И.о. Бабы-яги
— Это как?
— А вот так. Бабусе Ягусе этот хитрован уже свою позицию высказал предельно ясно: «Я — Муромец. Отдавай Василису». Версию тихушную про коронованную мамашу, которая спит и видит возвращение дочурки в свои любящие объятия, мы тоже слыхали…
— Я себе «любящие объятия» как-то по-другому представлял, — с сомнением протянул кот.
— Ну, в любящий удушающий захват, — отмахнулась я. — Какая разница. Тут смысл в том, что Илья вовсе не Илья, а якобы любящая матушка вовсе не против увидеть дочурку покойницей. Хотя тут еще не все ясно. Мелкий и соврет — недорого возьмет, а если на такое вранье у него умишка не хватило бы, так приукрасить мог, краски сгустить. Так что и тут бабушка надвое сказала.
— И что делать?
— Витязей чешуйных кормить, — хмыкнула я.
— Васька! — надулся кот. — Вот тоже тебе больше ничего подсказывать не буду, вредине.
— Твоих подсказок пока дождешься, с голодухи огурцов с молоком нажрешься, — парировала я. — Ладно. Не злись. Потом мы с тобой послушаем, что он своей якобы нареченной скажет.
Я отцепила нос и подмигнула котяре, который ухмылялся во все клыки.
— Но сейчас кормежка витязей: они моя единственная защита, если что не так пойдет. У нас тут еще один Илюшка. Он, может, и Илюшка, но конь у него ворованный. Согласись, это наводит на определенные размышления.
Глава 14
АНГЛИЦКИЙ ИЛЮШКА, А ЦЕНА — ПОЛУШКА
Время уже подошло к обеду, и я решила разобраться сперва с кормежкой богатырей. Нос я, разумеется, приладила обратно и, прихватив скатерть-самобранку, отправилась под облюбованную яблоню.
Грядущая рискованная афера с Илюшкой-Радькой добавила в кровь изрядную долю адреналина и куража, поэтому свист получился залихватский и совсем как у Бабы-яги.
— Эй! Работнички лесозаготовок! Пожалуйте к столу!
Чешуйные богатыри себя дважды просить не заставили.
Минут через десять, ровно столько им понадобилось, чтобы сбегать ополоснуться в щучьем ручье, у яблони уже выстроилась очередь. И одним из первых стоял Илюшка-Радька, уже где-то разжившийся миской. Я тут же воспользовалась случаем и привела в действие первую стадию своего, как я надеялась, хитрого плана: приказала ему выкосить траву на задворках. Туда еще не добрались богатыри, а вокруг все так заросло ивняком, что место не просматривалось ниоткуда. Я и сама-то узнала об этой поляне совершенно случайно, наткнувшись на нее, когда искала, где бы помыться-постираться. Зато у этого уединенного уголка был весомый плюс — частокол там стоял самый высокий во всей моей временной вотчине. Авось Радька не вздумает схватить мнимую дочурку хозяйки в охапку и попросту махнуть через забор.
Накладывая в подставленные миски тройные порции сырников со сметаной и разливая по кубкам молоко, я задумалась. Пора было как-то разнообразить меню. Да и как щедро я ни раздавала собранные яблоки, а в корзинах их оставалось еще предостаточно, и на деревьях уже висели мелкие завязи. Чертово гусе-лебединое удобрение подгадило мне и здесь. А хомячий инстинкт не позволял просто оставить гнить готовый урожай. Высмотрев среди витязей знакомого, с которым уже как-то обсуждала насущные проблемы, я поманила его к себе.
Планируемые нововведения витязь воспринял на ура и пообещал не только притащить из казармы на взморье запасной котел, но и найти печника, который сложит мне местный аналог плиты. Вовремя спохватившись, что готовить на такую ораву мне явно не понравится, я затребовала и постоянный кухонный наряд.
— Яга на уши встанет, — едва слышно сообщил Васька, запрыгнув на лавку, едва витязь отошел. — Разбалуешь богатырей. Жиром зарастут.
— Ничего подобного, — отмахнулась я. — Мы им полосу препятствий организуем и полигон.
— Не знаю, о чем ты, — буркнул Васька, — но чую, осатанеет не только Яга.
— Но, но… Мы им тут передовой опыт армейской подготовки вводим. Благодарить должны, — фыркнула я. — Но если что, съедем на главное оправдание любой армии: инструкции были нечеткие. Хотя о чем это я? Мне вообще никаких инструкций не дали.
