И.о. Бабы-яги
— Вечером приходи. Скажу, что мне от тебя надобно.
— Как скажешь, хозяйка, — согласился он, снова присев в траву.
Я же со всей доступной поспешностью направилась в избушку. И так уже задержалась сверх всякой меры, того и гляди свалит Радька из тихого уголка, где я его собралась к стенке, то есть к частоколу прижать. Но Васька плевать хотел на мои планы.
— Услать его надо куда-нибудь! — заявил он, едва за нами закрылась дверь избушки. — А ну как разглядит в тебе свою нечисть? Где это слыхано, чтобы Яга бродяг из болота доставала? Да еще с конями вместе?
— Удар по репутации? — невольно рассмеялась я.
— Какая еще путация? — обозлился не понявший новомодное слово кот. — Слава дурная о Яге по миру пойдет! Слухом, как известно, земля полнится!
— Чем же дурная? — уточнила я, быстро переодеваясь. — Наоборот, хорошая. Спасла и…
— Так хорошая и есть дурная! — рявкнул Васька. — Хочешь, чтобы тут очередь из попрошаек выстроилась? Яга — злая ведьма! Аленушками завтракает, Иванушками обедает, а на ужин кого-нибудь в козленочка превращает. К ней идут очень редко, от большой нужды, когда уже жизнь не мила да не нужна. Понятно тебе?
— Так уж и редко, — огрызнулась я, понимая, что в чем-то хамоватый котяра прав. — Вон Илюшки по три штуки за раз захаживают.
— И что? Всех облагодетельствовать надобно?!
— Угу. — Я натянула приметный красный сарафан и, завернув нос в волшебную шаль, завязала ее на поясе. — Всем причинить добро в особо жестокой форме и подарить счастье в особо крупных размерах. Ладно. Душу свою я никому ни дарить, ни продавать не собираюсь. Так что согласна. Что ты предлагаешь?
— Услать его надо куда-нибудь! — повторил Васька, вдруг успокоившись.
— Куда? — уточнила я, гадая, что так умиротворяюще повлияло на разбушевавшуюся зверюгу.
— Куда подальше.
— Вот так ему и скажу! — обозлилась я, тут же забыв о загадках кошачьего настроения. — Чертова Яга! Хоть бы объяснила, что здесь к чему, курортница хренова! И ты не лучше! «Поди туда, не знаю куда, и сделай мне хорошо!» Задача поставлена — выполнять! А уточнить, что такое в этом дурдоме «хорошо», что такое «плохо»? А зачем? Тьфу! Сказала бы я ей…
Тут мой взгляд упал на аналог местного смартфона, яблочный зарядник от которого я сгрызла в первый же день, и щелкнула пальцами. «Услать, говорите? Ладно!»
— Пошли на поляну к Родьке, — кивнула я коту.
— А Илья?
— Ушлю. Мне самой с ним разбираться не с руки. Богатырь с седла — коню легче.
— Это про баб говорят.
— Пошли уже! Мне еще со скатертью разбираться, а я уже так есть хочу, что готова слопать селедку и закусить ее огурцами в молоке.
Я вышла в коридор, и коту ничего не оставалось, кроме как последовать за мной. Озираясь и пригибаясь, мы пробрались почти к самому ручью. Радьку нигде видно не было. Но я только что умудрилась не заметить куда более габаритный вариант Илюшки, а потому не обольщалась.
Распрямившись, я постаралась придать самое беззаботное, читай туповатое, выражение своей физиономии и, выдернув с корнем какой-то сорняк с мелкими голубыми цветочками, потопала к ручейку. «Жалко, песню русскую народную не знаю, — подумала я, нюхая цветочек, основательно подванивающий рыбой. — Не Сердючку же петь. Представляю, какой фурор бы я произвела, напевая: „Даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца“. Принцы разбегались бы так, что только копыта коней сверкали бы. А это, кстати, идея. Может, и на нареченных подействует?»
— Василисушка? — Вкрадчивый голос Радьки сбил меня с мысли, и я, с облегчением уронив вонючий инвентарь, оглянулась.
— Кто здесь?
— Я.
«Очень информативно», — мысленно проворчала я, но старательно захлопала ресницами.
— А вы кто?
— Рыцарь Радион Лепердок Таврический! — гордо задрал нос лже-Илюшка.
