Побочный эффект

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — пробормотал Паскаль, затем проверил автоматически обновляющийся календарь, убедился, что все сегодняшние клиенты отказались от визитов, и закрыл биотерминал: опустил металлические жалюзи на витрину, заблокировал дверь и включил сигнализацию. Хотя не был уверен, что случись что, на вызов приедет тревожная группа.
«Россия не объявляла городу войну, город объявит её себе сам…»
  
Зашёл в подсобное помещение, нажал на скрытую кнопку — задняя стенка отъехала влево, открыв уходящую вниз лестницу, и Паскаль спустился по ней в небольшой рабочий зал, заполненный самым мощным и современным оборудованием, предназначенным для исследований высокого порядка. Как сказал бы Уваров: «Зал, оснащённый лет на двадцать или двадцать пять без права условно-досрочного». Причём оборудование не простаивало, а работало, выполняя заданную Паскалем задачу. Но работало, судя по всему, не с той интенсивностью, на которую рассчитывал фрикмейстер. Подойдя к рабочему столу, он вывел на экран монитора текущие данные, вздохнул, постоял, покачиваясь с пятки на мысок, после чего вытащил из кармана коммуникатор и набрал сообщение: «Уверен, что получится, но мне нужно ещё полтора-два часа».
* * *
— Никогда не видел, как вампиры занимаются любовью? — искренне удивился Уваров.
— Никогда, — подтвердил Соломон. — Наблюдать — это не моё.
— Я имел в виду — никогда не был с вампирессой? — уточнил Иван.
— Зачем?
— Хотя бы из интереса.
— Хм… — Терри потёр рукой подбородок и неожиданно спросил: — Ты из интереса?
Но смутить напарника Соломону не удалось: Уваров отвечал на этот вопрос не раз и не два.
— С Бесс — нет. В первый раз, когда не с Бесс — да, из интереса.
— И как?
— Не могу сказать, что остался полностью удовлетворён. — Иван пошевелил пальцами. — Есть в сексе с вампирессами нечто задорное, но не для меня.
— Как ты интересно выразился: задорное.
— Не знаю, как объяснить, — признался Уваров.
— Грубо?
— Только в том случае, если партнёр или партнёрша согласны на грубость и жёсткость, ведь некоторых это заводит. Если партнёр против, то мало какой вампир станет вести себя так, как ему действительно хочется, потому что полиция охотно принимает на них заявления.
— А как доказать?
— Доппель докажет.
— Да, точно. — Соломон поразмыслил над ответом Ивана. — Хорошо, если не грубо, то как? Кроваво.
— Пожалуй, это лучшее определение, — согласился Уваров. — Тем, кто постоянно проводит время с вампирами, нравится, что рот партнёра выпачкан кровью.
Это часть… близости.
— Тебе не понравилось, — понял Терри.
— Ага.
— Болезненно?
— Совсем нет. — Ехать оставалось минут десять, поэтому Иван решил ответить подробно: — Превратить человека в полноценную модель вампира довольно сложно, это работа для опытного фрикмейстера, поскольку организм подвергается существенной перестройке. Во-первых, внешние проявления — знаменитые клыки. Они, знаешь ли, не очень удобны в повседневной жизни, поэтому их делают выдвижными, не полностью, конечно, но тем не менее. А кончики у них должны быть идеально тонкими, чтобы проколоть артерию, но так, чтобы не сильно её повредить и организм жертвы легко справился с проколом. А чтобы жертва не корчилась от боли, в клыки вживляют железы, вырабатывающие лёгкий наркотик. В общем, поверь: это ювелирная работа.
— Что ювелирного? — не понял Терри. — Составил матрицу, заложил в программу и расслабляйся, пока биочип гонит генофлекс в нужные места.
— Универсальных программ не существует, — напомнил Уваров. — Фрикмейстеры составляют матрицы под конкретного человека, под особенности организма.
— Хочешь сказать, они сильно напрягаются?
То ли Соломон и в самом деле относился к работе фрикмейстеров так же, как большинство людей, то ли решил поддеть напарника, но развивать тему Иван не стал.
