Книжный магазин «Булочка с корицей»

— И ты хочешь, чтобы я тебе помог?
Хейзел пожала плечами, отводя взгляд:
— Похоже, у тебя хорошо это получается. Организовывать веселье, летние приключения. Ты ведь этим и занимаешься?
— Ты… хочешь меня нанять?
— Нет! — Хейзел вытаращила глаза. — Нет, я не это имела в виду. Прости, я все порчу. Мне показалось, что тебя заинтриговали подсказки и ты… не знаю… интереснее всех прочих моих знакомых… и я подумала, может, ты захочешь мне помочь. Прости, не стоило ничего говорить.
  
— Хейзел.
— Да?
— Конечно, я тебе помогу.
Хотела ли какая-то часть Ноа, чтобы эта помощь заключалась в чем-то другом, а не в просто беззаботном веселье? Разумеется. Но он знал свои сильные стороны.
— Правда?
— Да, я буду рад помочь тебе с подсказками в книгах.
Ее глаза засияли. Он сделал Хейзел Келли счастливой.
Но не успел Ноа насладиться этой мыслью, прежде чем он осознал, что происходит, губы Хейзел прижались к его губам, и, боже, на вкус она была как ягоды и вино. Не сдержавшись, он издал тихий стон, и Хейзел прильнула ближе. Опустила руки ему на грудь и сжала пальцами рубашку, притягивая его к себе.
Ноа хотел целовать ее. Хотел сделать с ней так много всего. Это не выходило у него из головы, а Хейзел вздыхала ему в губы, но она была пьяна. И хотя сама попросила его помочь ей стать безрассудной, он был почти уверен, что она имела в виду не это.
А Ноа не собирался становиться предметом ее сожалений.
— Хейз, — прошептал он. И это имя на губах показалось ему таким интимным. Он никогда прежде не называл ее так, но хотел.
Она отпрянула, округлив глаза за стеклами очков:
— О боже, о боже мой. Прости. Мне очень жаль. Не знаю, что со мной происходит.
Она попыталась встать, но обувь спадала с ног, и ей никак не удавалось надеть ее обратно.
— Эй. — Ноа взял ее за руку, удерживая рядом. — Спишем все на чернику.
Хейзел смягчилась и слегка улыбнулась:
— Очень крепкая черника.
У Ноа вырвался удивленный смешок.
— Да, именно.
— Мне не стоило этого делать. — Она подтянула колени к груди и опустила на них подбородок, махнув рукой на обувь и адресуя свои слова голым пальцам ног. — Я не это имела в виду, сказав, что мне нужна твоя помощь.
— Тебе не надо извиняться.
— Надо! — Хейзел повернулась к нему с серьезным выражением лица: — Я не об этом просила и не хочу, чтобы ты думал, будто я пыталась… не знаю… воспользоваться тобой.
Ноа рассмеялся бы, не выгляди она такой искренней и взволнованной.
— Хейз, не будь ты пьяна, я бы продолжил тебя целовать.
Ее глаза округлились еще больше.
— Правда?
— Да.
— Ох. Я не… То есть ты… это ты.
— Точно.
— А я…
— Сексуальная.
Смех Хейзел пронзил окружающую тишину.
— И я не в твоем вкусе.
— Сексуальные точно в моем вкусе.
Она лишь покачала головой, будто не могла поверить, что Ноа говорит всерьез. Теперь у него появилась новая цель. Убедить Хейзел Келли в том, что она безумно горяча и что он хочет ее.
— Значит, ты будешь следовать подсказкам вместе со мной?
— Конечно. Как думаешь, кто их оставляет?
Она пожала плечами:
— Может, книжный клуб? Не знаю, зачем им это, но они вечно что-то замышляют. К тому же все эти книги из отдела любовных романов, а они обычно как раз их и читают… Я даже не знаю, мне ли предназначены эти подсказки, просто кажется… вдруг они помогут.
Ноа по-прежнему не вполне понимал, что она имела в виду, но все равно кивнул и подтянул колени к груди. А затем опустил на них руки и окинул взглядом растения. Кроме черники здесь росла еще и клубника, но ее уже собрали в начале лета. Видимо, из нее Генри и делал свое знаменитое варенье. На миг Ноа испугался, что старик выйдет и отругает их. Оказавшись на улице в темноте с симпатичной девушкой и, вероятно, украденной бутылкой вина, он вновь почувствовал себя шестнадцатилетним.
