"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Уложив стадо на дневку, поехали в лагерь. По-прежнему молча сели у костра. Варево раскладывал Андрей. Вроде бы черпал и шлёпал по мискам не глядя, но получалось вровень до крупинки. И не выбирал мяса, а кусков поровну. Набит глаз – про себя усмехнулся Фредди. И на вечер осталось. Ели быстро и сосредоточенно.
Эркин закончил первым. Мотнув головой, отказался от столь же молчаливо предложенной Андреем добавки и ушёл к вьюкам. Долго копался там, что-то разыскивая – Андрей успел кофе разлить, – а когда вернулся, бросил на землю рядом с Фредди три обрывка ремня.
  
– Свяжи пока, вечером сошью.
Андрей покосился на него, дёрнул плечом и пробормотал что-то. Фредди не понял, но Эркин ответил по-английски:
– Решили уже, так чего тут.
Андрей нахмурился, но сдержался, ограничившись коротким:
– Ну, как знаешь.
Эркин кивнул.
– Да, как знаю.
Фредди вытащил сигареты и закурил. Обычно Андрей охотно брал у него сигареты, но сегодня упрямо отвернулся. Эркин усмехнулся, не глядя на него. Потом быстро допил свою кружку и встал, собирая посуду. Андрей помедлил, но допил тоже и протянул ему кружку. Фредди сделал то же, и Эркин ушёл к реке. После его ухода Андрей поёрзал, достал свои сигареты и закурил. Он курил частыми затяжками и, быстро докурив, сплюнул окурок в костёр и ушёл к Эркину. Фредди сидел спокойно, слушая доносящийся из-за кустов плеск воды, и вдруг смех и звук падающего в воду тела. Интересно, кто кого окунает. Но если он сейчас хоть головой шевельнёт, то… то всё, конец. Фредди подобрал и стал связывать обрывки ремня. А окунуться бы хорошо. Но страшно, что опять проснётся эта боль. Которая и сделала его – чего уж там – лучшим стрелком Империи, заставив полагаться только на пулю.
Вернулся Андрей. Взлохмаченный, весь мокрый. Поставил на решётку котелок и кофейник с запасом воды и стал подправлять огонь. Исподлобья покосился на Фредди. Но Фредди был занят ремнями. Андрей уже вроде был готов что-то сказать, когда пришёл Эркин. Тоже мокрый. Похоже, подумал Фредди, они в одежде купались. На всякий случай. Будто он пойдёт подсматривать. Ну, ладно. Фредди попробовал узлы на разрыв. Держат.
Эркин оглядел решётку и вьюки и пошёл к лошадям. Андрей последовал за ним. Фредди отправил свой окурок в костёр и встал. Ничего, парень, всё образуется.
И снова медленно двигающееся стадо, посвистывание, обрывки каких-то песен, мычание бычков и фырканье лошадей. Наконец, бычки успокоились и не проявляли желания уйти со склона с сочной нетронутой травой. И люди смогли отпустить лошадей и устроиться в тени.
Эркин лёг, закинув руки за голову, вытянулся во весь рост. Андрей сел рядом и закурил. Фредди опустился на землю в шаге от них и тоже лёг. Эркин вдруг протянул руку, вытащил сигарету изо рта Андрея, затянулся и вставил обратно. Андрей быстро взглянул на него, на Фредди, у него вдруг дрогнули, искривились губы, но он сдержался, сглотнул, дёрнув кадыком, и справился – промолчал.
Фредди знал этот язык жестов и движений, но ему не дотянуться. И ему не предложили. Но это ничего. Эндрю мальчишка, не может простить поражения в драке. Остынет.
– Эркин, – Андрей говорил по-английски, глядя перед собой. – Ты всё можешь простить?
– Кому? – последовал короткий ответ.
И после короткой паузы как выстрел.
– Белым.
И задумчивый нерешительный ответ.
– Не знаю. Я не думал об этом.
– Ты говорил, что хороших надзирателей нет.
– Нет, – согласился Эркин.
– А хозяева? Хорошие бывают?
– Не знаю, не встречал.
– А врачи?
– Перестань. Чего ты хочешь от меня? Что ты хочешь услышать?
Фредди из-под сдвинутой на глаза шляпы следил за ними.
Ожесточённое постаревшее лицо Андрея, и спокойное, сдержанное лицо Эркина. Они говорили друг с другом, не обращаясь к нему, не замечая его. Но то, что они говорили не камерным шёпотом, а громко и только по-английски, показывало, что они помнят о его присутствии и уверены, что он слушает.