— Кроме того, вампиры не просто кровь сосут, это может быстро надоесть. И чтобы оба участника действа получали удовольствие, организм вампиров перестраивают так, чтобы кровь доставляла им наслаждение.
— А какое удовольствие получает жертва?
— Их называют младшими партнёрами.
— Какое удовольствие получают младшие партнёры? — поправился Терри.
— Кому-то хватает наркотика, кому-то нравится, когда из него сосут кровь, кому-то нравится отдаваться или владеть вампиром, — развёл руками Уваров. — Люди непредсказуемы.
— Ты сказал, что не был удовлетворён… — начал Соломон, но Иван его перебил, потому что знал, какой последует вопрос:
— С Бесс я занимаюсь не сексом, а любовью.
— Она не пьёт твою кровь?
— Нет.
— Её это устраивает?
— Она говорит, что да.
Терри выдержал паузу, очень «говорящую» паузу, во время которой Уваров прекрасно понял, что не сказал напарник, и негромко поинтересовался:
— Ты ей веришь?
— Абсолютно.
— Тебе повезло.
А вот на мониторе коммуникатора кровавого секса было предостаточно.
Поняв, что им обязательно нужно заглянуть к Оберону, напарники решили проверить, на месте ли он, и распорядились направить в ковен 811 миниатюрный дрон. Самый маленький из тех, что ждали своего часа внутри патрулирующего город беспилотника. Получив приказ, дрон вывалился за борт, некоторое время пребывал в свободном падении, затем расправил крылья, превратившись в достаточно крупную муху, незамеченным пробрался в вампирское логово и теперь транслировал детективам «картинку» изнутри. Из спальни Оберона, в которой тот кувыркался с крупной дамой лет пятидесяти.
— Это Жылдызкан Кулатова, богатая вдова, владеющая тремя доходными домами в Замоскворечье, — рассказал Уваров. — У неё два любовника и Оберон, к которому она ходит минимум раз в неделю.
Сидящий за рулём Иван на экран коммуникатора посмотрел мельком и больше от дороги не отвлекался, а вот Соломон внимательно наблюдал за происходящим в спальне, периодически облизывая губы. — Похоже, ей нравятся вампирские забавы… — Получается так.
— И крови в ней достаточно, есть чем поделиться.
— Это верно.
Оседлавшая Оберона женщина не прятала данное при рождении тело под искусственной генофлексовой худобой. Но и толстой не была, скорее плотной, с крепкими ногами и полной грудью. Невысокий Оберон выглядел на её фоне подростком, но судя по стонам и судорожным вздохам, которые непрерывно издавала Жылдызкан, обращаться с женщинами вампир умел. Некоторое время трансляция напоминала обыкновенное домашнее порно, Терри даже хотел отключить видео, но неожиданно парочка поменяла позу, вампир оказался сверху, и Уваров предупредил:
— Сейчас.
Со стороны могло показаться, что Оберон, оставаясь внутри любовницы, склонился, чтобы поцеловать женщину в шею, но едва он её коснулся, стоны перешли в крики, не оставляющие сомнений в том, что богатая москвичка пребывает на вершине блаженства, а когда вампир выпрямился, его лицо оказалось перепачкано кровью.
— Что скажешь?
— Главное, что Оберон на месте, — пробурчал в ответ Соломон. — И мы сможем поговорить.
— Согласен, — усмехнулся Иван, паркуя машину. — Пошли, сломаем нашему приятелю кайф.
///
— Мне не нравится, когда за мной следят, — недовольно произнёс Оберон, заметив взгляд, которым Соломон проводил Жылдызкан.
— Ты об этом не знал, — равнодушно заметил Уваров. — Зато теперь знаю.
— Но ведь удовольствие ты получил, — добавил Терри. — Значит, всё в порядке, мы ничего не испортили.
— А ты кто? — поинтересовался в ответ вампир.
— Мой напарник, — сообщил Иван. — Будь с ним вежлив.
  
— Терри Соломон.
— Очень приятно. — Однако на него Оберон не посмотрел, сосредоточившись на Уварове. — Раз уж явился, не хочешь поведать, что творится в городе? Чисто по дружбе? А я обещаю никому ничего не рассказывать.
Несколько секунд Уваров молча смотрел на разговорившегося вампира, затем без спроса опустился в кресло и жестом велел облачённому в один лишь халат Оберону устроиться напротив. Терри остался стоять.