Я тебе изменил. Прости (СИ)

Ладно, какое мне дело? Мы все равно в разводе. Я ведь предполагала, что у Давида может быть новая семья, когда разводилась с ним. И у меня она тоже может быть. Только я не хочу новой семьи.
Давид подъезжает к дому. Майя просыпается, сонно зевает и потягивается. Мы выходим из машины, Давид достает из багажника чемодан и катит к подъезду. Вместе едем в тесном лифте на наш этаж. В квартире Майя сразу уходит спать к себе.
  
— Спасибо, что встретил нас, — благодарю Давида, когда остаемся вдвоем. Он зачем-то разулся и снял с себя куртку.
— Не за что.
Я стаскиваю с себя его джемпер и сразу покрываюсь гусиной кожей. Хотя дома очень тепло, мне почему-то стало внезапно холодно.
— И за одежду спасибо. Ты правда очень предусмотрителен.
Давид молча забирает из моих рук джемпер и небрежно бросает его на пуфик.
— До встречи в понедельник на работе, — говорю, давая бывшему мужу понять, что ему пора.
— Почти четыре часа ночи, до дачи я буду ехать еще час, — Давид проходит в глубь квартиры. — С твоего позволения я переночую у вас.
Глава 52. Завтрак
И не дожидаясь моего позволения, Давид направляется в гостиную. Ну хоть не в спальню — и то хорошо. Из гуманных соображений я решаю не выгонять бывшего мужа. Действительно, на дворе глубокая ночь, скорее всего, Давид совсем не спал в ожидании нашего самолета. Еще и привез теплые вещи в аэропорт, чем без преувеличения спас нас с Майей от холодной смерти.
Я скрываюсь в ванной, быстро принимаю душ, а когда выхожу, в квартире свет нигде не горит. Я не иду к Давиду поинтересоваться, нашел ли он себе подушку с одеялом. Если ему что-то понадобится, сам спросит. Сложно уснуть, зная, что Давид за стенкой. В голову то и дело лезут разные мысли. Я отключаюсь, наверное, только в пять утра.
А просыпаюсь от того, что нос улавливает умопомрачительные запахи. Желудок сразу неприятно скручивается и издаёт голодное урчание. Лежа в кровати, гадаю, здесь ли еще Давид. Надеюсь, уехал. Но кто тогда готовит? Неужели Майя? Вылезаю из постели, накидываю шелковый халат и иду на кухню. Это все-таки Давид. Бывший муж стоит у плиты в одних джинсах, голый по пояс, и жарит яичницу с беконом. От такой ошеломительной картины я аж теряю дар речи на несколько мгновений.
— Доброе утро, — мельком бросает на меня взгляд и возвращает внимание сковородке. Достает из верхнего шкафчика соль и посыпает ею яйца. — Будешь завтракать?
Я перевожу глаза на часы на стене: десять утра. Я спала от силы пять часов, но на удивление не чувствую себя разбитой. Снова смотрю на полуголого Давида у плиты. Это просто какой-то сюр. Даже не знаю, что меня удивляет больше: что Давид не уехал, что он полуголый или что он готовит завтрак. Наверное, все вместе.
— А где Майя? — задаю вопрос.
— Еще спит.
— А что ты делаешь?
— Готовлю на всех завтрак.
— А где ты взял яйца и бекон?
Перед отъездом в отпуск я специально оставила холодильник пустым, чтобы к нашему возвращению ничего не пропало.
— Сходил в магазин.
— А почему ты без майки?
— Потому что у меня нет майки. У меня с собой только три джемпера и куртка, а в них жарко. Так ты будешь завтракать?
— А зачем ты готовишь завтрак? Почему ты не уехал, если проснулся?
— Потому что перед отъездом я бы хотел позавтракать. А готовить завтрак на себя одного как-то невежливо, поэтому я готовлю его на всех. Так ты будешь яичницу с беконом? — Давид выключает варочную панель.
— Да, спасибо, — нехотя соглашаюсь и удаляюсь в ванную.
Развод определённо пошел Давиду на пользу. Он научился готовить завтраки. Когда я возвращаюсь на кухню, еда уже разложена по тарелкам. Давид сидит на своем привычном месте и пьет кофе. Рядом с моей тарелкой тоже стоит кружка. Он и кофе мне сделал!? С ума сойти. Сажусь напротив бывшего мужа.
— С огромным удовольствием попробую завтрак твоего приготовления, — накалываю на вилку кусочек бекона и отправляю в рот. Хорошо поджарился, хрустит. Как я люблю. — Ммм, неплохо. Что произошло, Давид? Почему ты решил начать готовить?