— Мне скоро исполнится тридцать, — голос Хейзел звучал тихо, почти неслышно за стрекотом сверчков. — Уже через два месяца.
— Непременно куплю тебе подарок.
Хейзел тихо усмехнулась и продолжила:
— Кажется, будто я забыла прожить последние десять лет. Не прочувствовала их в полной мере. И сейчас я… в тупике.
— И подсказки помогут тебе оттуда выйти?
От хриплого смеха Хейзел по спине Ноа побежали мурашки.
— Звучит глупо.
— Вовсе нет.
— Я хочу весело провести лето. Во всяком случае, оставшуюся его часть.
— Тогда ты наняла подходящего парня.
— Я не стану тебе платить.
Ноа рассмеялся:
— И хорошо. Иначе я чувствовал бы себя мерзко.
Хейзел легонько хлопнула его по руке, а потом села прямо.
— Погоди, а сколько тебе? — спросила она, будто это вдруг стало очень важно.
Ему нравилась подвыпившая Хейзел. Она была более честной. И смотрела на него не так, словно не могла понять, с какой он планеты, а скорее так, будто хотела поцеловать его вновь.
И Ноа это очень нравилось.
— Двадцать пять.
Она со стоном закрыла лицо руками:
— Не-е-е-ет…
— Нет?
— Нет, не может быть, что тебе двадцать пять! Боже, теперь я развратная старая тетка!
— Если это значит, что ты хочешь залезть ко мне в штаны, то я только за.
Еще один игривый шлепок, еще один восхитительный смешок Хейзел.
— И почти тридцать — это не старая.
— Намного старше двадцати пяти. И если спросишь большинство моих друзей, они скажут, что я веду себя так, будто мне семьдесят.
— Твоих друзей? Логан разговаривает с животными, Джинни не может решить, где живет — здесь или в своей квартире, а Энни ведет одностороннюю вражду с владельцем единственного хорошего бара в городе. Не этим друзьям указывать тебе, как вести себя, Хейз.
Она рассмеялась снова, теперь уже сгибаясь пополам от хохота, отчего ее волосы закрывали лицо.
— Вот хотелось бы знать, — проговорила она между судорожными вдохами, — говорят ли животные что-то в ответ?
Ноа снова отпил вина:
— Боже, надеюсь, что нет.
— Но я их люблю, — сказала она, прекращая хихикать.
— Конечно, любишь. Я лишь хотел сказать: не позволяй им навязывать, что тебе думать о самой себе.
— Очень мудро для такого юноши.
Ноа фыркнул и готов был уже возразить, но Хейзел прильнула к нему, и он не смог ни сформулировать ответ, ни завершить мысль, поэтому просто отпил еще вина и передал ей бутылку.
Она тоже сделала глоток и вздохнула. Почти опустила голову ему на плечо, а мягкие кудри коснулись его подбородка.
— Откуда она? — Хейзел легко провела пальцем по татуировке в виде скорпиона на внутренней стороне его предплечья.
Ноа вздрогнул.
— Сделал в выпускном классе. Думал, что будет выглядеть круто и произведет впечатление на девчонку.
— Получилось?
Вопрос прозвучал тихо и сонно. Хейзел продолжала водить пальцем по его руке, и Ноа пришлось усилием воли заставить свой мозг соображать.
— Выглядело ли круто? Не особо. Впечатлило ли девушку? Да.
Легкий смешок Хейзел пробежал дыханием по его руке.
— Готова поспорить, что ты всегда производишь впечатление на девушек.
Ноа прокашлялся:
— На некоторых.
— Откуда они у тебя? Мне всегда было интересно, — она провела пальцами по разноцветным плетеным браслетам на его запястье. Браслетам дружбы, какие девочки делают в летних лагерях.
— Их плетут мои племянницы и отправляют мне почтой.
— И ты их носишь.
— Они постоянно требуют фотоподтверждения, что я их ношу.
Еще один тихий смешок.
— Ты хороший дядя.
Ноа пожал бы плечами, но не хотел, чтобы Хейзел убирала голову. На самом деле он был довольно паршивым дядей и старался как можно реже ездить домой, но говорить об этом Хейзел тоже не хотел. Хотел, чтобы она считала его хорошим дядей. Мудрым не по годам. Да и вообще, каким угодно, главное, не просто вариантом для беззаботного, веселого времяпрепровождения.
  
Но если Хейзел нужно именно это, то это Ноа ей и обеспечит. Все что угодно, лишь бы проводить с ней больше времени.