Побочный эффект

— Болит?
— Я привычный.
— За что тебя избили?
— Это были не недовольные клиенты, если ты вдруг так решила.
— А кто?
— Не уверен на сто процентов, но думаю, что получил послание от отца девушки, с которой провёл ночь.
— Вижу, ты везде успеваешь.
Альбертина неожиданно поняла, что небрежный ответ её царапнул. Почему-то царапнул. Было в этом странном фрикмейстере, которого она приняла за бродягу, нечто притягательное…
  
«Может, это его ты должна убить? А потом утопиться в капсуле?»
Шутка у доппеля не получилась.
— Если что — я быстро восстанавливаюсь.
— Из-за генофлекса?
— Не только.
— Ещё есть бабушкино средство?
— Как ты узнала?
— Все о нём рассказывают.
— У меня случилась трагедия: много лет назад ко мне пробрались воры и похитили тетрадь, в которой был записан рецепт.
— Как же ты без него обходишься?
— Как-то выкручиваюсь.
Это была очень, очень, очень и очень странная встреча. Впрочем, вся ночь получилась странной, но то, что происходило сейчас, полностью выходило за привычные рамки. Альбертина даже представить не могла, что будет вот так, запросто, общаться с человеком ниже её и по положению, и по происхождению. Что ей будет приятно сидеть в его жалком биотерминале, в удобном, но совершенно безвкусном кресле из искусственной кожи и вести разговор, который она не хотела прекращать. В разговоре не было ничего важного или интересного, но ей хотелось, чтобы он продолжался и продолжался, ей хотелось сидеть в безвкусном кресле, ждать реплики Паскаля и отпускать свои.
Это было очень, очень, очень и очень странно и походило на сон. Или компьютерную игру.
— Сколько тебе ещё валяться в капсуле?
— Неужели я настолько скучен?
— Ты забавен.
— Тогда зачем тебе уходить?
— Я не собиралась уходить, — ответила Альбертина, хотя в действительности думала об этом. Но не сумела заставить себя разорвать магию их странной встречи. — Я приехала в город по очень важному делу, но до сих пор не знаю, хочу ли я, чтобы оно сложилось?
— Почему?
— Потому что оно странное, — как маленькому объяснила Альбертина, подумав, что слово «странно» стало доминантой. — И оно изменит наш мир. И это действительно так: то, что я задумала, способно полностью изменить мир, а я говорю об этом с тобой, ничего о тебе не зная, но не сомневаясь, что ты идеальный собеседник для этого разговора. Всё это очень странно, но сегодня такая ночь, Паскаль, — в ней происходит разное и, порой, совершенно невозможное. И ещё я думаю, что завтра будет необычный день, потому что такая ночь не может перейти в заурядность.
Паскаль выбрался из капсулы Родена, и Альбертина поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть на его подтянутое тело, но при этом она не испытывает желания. Впервые в жизни она смотрела на обнажённого мужчину как на друга. Знала, что Паскаль смотрит на неё так же — без сексуального подтекста, и впервые в жизни это её не бесило.
«Что происходит?»
И вновь нет ответа. И доппель подумал, что у хозяйки появился ещё один доверительный собеседник. Или не подумал. Никто ведь не знает, думают ли доппели, а если думают, то о чём?
— У меня есть бутылка вина, которое ты вряд ли пьёшь, принцесса, но раз уж сегодня странная ночь, то почему нет?
— Тащи свою бутылку.
— А ещё у меня есть балкон.
Альбертина поднялась:
— Показывай.
Балкон оказался настоящим, с кованой, красивой, но давно не чищенной балюстрадой, он выходил на тихий двор и с лёгкостью вместил два кресла и маленький столик между ними. Вино оказалось не таким плохим, как пообещал Паскаль, и вовсе не химическим напитком, а бокалы, к лёгкому удивлению Альбертины, он и вовсе притащил хрустальные. И солнечные лучи охотно играли с дорогим стеклом.
— Сегодня ночью мне предсказали будущее, — рассказала Альбертина, глядя на зашторенные окна квартир напротив.
— Понравилось? — лениво поинтересовался Паскаль.
— Если бы понравилось, я бы не стала об этом говорить.
