Побочный эффект

— Ты тоже что-то чувствуешь? — спросила Бесс, уткнувшись в его грудь.
— Нет, но…
Возможно, виной тому был тон, которым говорил Соломон во время звонка: напряжённый тон человека, узнавшего очень плохие новости. И тот факт, что Терри не рассказал, в чём дело, оптимизма не добавлял. И ни слова об отчёте, над которым они должны были сегодня корпеть. Другими словами, Уваров прибыл в «Малевич Куб» готовым к любым плохим новостям, включая сообщение о начале ядерной войны, или сразу ядерной зимы, но, увидев выражение лица напарника, понял, что подготовился не очень хорошо. — Всё совсем дерьмово?
  
— Ты даже не представляешь насколько. — Соломон завёл Ивана в защищённую комнату для совещаний и закрыл дверь на ключ. — Янг сейчас на прямой линии с самыми большими шишками, возможно, как освободится, позовёт нас. А может, и нет.
— В смысле?
— Если они примут решение сжечь тут всё к чёртовой матери, — отрывисто объяснил Терри. — Какой тогда смысл в продолжении расследования?
— Они могут решить сжечь город? — уточнил Иван.
— На их месте я бы об этом подумал, — очень серьёзно ответил Соломон.
— Что мы натворили, пока я спал?
— Пришли окончательные результаты экспертизы Мирам. Её разлом случился не из-за палёного генофлекса, а вызван вирусом.
— Каким ещё вирусом? — растерялся Уваров.
— Это ответ на твой вопрос, Айвен: пока ты спал, выявлен поражающий генофлекс вирус, искусственного, как ты понимаешь, происхождения. И Мирам его где-то подхватила.
— Где?
— Это нам предстоит выяснить.
— Только нам?
— Нет, конечно, все детективы и оперативники всех отделов идут в поле. Но у нас с тобой есть преимущество: мы знаем, где искать не надо. Мысли есть?
— Я их думаю, — усмехнулся Уваров. — А пока хочу спросить…
— Да, ты всё понял правильно, — опередил напарника Соломон. — Готовятся жесточайшие карантинные меры. Поезда и самолёты отменены. Дороги перекрыты. К Москве срочно стягивают военных. Как только вокруг города встанет достаточно сил, карантин введут официально. Пока молчат, чтобы не началась паника и не пришлось ловить по полям разбегающихся жителей.
— Паника обязательно начнётся, — покачал головой Уваров. — И все рванут из города прочь.
— Не пустят, — жёстко отозвался Соломон. — Слишком многое поставлено на карту.
— А не поздно? Со смерти Мирам прошло больше суток, с заражения — ещё больше. Вирус уже на свободе.
— Ты знаешь инструкцию для подобных случаев, Айвен: делаем, что должны, и да поможет нам Бог.
— Я не против, но… Э-э-э… — До Уварова только сейчас дошло, что он пропустил мимо ушей очень важное замечание Соломона: — Ты сказал, что вирус искусственного происхождения?
— Совершенно верно, — улыбнулся Терри. — Я думал, ты среагируешь раньше.
— Нас атаковали?
— Да. И судя по всему, нас атаковали дарвинисты.
— Чего они хотят?
— Не знаю. Требования не выдвинуты. Возможно, они хотят всех убить. Вообще всех, без разбора. — Терри демонстрировал хладнокровие, но хладнокровным не был. Он узнал о вирусе намного раньше Уварова, однако до сих пор не мог полностью прийти в себя. — Но в любом случае, устои общества они потрясут намного сильнее, чем во время бунта.
— Потрясут, но ничего не добьются, — уверенно ответил Иван. — Генофлекс защищает нас от SAS, мы не можем от него отказаться, и дарвинисты это понимают.
— К чему ты клонишь?
— Сейчас… — Уваров поднял указательный палец, показывая, что ему нужно ещё несколько секунд, чтобы сформулировать выводы. — Получается интересная картина: люди, запустившие вирус, бьют и по себе — ведь в них тоже есть генофлекс. Во всех есть генофлекс! А значит, они бьют по себе, по своим родным, по своим детям…
— У них есть надёжное противоядие, — догадался Терри. И заметно повеселел.
— Не может не быть, — поддержал напарника Иван. — Но мы возвращаемся к старому вопросу: где другие трупы?
— Разберёмся. — Соломон взял в руки подавший сигнал коммуникатор. — Новая вводная: вирус гемоконтактный.
