Побочный эффект

— Ты производишь для нас биочипы, — напомнил Кравец. — Это твоё место за столом, и мы оба знаем, что это очень серьёзное место.
Но у молодой женщины было собственное мнение о происходящем.
— Ты правильно подметил, Эдди: я произвожу для вас биочипы. А корпорация JDFKZ производит для вас точнейшее оборудование, с помощью которого вы синтезируете генофлекс. Все вокруг работают для вас. Работают на Би-3.
  
— Такова договорённость, Альбертина, которую не позволят нарушить. — Кравец наконец-то понял, что владелица «MechUnited» не шутит, и перешёл на очень серьёзный тон. — Никто не сможет собрать в своих руках всю власть. Би-3 синтезирует генофлекс, ты производишь биочипы, «MedConstruction» — робохирургов, которые вживляют биочипы, а JDFKZ — оборудование для синтеза генофлекса. И так будет.
— У Би-3 главные голоса.
— Это заблуждение. И ты об этом знаешь.
— Пусть заблуждение, Эдди, но я хочу больше. Неужели ты не понимаешь?
Это был не каприз, а объяснение давным-давно сформированной позиции. Декларация о намерениях. — Зачем? — недоумённо поинтересовался Кравец.
— Как это зачем? — В её восприятии мира этот вопрос не имел смысла.
— Мы на вершине, мы на самом верху, и этого не изменить. Мы правим планетой как единое целое, каждый из нас — палец, и мы вместе, не всегда дружно, но вместе, держим мир за горло. Конкурентов у нас нет, но это не значит, что мы должны ослабить хватку.
— Ты прав, Эдди, мы на самой вершине. Но что дальше?
— Что дальше?
Альбертина вздохнула.
— Куда нам двигаться? Мы установили власть над планетой, какова следующая амбициозная цель?
— Ты хочешь в космос, — припомнил Кравец.
— Это моя мечта, и я никогда её не скрывала.
— Не думал, что ты настолько романтичная особа.
— Могу себе позволить. Но если я уговорю сообщество всерьёз заняться космосом и вложить в его освоение по-настоящему большие ресурсы, то…
— …Будет сформирована корпорация, — закончил мысль Кравец.
— Скорее всего две или три корпорации, поскольку проект грандиозный. Они отдадут мою мечту какомунибудь болвану, а если я захочу заниматься космосом, мне придётся выбирать между новой корпорацией и «MechUnited».
— А ты не хочешь.
Он не спрашивал, но она произнесла следующую фразу так, словно отвечала на вопрос.
— Нет, конечно, почему я должна отказываться от семейного бизнеса?
— И поэтому хочешь создать прецедент?
— Хочу больше власти, — честно ответила Альбертина. — И не хочу, чтобы мне мешали старые правила.
— Властью наши друзья не делятся. А воевать с ними — верная смерть, достаточно вспомнить, чем всё закончилось для Цезаря.
Он не шутил. Она это понимала.
— Поэтому мне нужны союзники, милый, — объяснила молодая женщина, допивая кофе. — И ты станешь одним из них.
— Первым и единственным?
— Почему ты так говоришь?
— Потому что, Альбертина, ты хочешь абсолютную власть. А значит, союзников у тебя не будет — только подданные. А быть подданным, не важно чьим, никого из нас не устраивает.
— Но ведь ты собирался на мне жениться.
— Это другое.
Они тихо посмеялись, после чего Кравец вновь стал серьёзным:
— Тебе не позволят взорвать сообщество. И не позволят войти в Би-3, сохранив контроль над «MechUnited». Играй по правилам, Альбертина, у нас их не так много, чтобы рисковать жизнью, нарушая их.
— А если я хочу больше? — очень тихо спросила женщина.
Эдмонд вздохнул и покачал головой.
* * *
Счастье — это когда есть место, где тебя ждут. Всегда ждут. Когда есть дом, в который можно явиться в любое время, тихонько забраться под одеяло и провалиться в сон. А открыв глаза, увидеть улыбку. И точно знать, что улыбка предназначена только тебе. И всё тепло — только тебе. Потому что если для тебя счастье — вернуться домой, то для неё — что ты вернулся. Потому что счастье для вас — быть вместе. И улыбаться друг другу, открывая глаза.
