Я тебе изменил. Прости (СИ)

«Мы можем поговорить?»
«О чем?»
«Я написал заявление на увольнение»
Пауза. Сегодня день пауз, блин.
«Я не знала»
«Выпьем кофе?»
Я чувствую, как Вера размышляет, соглашаться ли.
«Через десять минут в кафе у офиса»
Я не жду десять минут, а сразу ставлю рабочий компьютер в режим сна и иду в кафе. Себе беру американо, а Вере ее любимый ореховый раф. На удивление в кафе нет никого из сотрудников компании. Это редкость.
  
Вера появляется ровно через десять минут. Садится за мой столик и делает глоток рафа. На ней белая блузка и коричневая юбка. Конец августа, на улице жара. Вера заправляет за ухо прядь волос.
— Знаешь, после того, как мы расстались, я стала бояться, что про нас узнают даже больше, чем когда мы встречались.
— Да брось. Все сюда ходят и все здесь пьют кофе. И сидят за столами вместе.
— Я знаю. И все же.
Мы замолкаем. Вера делает еще один глоток рафа. Я любуюсь ею напоследок. Потому что через неделю уеду и больше никогда ее не увижу. Я хочу запомнить Веру: молодую, красивую и несломленную. Она навсегда заняла очень важное место в моей жизни. Место настоящего друга, которого, как оказалось, у меня никогда не было.
— Я увольняюсь, — прерываю тишину.
— Удивлена. Почему?
— Я решил вернуться в Америку и вернуть Рэйчел.
Вера скрещивает руки на груди, приподнимает уголки губ в лукавой улыбке.
— Вот как...
— Спасибо тебе, Вер, — благодарю со всей искренностью.
— За что?
— За все.
Я бы хотел сказать Вере‚ какая она классная. Но, кажется, в русском языке не хватает слов для этого. Поэтому я просто молчу.
— Тебе тоже спасибо, Тимур, — тихо говорит после паузы. — Правда, спасибо. Если бы не ты, то я бы не справилась с изменой Давида. Даже не знаю, что бы со мной было. Но точно ничего хорошего.
Я читаю в глазах Веры благодарность. И вдруг понимаю: мы были нужны друг другу. Все было правильно. Мы встретились в нужный период в наших жизнях. А теперь пришло время пойти своими дорогами.
— Я поговорил с Майей, написал ей сообщение, что уезжаю в США к своей семье. Извини, что так вышло с твоей дочкой.
— Ты не виноват, что понравился ей, — грустно улыбается.
— Вы не помирились?
— Помирились. На следующей неделе мы с Майей поедем на море. А пока она на даче, потому что там все ее друзья.
Одним камнем с души меньше.
— Я рад за вас. И, пожалуйста, не мучайся чувством вины перед дочкой, хорошо?
Вера кивает.
— Удачи тебе с Рэйчел. Ты правильно сделал, что решил вернуть семью. Надеюсь, у вас все получится.
Я молчу пару секунд, думая, говорить ли Вере что-нибудь про Давида. Решаю все же сказать:
— Знаешь, мне кажется, Давид хотел бы вернуть тебя.
Вера мотает головой.
— Нет, я не вернусь к нему.
— Уверена?
— Уверена. Я развелась с ним. Это навсегда.
— Но ты ведь любишь его до сих пор.
Я вижу, как Вере больно в этот момент. Уже жалею, что начал разговор, который причиняет ей боль. Меньше всего на свете я хочу, чтобы Вера страдала.
— Всё проходит. Пройдет и моя любовь к Давиду.
Наше время вышло. Пора уходить, пока в кафе не появился кто-нибудь из компании. Я хочу обнять Веру на прощание. Но не делаю этого. Встаю из-за стола, гляжу на нее пару мгновений.
— Будь счастлива, Вера. С Давидом или без него.
Она улыбается. Это улыбка сквозь слезы. Я запоминаю ее: светло-карие глаза, ровный нос, розовые губы, слегка вьющиеся мягкие волосы. Лицо Веры — такой красивой, сильной, самодостаточной женщины — навсегда останется в моей памяти.
— Будь счастлив, Тимур.
Обязательно буду.
Глава 49. Все исправить
Тимур
Сан-Франциско все еще раскален солнцем, хотя с того дня, как я прилетал на день рождения Эшли, прошел месяц. Сейчас начало сентября. Я запрыгиваю в такси и еду домой к Рэйчел. Понятия не имею, как она меня примет и чего вообще ждать. Я не предупреждал Рэйчел, что приеду. Но как бы то ни было, я намерен добиться ее.