Признаться честно, его голый торс отвлекает меня, поэтому я стараюсь не отрывать взгляд от тарелки. Для сорока лет Давиду удалось сохранить хорошее тело. У него нет пивного живота, как у большинства мужчин его возраста. У Давида сильные руки, а на животе даже есть кубики пресса. Лет в тридцать пять Давид стал заниматься с тренером в качалке и занимается до сих пор.
— Пока еще не нанял себе кухарку, поэтому приходится справляться своими силами. Но я обязательно найму.
— А как же соседка Лена? Разве она не кормит тебя?
Ядовитые вопросы вылетают быстрее, чем я успеваю подумать. Я тут же прикусываю язык, но уже поздно. Давид замер с поднесенной к яичнице вилкой. Удивленно глядит на меня. Я же, не зная, куда себя деть, хватаю кружку кофе и как можно более невозмутимо стараюсь сделать несколько глотков. Все же поднимаю на Давида лицо. Он может заметить, что я избегаю смотреть на него, а я этого не хочу.
— Кормит, — отвечает после небольшой паузы. — Лена очень вкусно готовит.
Он специально это говорит?
Ставлю кружку на стол и отправляю в рот еще один кусок бекона.
— У Лены фирменное блюдо — вишневый пирог. Она тебя им угощала?
— Еще нет.
— Попроси ее испечь. Тебе понравится. Я такие вкусные пироги печь не умею.
— Я вообще не помню, чтобы ты когда-нибудь пекла пироги.
Это укол в мой адрес? Претензия, что я не пекла пироги? Я начинаю злиться.
— А откуда ты знаешь, что Лена угощает меня своей едой? — спрашивает после минуты тишины.
— Майя пожаловалась, что постоянно отправляешь ее к Лене возвращать контейнеры.
Давид медленно жует, затем делает глоток кофе.
— Ну теперь у Майи началась школа, и она редко будет приезжать на дачу, так что больше ей не придется ходить к Лене.
— Сам будешь относить Лене контейнеры?
О, Господи, зачем я продолжаю этот разговор? Какое мое дело вообще? Но положа руку на сердце, меня возмущает поведение Лены. Мы, блин, были подругами! А теперь она подбивает клинья к моему мужу. Пускай бывшему. Но все равно. Я в шоке от таких женщин. Просто в шоке.
— Почему тебя так волнует мое общение с Леной? — Давид насмешливо выгибает бровь.
— Извини, это действительно не моё дело. Общайся с кем хочешь.
Давид согласно кивает, мол, да, я буду общаться с кем хочу. Интересно, а с Зоей он общается? Думаю, да. У Давида больше нет поводов не общаться с Зоей.
Мы продолжаем завтрак в тишине. Она прерывается только позвякиванием приборов о тарелки. Я делаю еще несколько глотков кофе. Вкусно.
— А что насчет твоего романа? — вдруг он спрашивает после долгой паузы.
Я аж не сразу понимаю, про какой роман он говорит. Потом доходит: роман с Тимуром. Давид же знает, что у меня появились отношения. Но не знает, что они уже завершились.
— Что именно тебя интересует? — непринужденно спрашиваю. Даже не знаю, признаваться ли Давиду, что у меня больше никого нет.
— Почему ты не поехала отдыхать со своим новым возлюбленным? — и внимательно за мной наблюдает.
— Потому что я поехала отдыхать с Майей. Странный вопрос.
— Тогда почему твой новый возлюбленный не встретил тебя в аэропорту? — выгибает бровь.
Стискиваю зубы.
— Потому что нас с Майей встретил ты. К слову, я не хотела, чтобы ты нас встречал. Но Майя согласилась до того, как рассказала мне, что ты собираешься приехать в аэропорт.
— Значит, твой мерзкий бывший муж помешал желанию твоего нового возлюбленного встретить тебя в аэропорту? — прищуривается. — Или твой новый возлюбленный даже не выказал такого желания?
  
Я хочу швырнуть желток Давиду в лицо. Вообще-то, Тимура нельзя назвать моим возлюбленным. Это во-первых. А во-вторых, Тимур уже в Америке, и лично я очень надеюсь, что счастлив с Рэйчел и дочкой. Но если бы Тимур был в Москве и наш роман бы продолжался, то он обязательно бы предложил меня встретить. Я даже не сомневаюсь в этом.