Возвышение на краю империи (СИ)

Трость висела на стене в специальных зажимах.
Мне следовало взять оружие, осмотреть, достать клинок, вложить обратно в ножны. Запомнить ощущения и картинку, чтобы отправить всё это слепком бывшему владельцу.
Протянув руку, я снял трость.
И в этот момент трофей ожил.
Оружие стало гибким, податливым. Изогнулось в моих пальцах и… превратилось то ли в механическую змею, то ли в червя.
  
Я рефлекторно сделал «змею» проницаемой.
Не знаю, почему.
Тварь не выглядела «живой» — не имела пасти, зубов, раздвоенного языка. Мои пальцы ощущали не биологический организм из плоти и крови, а извивающийся шланг, созданный из условных «дерева» и «металла». Правда, эти материалы утратили привычные свойства и вели себя противоестественно.
Морды у змеи не было.
Как вы помните, вместо набалдашника Джонс оформил себе голову птицы с заострённым клювом. Из этого клюва выдвинулась тонкая игла.
Трость попыталась ужалить меня.
Проницаемость сработала.
Голова «птицы» ткнулась в мою ладонь, не встретила сопротивления и выскочила с обратной стороны. Я разжал пальцы, выпуская механическое существо. Впрочем, тварь и так упала бы, ведь я сделал её бесплотной.
— Бродяга, контейнер!
Удивительно, но домоморф понял меня с полуслова.
Вокруг ожившей трости прямо в воздухе соткался прозрачный куб. Заказанный контейнер с тяжёлым стуком грохнулся на пол.
И ничего.
— Три бронированных слоя, — меланхолично выдал Бродяга.
Несколько секунд я наблюдал, как тварь бьётся о прозрачные стенки, пытаясь их пробить. Жало оставило на стекле мутный желтоватый потёк.
Отступаю на шаг.
И безумие прекращается.
Змея вытягивается в линию, твердеет и успокаивается. Внутри куба снова лежит трость. Какое-то время я осмысливаю произошедшее. Вот зачем британцу потребовался слепок! Отправить меня к устройству и убить дистанционно. В этом нет никакого смысла, если только не принять во внимание злость финансового магната. Череда поражений заставила его думать, что проще избавиться от меня, а затем добить Род, чем вести продуктивные переговоры. Хотя… он их не очень-то и вёл.
Передо мной — очень сильный артефакт.
Возможно, на дистанционном управлении.
— Бродяга, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Этой штукой могли управлять телепатически?
— Исключено, — ответил домоморф. — Я всегда блокирую внешние ментальные воздействия. За исключением тех, что исходят от наших гвардейцев и службы безопасности.
Что соответствует моим распоряжениям.
— Радиосвязь? — уточняю на всякий случай.
— В момент атаки не было.
— И как же она запустилась?
— Рискну предположить, что среагировала на твой психотип. Отложенное воздействие, сложная каббалистика, аккумулятор ки.
— Можешь определить точнее?
— Это не технология Предтеч.
Понятно.
Мне нужен Матвеич, чтобы докопаться до истины.
Но каков стервец этот Джонс! Рассчитал день и время активации, позвонил точно по графику, отправил меня в ловушку. Думаю, идеально включение устройства он вычислить не мог. Трость уже была активна какое-то время, не хватало лишь моего присутствия.
Вопрос в другом.
Он же не мог предвидеть, что я приеду за ним в Шотландию? Вряд ли я имею дело с чёртовым гением, который видит меня насквозь, дозированно сливает информацию и управляет ходом войны? Потому что… если это так, у меня вообще нет никаких шансов против такого умника.
Должно быть простое объяснение.
Джонс не исключал возможность. Если вдруг трость попадает ко мне случайным образом, он что-то там хитрое включает и ждёт результата…
Тоже не стыкуется.
В общем, не факт, что я вообще когда-нибудь узнаю, как он это провернул. Но это и не важно. Потому что сэр Иезекииль свой ход сделал, и на этом у него козыри закончились.
А теперь время моего хода.
— Трость останется в контейнере, — распорядился я. — Можешь убрать в сейф до особого распоряжения.
— Принято, — ответил Бродяга.