— Тебе нагадали встречу со мной?
Однако шутка не была поддержана.
— Она сказала, что я лично убью человека, — протянула Альбертина, пытаясь разглядеть мир через пленённое стеклом красное. Получилось разглядеть лишь отражение.
— До этого ни разу?
— Только приказывала.
— Ты убила предсказательницу?
— Собиралась, — не стала скрывать Альбертина. — К тому же мне показалось, что она этого хотела.
— Молодая старуха? — Паскаль мгновенно понял, о ком идёт речь.
— Ты её знаешь?
— Мы в Миле Чудес, принцесса, здесь все друг друга знают. Но как ты с ней встретилась?
— Зашла в её лавку, — пожала плечами Альбертина.
— Ночью?
— Да.
— Она всегда закрывает заведение в восемь вечера.
По ней можно часы сверять.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что у тебя и в самом деле получилась странная ночь.
— Значит, я поступила правильно?
— В том, что не убила старуху?
— Да.
— Да.
— Но я хотела. Разве это не считается?
— Значение имеют только дела.
— Пусть так. — Альбертина помолчала. — Потом, когда мы расстались и я продолжила бродить по улице, мне вдруг захотелось убить себя, чтобы всё это закончилось, но я поняла, что, во-первых, это не то, о чём говорила старуха, а во-вторых, мне интересно, чем всё закончится.
— Она подчинила твою жизнь своим словам.
Альбертина обдумала реплику тщательно и нахмурилась:
— Всё-таки надо было её убить.
— Это ничего бы не изменило.
Ещё одна пауза, затем женщина кивнула:
— Пожалуй. Нужно позабыть об этой встрече.
— Не получится.
— Тогда что делать?
— Расскажи, как всё было, — попросил Паскаль, добавляя вина в бокалы.
И Альбертина поняла, что встретила человека, которого не способна обмануть. Наверное, это и называется — найти настоящего друга?
— Она сказала, что сначала я убью — сама, а потом умру.
— Тогда советую никого не убивать, — ровным, но абсолютно серьёзным тоном произнёс Паскаль. — Приказывай, как раньше, но сама не лезь.
— А вдруг мне захочется? Теперь. — Альбертина вздрогнула, тряхнула головой и заставила себя рассмеяться. Получилось почти естественно. — Мы и в самом деле беседуем о такой чуши? Беседуем, хотя впереди…
Она замолчала и вновь перестала улыбаться.
— О чём ты думаешь, глядя на рассвет? — тихо спросил Паскаль.
— О том, что не хочу, чтобы этот день наступил, — честно ответила Альбертина.
— А я думаю, что каждый день не похож на остальные и никто не знает, что нас ждёт, — произнёс Паскаль за мгновение до того, как Альбертина задала вопрос. — Я думаю об этом каждый раз, когда просыпаюсь.
— Не обижайся, но прозвучало… слишком высокопарно.
Он улыбнулся, непонятно, соглашаясь или нет, и тихо ответил:
— Это единственное, что позволяет мне не сойти с ума.
* * *
Летние рассветы ранние и быстрые. Кажется, только-только тьма отступила и на фоне неба стал читаться верхний край леса, а уже почти день и виден каждый листок. И на деревьях. И на кустах. И солнце припекает, с улыбкой интересуясь: «Как не спал? Почему всю ночь на ногах? А я уже здесь! Как можно пропустить настолько чудный день?»
— Не помешаю? — поинтересовался Терри, присаживаясь на лавочку рядом с Уваровым.
— Люблю смотреть на лес, — произнёс Иван. — Вот так, на рассвете, чтобы никого больше.
— Ну, извини.
— Тебе — можно.
— Спасибо. — Соломон рассмеялся, но тут же перешёл на деловой тон: — Судя по всему, дурацкой фразой: «Я арестован, впереди меня ожидает мрак, но меня это не страшит», Рог с нами попрощался, поскольку знал, что вот-вот должна сработать внедрённая программа самоуничтожения. Специалисты продолжают изучать схему, но в общих чертах она выглядит так: Рогу взломали биочип и загрузили матрицу ускоренного создания примерно десятка тромбов. Когда мы его взяли, он отдал команду и стал ждать результат.