Побочный эффект

И тут заверещали умные очки. Ни минутой раньше, ни мгновением позже. Заверещали, заставив их грустно улыбнуться, Иван прижал вампирессу крепче и прошептал:
— Я тебя люблю.
— Я люблю тебя, — очень тихо ответила Бесс.
Поцелуй под завывание очков получился необыкновенно сладким.
— Я приготовлю завтрак.
Уваров проводил вампирессу взглядом и только после того, как она вышла из спальни, водрузил очки на нос и нажал кнопку ответа.
  
— Доброе утро, Терри.
— Ты крепко спишь, — сварливо заметил Соломон.
— Это признак хорошего психического здоровья.
— Отдохнул?
— В процессе.
— Сворачивай процесс и лети в Би-3.
По тону Иван понял, что дело серьёзное, и подскочил с кровати.
— Что случилось?
— Не по телефону.
— Мы опять в деле?
— Ты даже представить не можешь, в каком поганом деле…
* * *
Голос недовольный. Даже очень недовольный. И расстроенный.
Джада ориентировалась исключительно на тон Кармини, но понимала, что новости отца не порадовали. А подслушивать не стала, хотя, приблизившись, могла с лёгкостью узнать, о чём говорит отец. Но сегодня она не хотела. Просто не хотела. Зато, услышав, что разговор закончился, Джада вошла в гостиную и, посмотрев на прохаживающегося вдоль окна отца, тихо произнесла:
— Тебе грустно?
— Александр Рог погиб, — отрывисто ответил Габриэль. — Он собирался лететь в Нью-Йорк, но в аэропорту возникла непонятная ситуация, и он погиб.
— Александр ввязался в перестрелку? — удивилась Джада.
Она знала, чем в действительности занимался Рог, знала его спокойный, выдержанный характер и не представляла, чтобы лидер московских дарвинистов затеял стрельбу в общественном месте.
— О перестрелке не сообщалось, — медленно протянул Кармини. — Да и откуда у него оружие в зоне контроля?
— Ты сказал, что Александр погиб, — напомнила девушка.
— Если его арестовали, значит, он уже мёртв.
Прозвучало не совсем понятно, поэтому Джада уточнила:
— Ты уверен?
— Я в нём не сомневаюсь. — И напомнил: — После бунта дарвинисты в обязательном порядке кодируют лидеров на суицид. Ведь с ними теперь не церемонятся и считают террористами.
Только сейчас девушка поняла, что имеет в виду отец, и вздохнула:
— Понятно.
— Что именно? — зачем-то спросил Кармини.
— Понятно, почему ты грустный.
Джада хотела выйти, она видела, что отец не в настроении, но остановилась, услышав неожиданный вопрос:
— Тебе не грустно?
— Я плохо знала Александра.
— Вы встречались.
— Я говорила с ним, знаю, как он выглядит, как его зовут, но разве это означает, что я его знала как человека? Как он себя вёл с женщинами? Любил ли животных? Читал ли книги, а если читал, то какие? Слушал ли музыку… — Я понял.
— Я не закончила.
— Названия книг и любимая музыка могут обмануть, — резко бросил Габриэль.
— Я знаю. — Голос Джады стал холоднее. — И потому сказала, что не закончила.
Но Кармини вновь её не услышал.
— Мне жаль, что, узнав о смерти знакомого, ты даже на мгновение не взгрустнула.
— Ты об этом не знаешь.
— Разве я не прав?
Джада выдержала короткую паузу и согласилась:
— Для меня Александр был всего лишь функцией.
— А тот факт, что человек умер?
— Как звали его телохранителя? — перешла в атаку девушка. — Вспомнил бы ты о нём, узнав, что он погиб, а самому Александру удалось бежать из аэропорта и сейчас он в безопасном месте?
Теперь паузу взял Габриэль. Взял, чтобы в итоге признать:
— Мне неприятно это говорить, но ты права.
— Извини.
— Я не разозлился.
— Разозлился, — ровным голосом произнесла девушка. — Ты терпеть не можешь признавать неправоту.
— Твои слова означают, что ты знаешь меня как человека?
Джада поняла, чем был вызван вопрос и почему он был задан именно так.
— Да, папа, знаю. И когда ты умрёшь, мне будет грустно.