Контейнер провалился в пол.
Покинув тайное хранилище, я переместился в личный кабинет. У меня было достаточно времени, чтобы порассуждать о вариантах. Судя по всему, артефакт Джонса был заточен под мою смерть. И если бы я сделал проницаемым себя… вполне вероятно, что эту защиту трость смогла бы обойти. Опять же, я этого никогда не узнаю, но… в мире всё чаще встречаются технологии, позволяющие справиться с теневиками наподобие меня. И ордена убийц, и хитрые артефакты, и навороченная каббалистика… Не такой уж я и всемогущий, если разобраться. Так что пора взяться за ум и перестать верить в свою неуязвимость.
Закрывшись в кабинете, я попросил Бродягу создать телефон.
— Хочу переговорить с абонентом, который мне звонил утром.
— Это Британия, — предупредил домоморф.
— Знаю. Соединяй.
Бродяга — универсальная телефонная компания. Свяжется с любой точкой планеты, причём сделает это бесплатно, мгновенно и безопасно. Главное, чтобы в пункте Б хоть какие-то кабели были проложены. Подземные, подводные — без разницы.
— Приёмная мистера Джонса, — раздался в трубке женский голос.
Разговор вёлся на английском.
— Я бы хотел переговорить с мистером Джонсом. На проводе барон Иванов.
Девушка замялась.
— Видите ли… Мистер Джонс не может сейчас подойти, — вздохнула секретарша. — Он… приболел.
— Настолько сильно? — подпускаю в голос больше сочувствия. — И где он сейчас? Разве не в своём кабинете?
— Мистера Джонса срочно госпитализировали, — последовал быстрый ответ. — Простите, я не уполномочена это обсуждать. Когда он вернётся к делам, я обязательно сообщу, что вы звонили, барон.
— Всего доброго, — вешаю трубку.
Что ж, всё идёт по плану.
По моим расчётам Джонс впадёт в кому через несколько часов. Организм одарённого не справится с токсинами, потому что яд… ну, очень специфический. За подгон следует благодарить мастера Багуса — индонезийцы ценят, любят, практикуют.
Кстати, про яд.
Наверное, стоило бы очень сильно бояться за свою шкуру, поскольку, как я уже отметил, никакая регенерация тут не работает. Если бы не одно «но». Накачка организма осуществляется микродозами, ежедневно, на протяжении пяти-семи дней. Яд добавляется в пищу и напитки, не имеет вкуса и запаха, не вызывает негативных реакций… до поры до времени. А потом — хлоп! Через двенадцать часов после завершения курса — кашель и лёгкое недомогание, через пятнадцать — резь в животе и глазах, слезоточивость, ощущение удушья. Потом жертва парализована. Финалочка — кома и смерть.
Приятные бонусы тоже есть.
Большинство врачей не в состоянии определить наличие индонезийского яда в организме. И выработать лечение. Хиропрактики тоже бессильны. Какое-то время будут поддерживать организм на грани выживания, искусственно стимулировать сердце. Возможно, попытаются сделать переливание крови. Попробуют тотальную очистку, хотя это и требует огромных затрат ки. Но к этому моменту системы организма будут сыпаться одна за другой, мозг начнёт умирать. И даже судмедэксперты впоследствии ничего не докажут. Страшная вещь.
Антидот существует.
Но Иезекииль Джонс его не получит.
Эту игру пора заканчивать, уж слишком затянулось противостояние. Я получил от Джонса всё, что хотел. Да, он попортил мне кровь, но сейчас у меня сформировался нехилый капитал, и эти деньги я намерен пустить на развитие холдинга. Скажу больше — на запуск с нуля оружейного завода, который в будущем составит конкуренцию ведущим клановым предприятиям.
Поговорив с секретаршей, я отправился на обед, после чего заглянул в штаб-квартиру холдинга, поговорил с Аркусами, подписал скопившиеся на столе документы и остаток дня посвятил текучке. Перед ужином хорошенько потренировался с Федей и Джан. Настроение окончательно улучшилось. Но вишенкой на торте стал звонок Демона. Командир гвардии с гордостью отрапортовал, что создание отклоняющих линий успешно завершено.