"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

На пятьдесят третьем разгорелась свара.
– Ни хрена! Не может человек столько помнить.
– Подсматривает, жухала!
– Куда?! – возмутился Эркин.
– В книгу!
– На хрена?! Я неграмотный!
– Ему старший подсказывает!
– Проверяйте!
– Не заводись, Фредди.
– Он дурак, давно известно, давай дальше.
К костру потянулись привлечённые шумом лендлорды, с ходу подключаясь к игре. Опоздавшие пастухи сначала толпились сзади, но, убедившись, что занявших место у костра не гонят, решительно полезли к своим. Возникла небольшая свалка, укрощённая голосом Фредди и кулаками ближайших соседей.
  
После сто третьего, к общему удовольствию, захрипел Фредди.
– Номер сто девятый.
– Меня неверным другом не зови…
– …Как мог я изменить иль измениться? Моя душа, душа моей любви, в твоей груди, как мой залог, хранится…
Эркин теперь отхлёбывал после каждого сонета. Радостные вопли, хлопки по плечам и шеям. Ликовали даже те, кто ставил против. Такого спора и таких спорщиков Большой Перегон ещё не видел. И весь гомон стихал, как обрезанный ножом, от хриплого голоса Фредди.
– Номер сто тринадцатый.
– Её глаза на звёзды не похожи…
– Он пел это, слышали!
– Знает, дальше!
– Ни хрена, пусть читает.
– … Нельзя уста кораллами назвать, не белоснежна плеч, открытых, кожа, и чёрной проволокой вьётся прядь…
– Здоровско!
– Во даёт парень!
– Давай дальше.
– Дай глотнуть ему, чурбан!
– И этому…
– Судье налей!
Захрипел Берт. Эркин переводил дыхание, лицо его влажно блестело от пота.
– Номер сто сорок первый.
– Мои глаза в тебя не влюблены…
– …Они твои пороки видят ясно…
В конце сонета у него сорвался голос.
– Передохни, парень.
– На, попей.
– Может, хватит? Ясно же, что знает.
– Сколько осталось?
– Тринадцать, – Эркин отставил кружку. – Давай дальше. Мне самому интересно.
– Давай, Фредди.
И вот, наконец.
– Любовь согрела воду, но вода любви не охлаждала никогда, – выдохнул Эркин и жадно припал к кружке свежего кофе.
– Всё! – Фредди захлопнул книгу и отдал её Берту. – Все сто пятьдесят четыре. Как в банке!
Высокий негр, счастливо расплывшись в улыбке, схватил Эркина за уши, затряс.
– Ты, парень, ты понимаешь, какой ты…
– Отпусти парня!
С десяток рук оторвали негра от Эркина. Вопли восторга сотрясали котловину. Эркина хлопали по спине и плечам, трепали по шее, затылку. Кто-то из старших ковбоев сорвал с него шляпу.
– А ну, десять процентов с выигрыша ему! Давайте, джентльмены!
– Чего там десять, весь выигрыш его!
Эркин замотал головой, но ему тут же дали по шее.
– А теперь помолчи, парень. Ты своё дело сделал.
Шляпу быстро пустили по кругу и, когда она наполнилась, ловко нахлобучили ему на голову.
– Вот так, парень.
– Носи на здоровье!
– Головой заработал!
Берт допил свою кружку и, улыбаясь, посмотрел на Эркина.
– Ты молодец, парень. У нас на весь университет один был, да и то… Держи, – он протянул Эркину книгу.
– Ты… ты чего? – растерянно заморгал Эркин. – Зачем? Я же неграмотный.
– Научишься, – улыбнулся Берт. – Это не самое сложное. Будешь читать, может, – он лукаво подмигнул Эркину, – может, и понимать будешь. Удачи тебе.
Он встал и ушёл, протискиваясь между людьми, всё ещё обсуждавшими свои удачи и неудачи. За ним потянулись и остальные белые.
Эркин оторопело смотрел на маленькую книгу, лежащую на его ладони.
– Он что, психованный? – наконец, выдохнул Эркин. – Рабу же не положено…
Фредди хотел что-то сказать, но не смог оторваться от кружки с кофе и только махнул рукой. Цветные разбирали свои выигрыши, отделяя долю для Эркина. И Фредди!
– Идите вы, – Эркин замысловато выругался. – У нас и так жратвы навалом.
– Судье тоже долю положено, – возражают ему.
– Второй день гуляем, – хрипит Эркин.
– А что положено, то положено.
– Книгу-то убери, загваздаешь.