— Что это значит?
— Вирус живёт в крови и переходит в новый организм через кровь. Способ передачи не такой быстрый, как воздушно-капельный, а значит, несмотря на то, что со смерти Мирам прошли сутки, есть вероятность, что вирус будет купирован в Москве.
— Если его не переделают, — добавил Уваров. Увидел недоумённый взгляд и объяснил: — Учитывая, что вирус искусственный, дарвинисты могли подготовить два штамма: гемоконтактный и воздушно-капельный.
— Вечно ты всё портишь, — проворчал Терри. — Давай выясним, где Мирам могла пораниться, сделать укол грязным шприцем, порезаться или её укусили… — Она могла укусить.
— Точно! — Соломон почесал подбородок. — Надо пообщаться с вампирами, у которых она зависала.
— Хорошо. — Иван поднялся из-за стола и достал коммуникатор. — Бесс!
— Кому звонишь?
Несколько мгновений Уваров смотрел напарнику в глаза, а затем, неожиданно для самого себя, ответил:
— Жене.
— У тебя нет жены.
— Есть.
Терри поморщился, а затем, догадавшись, уточнил:
— Она вампир?
— Вампиресса.
А значит, Иван не мог её не предупредить. И по взгляду напарника Терри понял, что предупредит, несмотря ни на что.
— Только без подробностей, — приказал Соломон. — Просто скажи, чтобы она не сосала кровь в ближайшее время.
И вышел в коридор.
* * *
— Что происходит в городе? — задался вопросом диктор. Это была первая и, судя по всему, основная тема выпуска новостей, и голос мужчины звучал весьма и весьма тревожно. — С чем связана транспортная блокада? Представители сил безопасности дают невнятные комментарии о террористической угрозе, однако никто не понимает ни масштабов предполагаемой атаки, ни того, как именно её планируют провести. Происходящее вызывает обоснованное беспокойство у граждан…
Паскаль посмотрел на часы — клиентка опаздывала уже на четверть часа, чего она никогда себе не позволяла, и набрал её номер:
— Добрый день, бону Бибидавлат. При всём уважении, хочу напомнить, что на сегодня у нас назначена встреча…
— Паскаль, ты ничего не знаешь? — изумилась появившаяся в мониторе коммуникатора женщина.
— Что именно мне следовало знать, бону? — вежливо поинтересовался Паскаль.
— Город окружают военные!
Несколько мгновений фрикмейстер размышлял над услышанным, после чего осведомился:
— Россия объявила Москве войну?
— Паскаль, это не смешно, — отрезала женщина. — Никакой войны нет, но все только об этом и говорят.
Мы собираемся уезжать.
— Откуда вы знаете про военных? — совсем другим тоном поинтересовался фрикмейстер.
— Забыл, с кем говоришь? Мой драгоценный супруг работает в правительстве.
— Простите, бону, я должен был сообразить.
— Но даже им ничего не объяснили! Эти проклятые военные и сотрудники безопасности ведут себя, как им вздумается, и ни о чём никому не рассказывают. Так вот, Москву окружают со всех сторон, но никто не знает, что происходит. Ты слышал, что отменили поезда и самолёты?
— К сожалению, эта информация прошла мимо меня, — признался Паскаль.
— Отменены все международные и междугородние рейсы. — Бону Бибидавлат перешла на трагический шёпот. — Заявляется, что это в связи с террористической угрозой, что готовится атака на транспортную инфраструктуру, но мой драгоценный муж в это не верит. Но что происходит, он не знает, поэтому мы уезжаем. Перенеси встречу на более спокойное время.
Бону Бибидавлат отключилась, а Паскаль не стал ей говорить, что в соседнем «окне» его настенного коммуникатора шёл репортаж с окраин Москвы, рассказывающий, судя по картинке, потому что звук был отключён, о гигантских и совершенно глухих «пробках», появившихся на всех вылетных магистралях, перекрытых всё теми же, проклинаемыми женой члена правительства, военными.
  
Город заблокирован.
Это казалось невозможным, но происходило в прямом эфире: огромный мегаполис постепенно превращался в кастрюлю с намертво привинченной крышкой.