Побочный эффект

Тем не менее её ждало наказание.
— Я приказал избить твоего дружка.
Она не вздрогнула, но тяжело вздохнула. — Зачем?
— Хочу посмотреть, что он будет делать.
Её комментарий оказался очень естественным:
— Теперь вам будет сложно стать друзьями.
— Не уверен, что придётся.
— А раз не уверен, то не следовало лезть к Паскалю, — неожиданно строго произнесла Джада.
Она ему выговаривала. Впервые в жизни! И он едва не взвыл от переживаемого смешения чувств, от дикой смеси изумления, оторопи, восторга, злости и чего-то ещё, что он ощущал, но ни за что бы не назвал своим именем — любви. Любовь делает слабым, а он хотел быть сильным со всеми.
  
— Я должен был его проверить.
— Почему?
— Потому что другие тебя не интересовали. Ни один из них.
— И ты разозлился?
— Я…
Он готовился ответить спокойным, ровным тоном, потому что не разозлился и действительно был спокоен, но через мгновение понял, что разозлилась дочь.
Сильно разозлилась.
— Ты убедился, что у Паскаля красная кровь, а кости можно сломать. Доволен? Или ты собрался его убить?
— Я посмотрю, как он себя поведёт.
— Даже если неправильно, ты оставишь Паскаля мне. — Её голова всё ещё лежала на его плече, но говорила Джада так, словно держала у виска отца взведённый пистолет. — Не смей его трогать!
Не каприз и не требование — ультиматум. И Кармини на него согласился:
— Хорошо, — произнёс он с прежним спокойствием. — Больше я его не трону.
Она поднялась и молча ушла в свою комнату.
* * *
Самое призрачное время — когда город сереет вместе с рассветом. И не важно, идёт ли речь о небоскрёбах Сити или узких улочках старинного района, о дорогих кварталах или бетонных трущобах — в тот миг, когда тьма отступает, а свет ещё не явился, город принимается мерцать меж двух реальностей, словно выбирая, в какой ему по душе и в какой ему лучше остаться. И появляется ощущение, что если город пожелает, то сможет не выйти из тумана беспросветной тьмы, сохранив себя в тайне до следующей ночи. И это ощущение вгоняет в дрожь, потому что вместе с городом из тьмы не выйдут и его обитатели. Большинство из которых предпочитает проводить призрачное время в постели.
На улицах пустынно, как в декорациях фильма-катастрофы. Кажется, что даже роботы-уборщики стараются пережидать серое безвременье в укрытии, и потому неспешная процессия не могла не привлечь внимания наблюдателей. Если бы, конечно, наблюдатели не спали в своих кроватях.
В центре процессии находился роскошный паланкин чёрного дерева, который бережно несли четверо необычайно крепких вилди, приученных двигаться слаженно и равномерно. Над паланкином медленно летели боевые дроны, а перед ним и позади находилось по паре телохранителей. Остальные держались на расстоянии, потому что сегодня Альбертине не нравилось видеть много вооружённых людей рядом. У левого окошка шёл личный помощник владелицы «MechUnited» — невысокий Максвелл, чуть более полный, чем требовала мода, но пока отказывающийся менять фигуру на мускулистую.
Покинуть самое сердце Мили Чудес можно было и на мобиле, и на вертолёте, и на коптере, но Альбертине нравились медленные поездки в паланкине и то ощущение превосходства, которое он дарил. Она находилась среди людей, но при этом — бесконечно далеко от них. Видела происходящее в деталях, но только если пожелает, и сама решала, вмешиваться или нет. Что же касается стонущего на земле человека, он сумел привлечь внимание Альбертины настолько, что она распорядилась остановить процессию и обратилась к помощнику.
— Максвелл? — Миледи?
— Что с ним?
Максвелл служил владелице «MechUnited» не первый год, привык к разным поручениям, поэтому тут же наклонился и осмотрел несчастного.
— Это пьяница?
— Нет, миледи, этого человека побили, но он жив и с ним всё будет в порядке.