Ответ заставил Кармини закашляться. Джада же осталась невозмутимой и спокойно выдержала взгляд, которым Габриэль наградил её после того, как прочистил горло.
— Понятия не имею, как это комментировать.
— Тебя удивило, что мне станет грустно?
— Скорее, обрадовало, — не стал скрывать Кармини. — Меня удивило то, как ты это произнесла — равнодушно.
— У меня ещё нет повода грустить.
— Да, это верно. — Габриэль внимательно посмотрел на дочь, но на этот раз счёл за благо промолчать, вновь откашлялся и зачем-то сказал: — Люди не любят говорить о смерти. Особенно теперь, когда благодаря побочному эффекту они живут долго, выглядят молодо и ничем не болеют.
— Тебя покоробила мысль, что ты умрёшь раньше меня?
— Меня в принципе коробит мысль о смерти. Я не считаю её естественным финалом человеческой жизни.
— Разве в истории человечества были люди, которым удалось не умереть? — невинно поинтересовалась девушка.
— Не имею ничего против того, чтобы стать первым. — Кармини коротко рассмеялся и двумя руками взлохматил седые волосы. Судя по всему, «минута грусти» завершилась. — Смерть Александра нашим планам не помешает: обратный отсчёт пошёл, и Биобезопасность просто-напросто не успеет ничего предпринять. — Повторил тягуче: — Не успеет… — И резко поменял тему: — Сколько реальных кандидатов ты видишь?
— Двоих, — мгновенно ответила девушка.
— Он среди них? Она помедлила.
— Он среди них?
— Да.
— Спасибо, что не солгала.
— Ты бы понял, что я лгу.
— И не солгала только поэтому? Потому что обман сразу вскроется?
— Нет, не поэтому. — Теперь Джада смотрела Габриэлю в глаза. — Я честна с тобой, папа, и всегда буду честной.
— Спасибо.
Она не ответила.
А ему её ответ не требовался. Кармини вернулся в полюбившееся кресло и из него спросил:
— Какова вероятность того, что мы ищем его?
— Сорок пять на пятьдесят пять.
— Ну, что же, посмотрим, кто из них нас удивит.
— А если никто? — вдруг спросила девушка. — Ведь существует пятипроцентная вероятность того, что мы ошиблись в расчётах и объект находится не в Москве. Что будет, если окажется, что никто из этих двоих не является тем, кто нам нужен?
Спросила и увидела, как Габриэль постарел. В течение одной фразы лет на десять, не меньше: огонь в глазах потух, кожа обвисла, стала дряблой, появилось множество дополнительных морщин… Это длилось секунды три, может, пять, после которых Кармини взял себя в руки и угрюмо ответил:
— Тогда я их убью.
— За что? — изумилась Джада.
— За то, что ты ошиблась в расчётах.
* * *
Стояла необычная тишина…
Нет, не в городе, город привычно гудел, звенел, пыхтел и без всякого стеснения издавал все остальные полагающиеся звуки. А вот во внутренней сети Департамента биологической безопасности царила странная тишина. Не зловещая, конечно, но весьма и весьма подозрительная тишина, наступившая не по приказу — его не было, а по желанию сотрудников. Точнее, по исчезнувшему желанию общаться больше необходимого. Рабочие контакты поддерживались, но настолько сухо, что казалось, будто все молчат.
И ещё Бесс… Поняв, что позавтракать Уваров не успеет, она сделала сэндвич, вышла провожать в прихожую, но когда он повернулся, чтобы привычно — привычно, какое неправильное в данном случае определение! — поцеловать вампирессу на прощание, чуть подалась назад и сказала:
— Пообещай вести себя осторожно.
— Обещаю.
Иван думал, что на этом всё закончится, но вампиресса смотрела на него очень и очень серьёзно:
— Пожалуйста, постарайся.
— Что не так?
— Не знаю. — Бесс тяжело вздохнула. — Неспокойно, тревожно, и снова обуревают плохие предчувствия. Даже не снова — они не исчезли.
  
И ему показалось, что в её глазах появились слёзы.
— Обещаю быть осторожным, — успокоил Иван, крепко прижимая вампирессу. — А ты, на всякий случай, никуда не выходи.