Я долго стучу в дверь дома, а никто не открывает. Только минут через пять до меня доходит, что сейчас середина буднего дня: Рэйчел на работе, а Эшли в садике. Тогда я отыскиваю у себя в рюкзаке ключи и сам открываю дверь.
В доме тихо. Кое-где валяются детские игрушки, но в целом чисто. Я включаю кондиционер и прохожу в глубь дома. На кухне следы утреннего торопливого завтрака: у тостера хлебные крошки, а в раковине грязная посуда. В любимой кружке Рэйчел остатки кофе, а в маленькой пластмассовой кружке Эшли остатки какао.
У меня есть несколько часов до возвращения Рэйчел и Эшли. Поднимаюсь на второй этаж, чтобы отдохнуть с дороги перед их приходом. Хочу было войти в комнату для гостей, в которую прошлый раз меня поселила Рэйчел, но останавливаюсь, схватившись за дверную ручку. Разворачиваюсь и шагаю к нашей с Рэйчел спальне. Я не переступал ее порог, когда приезжал месяц назад.
Дверь приоткрыта, я захожу, и в нос сразу попадает запах Рэйч. Я вдыхаю его глубоко и прикрываю глаза от наслаждения. Так и стою как дурак. Потом оглядываюсь. Кровать заправлена, на стуле висит майка Рэйчел, на тумбе стакан воды. Моих следов здесь больше нет. Следов какого-то другого мужчины тоже.
Я подхожу к шкафу и открываю дверцу. Мои вещи, которые я не забрал, когда уезжал в Россию, по-прежнему висят на вешалках. Странно. Я думал, Рэйчел выбросит их. Потом я смотрю на ее одежду. Меня охватывает щемящее чувство тоски, когда вижу знакомые мне платья и брюки. А вот в этой юбке она была, когда мы познакомились семь лет назад.
Закрываю шкаф и выхожу из комнаты. Мне лучше отдохнуть после суток в самолетах. Я принимаю душ и ложусь в гостевой комнате. А просыпаюсь от громкого женского крика. Выбегаю в коридор и смотрю вниз со второго этажа.
— Алло, полиция? В моем доме кто-то есть. Дверь открыта, у входа чужие сумки. У меня ребенок...
— Рэйчел, это я, — громко говорю сверху.
Рэйч подпрыгивает от страха и роняет телефон. Из динамика доносится:
— Мэм, вы тут? Мэм, вы меня слышите?
— Папа!!!! — визжит от радости Эшли и бегом бросается ко мне на второй этаж.
Держась за сердце, Рэйчел поднимает с пола телефон:
— Простите, пожалуйста, вышла ошибка. Все в порядке, это отец моего ребенка. Извините, до свидания.
Я спускаюсь на первый этаж с Эшли на руках. Разъяренная Рэйчел смотрит на меня как на врага народа.
— Это что еще за шуточки? Ты теперь все время будешь заявляться без предупреждения? Я, блин, подумала, что в дом вломился грабитель!
Я прижимаю к себе дочку и целую в щеку. Она так выросла за месяц.
— Больше не буду.
— Я бы хотела, чтобы ты предупреждал заранее о своих визитах.
— Больше не будет визитов.
Эшли испуганно отстраняется от меня:
— Папочка, ты больше не будешь к нам приезжать?
— Правильнее будет сказать, что я больше не буду от вас уезжать. Я приехал к вам навсегда.
Эшли снова радостно визжит и с криком «Ура! Ура! Папа снова будет жить с нами!» обнимает меня. Рэйчел резко меняется в лице.
— Что? — оторопело спрашивает.
— Поговорим позднее, когда Эшли уснет?
Рэйчел быстро-быстро хлопает глазами. Я не могу понять: она просто удивлена или расстроена? В любом случае сейчас не время для таких разговоров. Эшли тянет меня на задний двор и просит покачать ее на качеле. Потом мы собираем крепость из конструктора, затем пазлы. В восемь часов садимся ужинать. В девять Рэйчел ведет Эшли купаться и укладывает ее спать.
  
Я сижу на кухне, когда уставшая за день Рэйчел спускается вниз. Она оглядывает стол и раковину.
— Спасибо, что убрал и помыл посуду.
— Не за что.
— Что это была за шутка про то, что ты приехал навсегда?
— Это была не шутка. Я правда приехал навсегда.
Рэйчел упирается спиной в столешницу. Я встаю со стула и подхожу к ней. Она отшатывается назад, на сколько может, но упирается затылком в верхние ящики кухонного гарнитура. Я кладу руки по бокам от нее и нависаю сверху.