Тоном помощник дал понять: «Ничего интересного, можно продолжать путь», однако сегодня Альбертиной владело иное настроение.
— Ему больно?
— Уверен, этому человеку не привыкать, миледи.
— Нельзя быть таким бессердечным, Максвелл.
— Такова моя работа, миледи.
— Я хочу выйти.
— Да, миледи.
Вилди опустили паланкин на землю, а помощник подал госпоже руку.
— Чудесный рассвет, — произнесла она, разглядывая небо: и то, что над крышами, и то, что отражалось в стёклах домов.
— Обыкновенный, — обронил помощник.
— Ты не любишь этот город.
— Вы проницательны, миледи.
Альбертина посмотрела на небогато одетого мужчину с дредами и произнесла:
— Он не выглядит бродягой.
— Его зовут Паскаль Гаспар, фрикмейстер, владелец независимого биотерминала «Механическое напряжение», тридцать два года, под судом не был, в брачных отношениях не состоял…
Безопасность Альбертины Донахью обеспечивалась на высочайшем уровне, и оператор передал Максвеллу всю информацию. Мужчина застонал, перевернулся на бок, прищурившись, посмотрел на Максвелла и Альбертину, после чего осведомился:
— Долго я здесь валяюсь?
Отвечать ему никто не собирался.
— Как тебя зовут, несчастный?
— Д’Артаньян.
— Как? — Ему удалось удивить молодую женщину. Пришлось объясниться:
— Ну, раз ты миледи…
— Я не люблю, когда меня подслушивают. — Она произнесла фразу ледяным тоном.
— Тогда твоему помощнику не следовало орать во весь голос.
— Мне кажется, он хам, миледи, — сказал Максвелл.
— Он дерзок.
— Ничего, что я здесь? — поинтересовался Паскаль.
— И можешь пока оставаться, — дала разрешение молодая женщина.
— А ты ничего, — оценил фрикмейстер.
— Это комплимент?
— Комплименты я начну раздавать только в том случае, если поможете добраться до биотерминала. Кажется, мне сломали ребро — хочу восстановиться.
— Максвелл, помоги бедолаге, — распорядилась Альбертина.
— Меня зовут Паскаль, — сообщил Паскаль, поднимаясь с помощью Максвелла с земли. — Мой биотерминал…
— Мы знаем, где он.
— Вы что, из полиции?
— Нет.
— Тогда как вы прочитали мой коммуникатор?
— Мы полны сюрпризов, Паскаль, — мягко улыбнулась Альбертина. — А пока обопрись на Максвелла и скажи, куда идти?
— Не смогла прочесть вывеску?
— А ты ещё более дерзок, чем я думала.
— Всегда пожалуйста.
Альбертина усмехнулась.
Разумеется, первыми в биотерминал вошли телохранители и влетела парочка дронов. Они осмотрели помещение, определили, что опасности нет, и вышли, прихватив с собой Максвелла — так велела хозяйка. Сама она уселась в клиентское кресло, а Паскаль подключился к настольному коммуникатору, оценил повреждения и, глядя на монитор, произнёс:
— Пожалуй, сделаю себе капсулу Родена. — Выдернул кабель и улыбнулся: — Ты не против?
— Хочешь, чтобы я ушла?
— На твоё усмотрение.
Происходящее Альбертину… забавляло: ехать по ночному городу в паланкине, наткнуться на избитого бродягу и заговорить с ним — приключение? В каком-то смысле да. И не обязательно романтическое, поскольку Альбертина ещё не решила, хочет ли развлечься с этим низшим, но любопытное. К тому же приключение в точности соответствовало настроению, что овладело молодой женщиной после встречи с предсказательницей.
— Почему ты говоришь мне «ты»?
— Потому что ты этого хочешь.
— Неужели? — Она слегка удивилась.
— Ты хочешь, чтобы я тебе дерзил, иначе телохранители побили бы меня на улице, и ты бы уже была в своём замке, принцесса.
«Сегодня странная ночь, — пробормотал доппель. — Тебя с лёгкостью читают все подряд».
Электронному помощнику Альбертина не ответила, а у Паскаля спросила:
— Узнал меня?
— Ага.
— Поэтому такой дерзкий?
  
— Решил произвести впечатление.
— Ты врёшь.
— Может, и так.
Капсула пискнула, сообщив, что готова к работе, Паскаль без стеснения сбросил одежду, медленно, кривясь, опустился в ванну и подключил кабель к разъёму биочипа.