Но он такой же, как и полгода назад, когда еще не рассказал про измену.
Измена... Вспоминаю, и острая боль пронизывает грудь. Да еще с кем? С той Зоей. Не знаю, почему студенческая любовь Давида так меня триггерит, столько лет прошло, но тем не менее внутренности сводит и кости ломаются каждый раз, когда думаю, что Давид изменил мне именно с Зоей. А теперь добавилась соседка Лена. Она никогда не была замужем, а женщина, твердо решившая во что бы то ни стало обзавестись семьей, на многое способна. Сейчас она передает Давиду контейнеры с едой, а потом предложит помыть ему полы в доме. Придет делать это в коротких шортах, а то и юбке. А у Давида нет поводов долго сопротивляться настойчивому вниманию Лены.