Уваров потянулся и поцеловал улыбающуюся Бесс в полные алые губы. Поцеловал крепко, как любил.
Поцеловал, как целовал всегда. И прошептал:
— Привет.
— Привет, — прошептала в ответ вампиресса.
— Прости, что разбудил ночью.
— Прости, что не дождалась и заснула.
— Ты дождалась… — Иван коснулся пальцами её плеча. — Ночь получилась тяжёлой: два захвата и два допроса.
Бесс никогда не спрашивала Уварова о службе, знала, что если захочет — расскажет. Сегодня захотел.
— В городе попытались обосноваться новые крупные оптовики, но сдуру связались с ненадёжными поставщиками. С дарвинистами.
— Которые подсунули им палёный генофлекс? — догадалась вампиресса.
— Да, на складе он был, — кивнул Иван. — Однако Мирам они не травили. Была другая партия.
— Которую ты пока не нашёл.
— Угу.
— Найдёшь. — Бесс не сомневалась в своём мужчине и не позволяла ему сомневаться в себе. — Ты выспался, отдохнул и сегодня спокойно закончишь начатое.
— Надеюсь…
— Уверена, что так будет… — Вампиресса прильнула к Уварову всем телом и тихо повторила: — Ты выспался, отдохнул…
Повторила в шутку, потому что знала, что можно ничего не говорить, что Иван ощущает её желание и отвечает на него; чувствовала, что его касания становятся другими — нежными, но не слабыми; чувствовала его губы: на шее, плечах, груди… А потом её накрыло… Их накрыло — одновременно… Взорвало изнутри, но взрывы не обратились в пар или дым, не улетели прочь, а слились в невероятную волну блаженства и радости… в волну, накрывшую с головой… В волну, имя которой «Вместе!».
Потом они лежали, уставшие, потные, поперёк широкой кровати: Уваров на спине, Бесс — прижимаясь справа, положив голову на его плечо, чувствующие друг друга абсолютно и потому счастливые. Лежали долго, молча, а затем Иван спросил:
— Почему ты не пьёшь мою кровь?
— Почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас? — промурлыкала в ответ вампиресса.
— Не знаю, — ответил Уваров. — Давно хотел спросить, а почему сейчас ляпнул — не знаю.
Подавляющее большинство вампиров ограничивалось установкой клыков, выдвижных, разумеется, чтобы не мешали в повседневной жизни. Чуть более продвинутые добавляли к ним коррекцию метаболизма, благодаря которой человеческая кровь превращалась для них в лёгкий стимулятор. При этом кровь они пили донорскую. Но вершиной считались «настоящие» вампирские клыки с тончайшей капиллярной системой, позволяющие пить кровь непосредственно из людей, и в том числе — во время занятий любовью. До знакомства с Уваровым Бесс этим занималась — она честно рассказала Ивану о своём прошлом, но после всё изменилось.
— Ты бы хотел?
— Я подумал, что ты можешь этого хотеть.
— Ты бы согласился? Если бы я попросила?
— Конечно.
— Потому что хочешь испытать что-то новое?
— У меня такое было. — Он помолчал. — Согласился, потому что ты бы попросила.
Он был честен, она это знала. Улыбнулась, потёрлась о его плечо носом и ответила:
— Я не хочу. И сама этому удивляюсь. Даже когда забываюсь в твоих объятиях, когда накрывает с головой и хочется «Ещё! Ещё! Ещё!», у меня ни разу не появилось желания твоей крови. Наверное, потому, что я хочу тебя. Целиком.
— Я у тебя есть.
— И это — счастье, — очень серьёзно произнесла Бесс. — Мы ничего друг другу не обещали, но с момента нашего знакомства я не была ни с кем, кроме тебя. И не хочу. Сама мысль, что я могу оказаться с кем-то другим, вызывает у меня отвращение. А прошлые игры не вызывают даже сентиментальной ностальгии. С тобой невероятно хорошо, только с тобой, и я не вспоминаю о том, как было раньше. И подумываю о том, чтобы вернуть обыкновенные, человеческие зубы.
  
Некоторое время он молчал, затем привстал, посмотрел Бесс в глаза и тихо сказал:
— Я никогда не слышал настолько важных и значимых слов.
— А я не слышала важнее слов, чем те, которые ты говорил мне.
— А я…