Я тебе изменил. Прости (СИ)

— Нет, ничего не случилось.
На гладко выбритом лице Давида читается смятение. В темно-карих глазах — обеспокоенность.
— Тогда почему ты увольняешься? Тебя переманили конкуренты?
Сейчас он озвучивает свой самый большой страх насчет меня: что уйду к конкурентам. Но я не меняю работу, если где-то посулили на копейку больше. Это не соответствует моим принципам. Если я меняю работу, то для этого всегда есть ряд причин. Деньги могут быть одной из них, но не единственной и далеко не главной.
  
— Нет, я не ухожу к конкурентам.
— А что тогда? — не понимает.
Я расстроил Давида. У него были на меня далеко идущие планы. За полгода, что я здесь работаю, я помог им сделать новое программное решение, которого пока нет ни у кого. И должен сделать еще два.
— Я хочу вернуться обратно в США.
Кажется, я удивил Давида. И немного обрадовал, что ухожу не к конкурентам в России. Напряжённые плечи слегка расслабились. Начальник откинулся на спинку большого черного кресла и сложил руки в замок.
— Вот как. И где ты будешь работать? Конечно, там ты будешь получать несоизмеримо больше, чем в России.
Деньги, деньги, деньги. Почему всех волнуют только деньги? Давид даже мысли не допускает, что я могу хотеть уволиться отнюдь не из-за денег.
— Я еще не знаю, где буду работать. Я пока не искал работу. Мне просто нужно вернуться в США. — Помедлив, добавляю: — У меня там семья.
— Разве ты женат?
— Я не женат, но у меня есть ребенок‚ а еще есть мать моего ребенка. Они моя семья.
Давид задумчиво кивает.
— Прости за нескромный вопрос, я знаю, ты общаешься с моей дочкой, Майей... — и многозначительно замолкает.
Вера ему рассказала, что ли? О, господи! Зачем!?
— Майя спрашивала меня про учебу и жизнь в США. А что?
— Только и всего?
— Конечно же, только и всего, — отвечаю чуть резче, чем следовало бы. — А в чем проблема? При чем тут Майя?
— Нет-нет, никакой проблемы, — спешно капитулирует. — Просто знаю, что она иногда заходила к вам в айти-отдел, чтобы поболтать с тобой.
— Только поболтать, — резко.
— Да-да, хорошо. Я не знал, что у тебя есть семья.
Пожимаю плечами.
— Это так удивительно, что у меня есть семья?
Помню, как Вера изумилась, узнав, что у меня есть дочь. Она потом долго твердила, что я совершенно не произвожу впечатление серьезного семейного человека. Все из-за моей якобы легкомысленности. Под легкомысленностью Вера имела в виду то, что я всегда делаю, что хочу. Вера-то до встречи со мной не знала, что так можно. А Давид, кстати, знает. Захотел изменить жене — пошел и изменил. Вообще без проблем. Вижу цель — не вижу препятствий.
— Если честно, да.
Такого ответа я и ожидал.
— У нас был сложный период. Я уехал, а семья осталась в США. Это была моя ошибка. Хочу исправить ее.
Давид на мгновение замирает с задумчивым выражением лица. Готов поспорить: его цепанули мои слова про желание исправить ошибку. Прямо сейчас он проецирует на себя и свою ситуацию с Верой.
Даже не знаю, чего я хочу больше: чтобы Вера простила Давида или чтобы не простила. Совершенно точно Вера заслуживает, чтобы ей не изменяли. А то, как изменил Давид, вдвойне гнусно. После стольких лет счастливого брака с идеальной женой, которая и умна, и красива, и сексуальна, взять и так по-свински с ней поступить. Тупо напиться и трахнуть бывшую однокурсницу. Сделал это так легко и просто, словно сигарету выкурил. А потом к Вере: «Прости, пожалуйста, я больше так не буду». Как детсадовский ребенок, который нашкодил, а потом, пока ремня не дали, захныкал с извинениями. Вот только ремня все равно дали. И правильно.
У меня нет однозначного отношения к Давиду. С одной стороны, я признаю, что он профессионал своего дела, который построил успешный бизнес и пережил не один экономический кризис. А с другой... Дурак он. Вот кто. Просто дурак.