— М-ре…
— Вот тебе и м-ре. Кстати. А что это наш огородник-конокрад обедать не идет?
— А пес его знает. — Кот покосился на опустевший огород.
— Сбежал, что ли?
— Отсюда не сбежишь, пока ты не выпустишь, это ж место колдовское, зачарованное.
— Ты меня с Ягой-то не путай, — понизила голос я.
— А чего путать? Ты — она и есть.
— Временная, — уточнила я.
— Избушка тебя слушается, значит, и частокол послушает, — отмахнулся Васька.
— Ну да, если я ему дровяником пригрожу, — ухмыльнулась я и поднялась. — Пойдем посмотрим, где наш конокрад, и займемся Радькой. На поляну со мной пойдешь. Если что, сразу витязей зови.
— Куда ж я денусь. Буяну без Яги нельзя.
— Угу, угу, — невнимательно покивала я и, сложив скатерку, пошла к огороду.
Илюшка лесной нашелся в тени у частокола. Он сидел, откинувшись спиной на потемневшие от времени бревна, и то ли дремал, то ли просто отдыхал. Увы, я заметила его гораздо позже, чем он меня, и даже задуматься не успела над тем, чтобы удрать, как он уже оказался на ногах.
— Здрава будь, хозяйка, — поклонился Илья.
— И тебе не кашлять. Почему обедать не пришел? — спросила я, чтобы хоть как-то оправдать свое появление.
— Так не звали, — едва заметно пожал плечами он. — А лезть к обеду незваным-непрошеным — последнее дело.
— Ишь ты какой… — Я чуть было не ляпнула «культурный», но вовремя прикусила язык и закончила немного иначе: — Воспитанный.
— Как матушка наказывала. Вот сидел, ждал, пока закончишь, да сам бы к тебе пошел.
— Огородничать надоело, домой собрался? — усмехнулась я.
— Не вольно мне домой, пока дело свое не сделаю, — твердо возразил он. — Я твою службу исполнил. Помоги и ты мне.
— Ну, спрашивай, — кивнула я.
Беседа с лесным конокрадом не планировалась, но в чем-то он был прав: огород, как я и хотела, был засажен, а кое-где уже зеленел свежими ростками. Хочешь не хочешь, а слово держать надо.
— Спасибо на добром слове, хозяйка, — снова поклонился он.
И вдруг рассказал мне о моих лесных приключениях. Причем, что самое интересное, не соврав в мелочах. Даже собственное упрямство, в итоге чуть не утопившее его в болоте, скрывать не стал. Я слушала со всевозрастающим удивлением: зачем он мне это рассказывает?
— Вот и первое мое дело, — закончил рассказ он. — Спасла меня нечисть лесная да сгинула. Значит, душа у нее живая. Подсоби найти ее да отблагодарить по-божески.
— Много просишь, гость незваный, — неожиданно влез в разговор Васька.
Я уже открыла рот, чтобы осадить нахального котищу, лезущего не в свое дело. И тут же закрыла его обратно, потому что кот продолжил:
— С чего бы тебе души дарить? Служба службе рознь.
— Не дарить, а освободить, — покачал головой богатырь. — И не за так прошу. Отработаю.
— На огороде? — фыркнула я, мысленно делая зарубку в памяти: в первую очередь разобраться, что вообще такое нечисть, которой меня назначил конокрад, пока не ляпнула что-то непоправимое. Надо же… Душами они тут раскидываются.
— Огород — дело нужное, да ведь не отдашь ты мне душу ее за грядки да картошку, — усмехнулся в ответ Илья.
— Не отдам, — согласилась я.
— А за что отдашь? — тут же взял быка за рога Илья.
— Это подумать надо, — солидно прошамкала я, а про себя проворчала: «Откуда мне знать, почем у вас тут души?» — Но у тебя вроде и другое дело было?
— Было, — нахмурился Илья. — Да перво-наперво надо с долгами рассчитаться, а потом уже в новые залезать.
— Тоже верно, — буркнула я.
Попытка выяснить, что от Василисы нужно этому Илюшке, провалилась даже не на старте, а на стадии оглашения участников. Мой противник попросту отказался выходить на ринг. Он продолжал смотреть прямо мне в лицо до отвращения честными глазами. Под этим взглядом мне стало настолько неуютно, что я, передернув плечами, отвернулась.