Чего мне стоило не заржать в голос, одни боги знают. Да еще Васька. Иначе с чего бы он вдруг под прикрытием кустарника запустил когти мне в ногу. Да так, что смеяться моментально расхотелось. Правда, промолчать мне все равно не удалось.
— Ах ты ж, гад! — взвыла я.
— А? — опешил Таврический. — Что?
— Кот гад, — кое-как выкрутилась я. — Он мне сказал, что к Яге одни Илюшки приходят. Других она не пускает.
— Да? — заинтересовался хитрец. — А почему?
«Потому что я это только что придумала. Почему же еще?» — подумала я, кляня когтистую скотину последними словами.
— Не знаю.
— Странно. Ну да ладно. — Радька снова приосанился. — Я ведь на помощь тебе прибыл, Василисушка.
— А ты самый настоящий рыцарь? Заграничный? — старательно изображала дурочку я.
— Да. Меня посвятила в рыцари на поле брани сама Марья Моревна, матушка твоя.
— Матушка? Но я ее не знаю.
— Это происки врагов ее могущественных, — доверительно понизил голос Радька. — Князя негодного да бабки твоей, до власти да силы колдовской жадной.
— Какой ужас!
Я прижала ладошки ко рту, но вовсе не от приступа мифического ужаса, а потому, что чертов Васька какого-то лешего снова запустил когти мне в ногу. Не материться же второй раз за пару минут: из образа невинного цветочка вывалюсь.
— Но твоя матушка врагов к ответу призвала, да поздно. Сбежала зловредная бабка и доченьку ее ненаглядную, тебя то есть, украла.
— Но я ничего не помню.
— Так ты маленькая была. Уж как ее величество Марья тебя искала, как искала. Все глаза выплакала, мешок золота на богатырей да колдуний извела, сама денно и нощно волшбу творила. Но тщетно. Как в воду канула зловредная бабка вместе с младенцем. Много лет прошло, матушка тебя искать не уставала. И вот… — Радька еще больше понизил голос, приблизив губы к самому моему уху, отчего по коже прокатилась неприятная дрожь, — …и вот она узнает из книги своей колдовской, что вернула тебя в наш мир другая ведьма злобная и уже планы черные, сети злые на душу твою невинную готовит вместе с князем кровавым!
— Да зачем я им? — подпустив в голос подобающей к случаю дрожи, проблеяла я.
— Это тебе матушка расскажет, — обломал меня хитрец.
— А где она?
— Она тебя в замке у себя ждет.
— Заграничном? — восхитилась я.
Прикинув, не стоит ли похлопать в ладошки, но решив не переигрывать, я ограничилась восторженным взглядом.
— В самом настоящем, англицком! — заверил меня Радька.
— Ой… А не врешь? Откуда у матушки англицкий замок? Я же русская, значит, и она русская.
Лже-Илюшка, как я и планировала, окончательно уверился в моей беспросветной глупости и расслабился.
— Был там шарлатан один. Великим колдуном себя мнил. Ну, Марья Моревна ему быстро показала, кто из них колдун, а кто болтун. Мерлин сбежал, а замок остался. Не пропадать же добру. Ты мне лучше расскажи, как ты сюда попала?
— А я не помню… — покачала головой я и на всякий случай добавила: — Ничего не помню.
— Это плохо. Не иначе как чары на тебе страшные и черные, — постарался еще больше запугать дурочку Радька. — Бежать тебе надо. Только матушка твоя такую черную волшбу снять сможет.
«Ну да, конечно», — подумала я, не глядя, дернув ногой назад в попытке отпугнуть разошедшегося Ваську. Судя по подозрительно зашуршавшим кустам, он снова вознамерился запустить в меня когти. Попасть не попала, но равновесие потерять умудрилась. И тут же оказалась в объятиях Таврического Пердеца. Вот уж кто даром времени не терял и тут же полез целоваться.
— Яга! — взвизгнула я, увернувшись так, что мокрые губы только мазнули по виску.
— Где? — перепугался гордый рыцарь, уронив меня на траву.
Мало того, эта сволочь даже не смотрел в мою сторону. А я, между прочим, ощутимо приложилась копчиком.
— Здесь, — прошипела я, молниеносно прилепив волшебный нос.
Когда лже-Илюшка опустил взгляд на оброненную «Василисушку», с земли уже, кряхтя, поднималась до крайности злая Яга.
— Здесь я, касатик.
Глава 15
ИНИЦИАТИВА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
— Б-бабуся… Ягуся… Это не то, что вы подумали… — попятился Радька.