– Я всё помню, Андрей. Но что мне делать? Убивать всех подряд? Как тогда, зимой? А что потом? Убить себя? Так что ли?
– Зимой убивали не всех.
– Да, кого успели поймать, кто попался под руку. Ты всё это помнишь и знаешь не хуже меня. И как мы друг друга тогда убивали, тоже знаешь. Сколько нас замёрзло, просто сгинуло… – Эркин прерывисто вздохнул. – Зачем ты это теребишь?
– Я хочу понять.
– Что? – Эркин рывком сел. – Хватит дурью маяться, Андрей. Что было, то было. Выговориться надо, валяй. Выслушаю. У самого у горла стоит, кому бы выплеснуть. А так… травить себя…
– Постой, ты рассказывал про того надзирателя, что детей отнимать вас же заставил.
– Ну?
– Его вы убили?
– Не нашли, – усмехнулся Эркин. – Смылся вовремя, – и мечтательно добавил. – Может, и встречу когда. Только… только многих мне встретить надо.
– А встретишь, тогда что?
– Да что ты мне душу мотаешь?! – возмутился, наконец, Эркин. – Не знаю. Не встречал ещё. Встречу, тогда думать буду. Отстань.
– Простишь, – усмехнулся Андрей.
– Смотря что и смотря кому, – серьёзно ответил Эркин, и вдруг, требовательно глядя на Андрея, спросил. – Себе ты всё прощаешь?
И встал, на мгновение опёршись ладонью на плечо Андрея. Бросил через плечо.
– Не ходи следом. Дай одному побыть.
И ушёл в кусты.
Когда он скрылся в зарослях, Фредди сдвинул шляпу и посмотрел на мрачно курившего Андрея.
– Зачем ты его доводишь?
– Я не его доводил, а тебя, – искренне ответил Андрей.
– Опять же, зачем?
– А чтоб ты его назвал краснорожим или скотиной, или ещё как вы там придумали.
Фредди приподнялся на локтях.
– Слушай, тебе вчерашнего мало? Я его когда-нибудь так называл?
– Не называл, так думал, – огрызнулся Андрей. – Он лямку за четверых тянет, так сели и погоняете.
– Тебе точно голову напекло, – Фредди вытащил пачку, пошарил в ней, смял и отбросил. – Кончились, дьявол.
– На, – Андрей, не вставая, бросил ему пачку.
Фредди достал сигарету и таким же броском отправил пачку обратно, закурил.
– Ты чего психуешь? Договорились же.
– С надзирателем один договор.
– Врежу за надзирателя, – зловеще спокойно сказал Фредди.
– Наклал я на тебя и угрозы твои. Чего ты тогда над душой у нас торчишь? Эркин плеть у тебя отобрал, так не знаешь теперь, куда руки сунуть.
– Ну, хватит, понёс, – Фредди смял недокуренную сигарету в кулаке. – Сам всё вчера заварил, теперь не знаешь, на кого кинуться. Не так, что ли? К Эркину цеплялся, теперь ко мне.
– Не так! Эркина не трожь. За него убью.
– Иди кого другого попугай. Я всяко повидал. С рабами дела никогда не имел, это да. В надзирателях не ходил.
– Другому поври. Ни слову не верю.
– А хрен с тобой, не верь.
Андрей ответил забористой руганью. Фредди усмехнулся и ответил столь же затейливой фразой.
Неслышно подошёл Эркин, неся что-то круглое в листе лопуха, опустился на землю в шаге от них, положил свою ношу. Андрей поперхнулся на полуслове, заморгал.
– Ты… давно подошёл?
– На весь лес орёте, – усмехнулся Эркин. – Я и пришёл, чтоб вы зря глотки не драли, раз вам… слушатель нужен. Это петь для себя можно. А ругаешься всегда для кого-то.
– Умыл, – рассмеялся Фредди.
– Ладно, – Андрей тряхнул головой, – только…
– Только надзирателем он не был, – перебил его Эркин и, подумав, добавил: – Раньше. До освобождения. Про остальное что, не скажу. Не знаю. А здесь не врёт. Так что не заводись, Андрей. И других не заводи, – Эркин говорил задумчиво, рассуждая. – Лопухнулись, так лопухнулись. Решили, так решили. Мне надо в Джексонвилл вернуться. С деньгами. За заработком и ехали. Осталось всего ничего. Здесь недели две. И перегон. И всё. Да, – он поглядел на Фредди, – клеймить мы не будем. Надо если, сами с Джонатаном и делайте.
  
Андрей молча кивнул, поддерживая.
– Они клеймёные все. Весной ещё, – спокойно ответил Фредди.