– Пошли, парни.
– Ага, светает уже.
– Пошли.
– Бывай, парень.
– Удачи тебе.
– Нет, больше я против него не ставлю.
– Поставишь.
– Ты всегда продуваешь.
– Всё, пошли.
– Удачи.
– Всем удачи.
Когда они остались у своего костра втроём, Эркин, всё ещё рассматривая книгу, вдруг рассмеялся.
– Ты чего? – Фредди откашлялся и сплюнул в костёр.
– А как он догадался, что я не понимаю ни хрена? Так, болтаю языком и всё.
Фредди пожал плечами. Говорить он не мог. Андрей посмотрел на небо и засмеялся.
– Офигеть можно, всю ночь просидели.
– Ты и завёл всех, – захрипел Эркин.
– Цыц оба, – наконец, смог выговорить Фредди. – Ложитесь, хоть часок возьмёте.
– А ты?
– А твоего голоса чтоб я два дня не слышал. Певун! К стаду пойду.
Эркин снова оглядел книгу, начал было искать во вьюках свой мешок, но передумал и лёг спать, засунув её и деньги куда-то под рубашку. Андрей уже спал.
Фредди выпил уже медленно ещё одну кружку и встал. Как это у них весь скот не угнали этой ночью. Или ворюги тоже играли? Двоих он точно видел. На Эркина держали.
Фредди неспешно обошёл стадо. Бычки мирно спали. И что своим ором ни одного стада не столкнули – тоже чудо. Не было ещё такого перегона. Значит, это Шекспир. Взяв книгу, он сразу узнал её.
Давно, когда он отлёживался после Уорринга, Джонни устроил его на квартире, и там были эти книги. Он лежал в кабинете и читал. Фредди усмехнулся воспоминанию. Самый настоящий кабинет. С огромным письменным столом, на столе прибор из мрамора и хрусталя и канделябры на шесть свечей. Тёмные застеклённые книжные шкафы. Диван и кресла, обтянутые чёрной кожей. У дивана круглый тёмный, как и вся мебель, стол. Как и просил Джонни, он, когда начинала опускаться дверная ручка, поворачивался лицом к спинке дивана и натягивал на голову одеяло. Кто-то входил, ставил на стол поднос с едой и забирал грязную посуду. А потом стук закрывшейся двери, и тогда он мог откинуть одеяло. Когда приходил Джонни, он шутил, что правила здесь пожёстче, чем в одиночке, но кормёжка не в пример лучше. Правила были и впрямь жёсткие. К окнам не подходить, штор не трогать, включать только бра над изголовьем дивана, лица при входящих не открывать, голоса всегда не подавать, и вообще себя не обнаруживать. В ванной рядом с кабинетом было всё необходимое. Всю одежду, когда его привезли, он снял и отдал Джонни. Но нагишом ему ходить не пришлось. В той же ванной он обнаружил халат, шлёпанцы и примерно годовой запас мужского белья. Все шкафы и ящики письменного стола были заперты. Кроме шкафа с книгами Шекспира. Полным академическим собранием сочинений. И только у этого шкафа были не задёрнуты изнутри шторками стеклянные дверцы. И пока Джонни не привёз ему одежду, новые документы и задание, он читал. Спал, ел, принимал лекарства, оставленные ему Джонни, по составленной им, вернее, написанной его рукой, подробной инструкции. И читал. Больше делать было нечего. А эта книга из той же обоймы. Но те были новенькие, нетронутые, он ощущал себя первым читателем. А эта затрёпана и явно побывала во многих переделках. Надо же. Берт Рестон. Никогда не слышал такой фамилии. Как парня занесло в ковбои? Он явно с другой ступеньки, даже с другой лестницы. А чего тут сложного? Война, неразбериха, заваруха… жить на что-то надо. А это всё-таки заработок. Кого сейчас не найдёшь среди ковбоев. То-то русские именно здесь и ищут.
Вспомнив о русских, Фредди поморщился. Наверняка шмоном – в Уорринге говорили иначе, это Эндрю уже явно там подцепил, а слово точное, сразу подхватывается – у Крутого Прохода они не ограничатся. Это было только начало. Проскочившей рыбёшке дали успокоиться и порезвиться. Впереди большие минные поля, послойно, лабиринтом. На месте русских он бы там ставил второй шмон.
    
Тетрадь двадцать первая
 
«Мышеловка»