Но тем не менее, я думаю, у них с Верой есть шанс на воссоединение. Не сейчас. Сейчас Вера даже на пушечный выстрел не подпустит к себе Давида. Должен пройти какой-то срок. Не маленький. И это при условии, что Вера все еще будет любить Давида и не заведет новых серьезных отношений с претензией на семью. Вот тогда у Давида шансов вообще не будет.
— Иногда бывает так, что мужик косячит, — говорю Давиду. — Главное, потом это исправить. Но исправлять тоже надо знать, когда и как. Потому что бывает, что хочешь все исправить, а делаешь только хуже. В общем, надо ловить момент.
Давид умеет читать между строк.
— И как же поймать этот момент?
— Интуиция должна подсказать, — поднимаюсь на ноги и протягиваю Давиду руку. Он тоже встает и пожимает ее. — Сегодня я напишу заявление об уходе и отработаю две недели. Спасибо, Давид. Было классно.
«И прости, что трахал твою бывшую жену», это я уже добавляю мысленно.
Глава 48. Прощальный разговор
Тимур
Остается еще один важный человек, с которым мне следует поговорить перед отъездом в США. И это не моя бабушка. Она-то как раз поймет и обрадуется. Это Майя. Я жду, что она придет в офис и по обыкновению зайдет к нам в айти-отдел, чтобы перекинуться со мной несколькими фразами. Но Майя не приходит. Раньше она появлялась где-то каждые дней десять. Сейчас ее нет больше двух недель. И тогда я сам пишу ей в соцсети.
«Привет! Как дела? »
Она отвечает почти сразу.
«Привет! Нормально. Как ты?»
«Я тоже нормально. Давно тебя не было видно. Куда пропала?»
«Никуда))) Я на даче. Ездить в Москву далековато. Да и нет поводов, все друзья разъехались»
«Понятно. А я пишу тебе попрощаться»
Возникает пауза. Майя онлайн, мое сообщение прочитала сразу, но долго ничего не печатает. Наконец, рядом с ее аватаркой начинает бегать карандашик.
«Попрощаться? Ты куда-то уезжаешь?»
«Да, я написал заявление об уходе. Уезжаю обратно в США»
Снова пауза. Я представляю лицо Майи, когда она читает мое сообщение. Глаза широко распахнулись, ресницы задрожали.
«Ого. А почему?»
Вот теперь самое главное. Надо рассказать Майе о том, о чем следовало сказать очень давно.
«У меня там семья. Жена и дочка. Я решил вернуться к ним»
Снова пауза. Я испытываю чувство вины перед девочкой. Ну почему я раньше как-нибудь невзначай в разговоре не обмолвился о том, что у меня есть дочь?
«Не знала, что у тебя есть семья»
Я представляю, как Майя тяжело сглотнула и сжала губы. На самом деле я представляю реакции Веры. Майя ведь очень на нее похожа. Та же самая мимика, что у мамы.
«Я просто не выкладываю фотографии»
«Понятно»
«Приятно было познакомиться с тобой, Майя) Если родители все же отпустят тебя учиться в США, приезжай в гости, познакомлю тебя со своей дочкой) Ей четыре года, ее зовут Эшли»
Опять пауза. На этот раз очень долгая. Что она делает? Надеюсь, не плачет. Я чувствую себя гадко. Не передать словами, насколько сильно гадко. Меньше всего на свете мне хочется становиться первым любовным разочарованием у пятнадцатилетней девочки. Очень надеюсь, что Майя быстро отвлечется на кого-нибудь из своих сверстников. Она же идет в десятый класс? Может, к ним придет какой-нибудь симпатичный новенький? Хотелось бы.
«Взаимно, Тимур. Пока»
Майя выходит из онлайна.
Тяжело вздохнув, откладываю телефон в сторону и отворачиваюсь к окну. И вроде я ничего плохого не сделал, а все равно чувствую себя виноватым перед дочкой Веры. И перед самой Верой тоже. Я не знаю, известно ли ей о том, что я написал заявление об увольнении. Если и да, то она никак не выдала свою осведомленность. На планерках она вежливо со мной здоровается, как со всеми остальными сотрудниками, и упорно на меня не смотрит.
  
А тем временем неделю перед увольнением я уже отработал. Осталась еще неделя. Я нарушаю свое обещание больше никогда не тревожить Веру и пишу ей сообщение:
«Ты сейчас занята?»
«Ну так, а что?»