Другие Звезды 2 (СИ)

Кэлпи снова благосклонно ему кивнула и принялась нюхать, а я в нерешительности посмотрел на еду.
— Прямо жалко в такое с ложкой лезть, — признался я, — такое надо под стекло и в музей, а не в рот пихать.
— Это пройдёт, — уверила меня Кэлпи, — стоит только начать. Тем более что мне придётся вас отвлечь, капитан, вас ожидает лекция.
— На тему? — и я начал есть, непривычно было, но до чего же вкусно, чёрт его побери.
  
— «Оазис», — пожала плечами Кэлпи, — и всё, с ним связанное. Должны же вы хоть немного понимать, что тут происходит, нельзя же так. Да, и ещё, завтра с утра я вас покину, завтра будет заседание учёного совета, ориентировочно с десяти утра и до трёх часов дня, но может и дольше, так что не теряйте меня.
— Тебя пригласили? — спросил я, ничему не удивляясь. Мне на этом совете делать точно нечего, в отличии от неё, но я найду, чем заняться. Море, опять же, песок, прибой, один же раз всего в жизни был, ещё хочется. Отдохну, пока экипаж оперативной работой занимается, почему нет.
— Посетить совет во время обсуждения может любой, — ответила она, — и тот же Олег там будет точно, правда, не знаю, в каком качестве, наверное, просто за своих поболеть придёт, но да, меня настоятельно пригласили. С вашего разрешения, капитан.
— Да иди, чего уж там, — пожал плечами я, — раз просят, можно и уважить. А теперь давай, жги свою лекцию. Не скажу, что оно мне сильно надо, голову забивать ещё и этим, но придётся, наверное.
Кэлпи согласно кивнула, усмехнувшись, и начала, потихоньку разгоняясь, рассказывать мне всякие удивительные вещи доступным языком, примеряясь к моему уровню знаний, хоть за это спасибо.
В общем, оказалось, что жизнь в галактике на планетах возникает двумя разными путями — нашла же, блин, с чего начать, я чуть не поперхнулся даже. Первый и самый редкий — это когда самостоятельно, но это прям редкость, на данный момент открыто всего четыре таких случая или, как их правильнее будет называть, четыре линии, а почему линии, она расскажет позже.
Второй — это когда жизнь переносится с планеты на планету, и называется этот процесс учёным словом панспермия, а переносится она всякими естественными объектами, метеоритами там, кометами, но искусственные аппараты исключать из этого списка всё же не будем.
— Как это, естественными? — уставился я на неё, — вот бактерии взяли, заскучали, сели на комету, да и полетели, что ли? Воля твоя, Кэлпи, но что-то тут не то, это ж заумь какая-то.
На что Кэлпи лишь картинно вздохнула и посоветовала мне её не перебивать, она ведёт лекцию строго по плану, учитывающему моё невежество, и что спустя несколько минут мне всё будет понятно.
Так вот, впервые эту теорию выдвинули, когда на Земле сумели обнаружить множество лунных метеоритов, небольшое количество марсианских, совсем немного меркурианских, и был даже намёк на венерианские, но там сложно, там густая, плотная атмосфера мешает процессу.
— Как это? — я даже есть бросил, — сумели обнаружить? Откуда они там? На космических кораблях, наверное, привезли?
— Очень просто, — уже недовольно посмотрела она на меня, — вот шёл в тысяча девятьсот восемьдесят втором году американец Джон Шутт по Антарктиде, смотрит — камень лежит, один-одинёшенек среди снегов, подозрительно так лежит, сам в руки просится, взял он его домой, проверил — оказался кусочек Луны, такие дела. Вообще метеориты целенаправленно ищут и находят именно в пустынях, чтобы вы знали, они там издалека выделяются. А откуда — так ударило что-то в Луну, и выбросило осколки в космос, и несколько на Землю упало, вот и весь секрет.
— Ну, Луна ладно, она рядом, — сдался я, подумав, — а Марс? А Меркурий? А Венера?
— Та же история, — подмигнула мне она, — но на малых планетах к этому добавляются вулканические взрывы, там и первая космическая поменьше, и вулканы побольше. Как вам вулкан Олимп на Марсе — там ведь двадцать шесть километров от основания и до вершины, а это ведь треть, причём самая важная треть пути до орбиты! А вообще в ваше время на Землю падало до полутонны марсианской породы в год, это точные данные. С остальных планет поменьше, конечно, но и они были. А Земля, в свою очередь, тоже в долгу не оставалась. В общем, можно считать доказанным, что любая звёздная система насыщена осколками своих планет, и не спорьте.
— Ужас какой, — сказал я, уже забыв про еду, — это ведь шанс один из… да я даже цифр таких не знаю!
— Вселенная настолько велика и настолько близка к вечности, — торжественным голосом сказала мне Кэлпи, — что любое возможное событие, вероятность которого не равна нулю, оно обязательно где-то да произойдёт, рано или поздно, так или иначе.
— Ну, хорошо, — сдался я, — допустим. Осколки в системе, чёрт с ними. Но расстояния, Кэлпи! Это же совершенно чудовищные расстояния! Ну как может выжить бактерия миллионы лет в этой пустоте, в этом холоде! Излучение, опять же!
— А не надо миллионы лет куда-то лететь, — срезала меня она, — нет такой надобности! Галактика, она ведь не статична, она живёт, и очень бурно, она ведь и вращается, и рукавами своими, скажем так, очень активно машет. И от этого та звезда, что сегодня в пустоте висит, она ведь вчера, по галактическим меркам вчера, конечно, она ведь еле увернулась от столкновения с другой такой же звездой. И таких встреч у звёзд не одна и не две за жизнь, а много больше. И ещё, чтобы вас добить скажу, считается, что Венера и Уран в вашей родной системе, капитан, это с высокой долей вероятности пришлые гости, Солнце, скорее всего, их где-то позаимствовало по пути, у какой-то другой звезды оторвало. А почему — так вращаются они не в ту сторону, в которую местным уроженцам положено, а Уран так вообще своей осью к плоскости эклиптики на боку лежит, что совсем странно.
— Да-а-а, — протянул я, — дела-а. А вместо них, наверное, Солнце что-то своё отдало.
— Именно, — кивнула Кэлпи, — вот вам и панспермия. А ещё примерно десять миллиардов лет назад Млечный путь столкнулся с другой галактикой, и ещё через четыре столкнётся снова, вот вам и пустота космоса. И что именно из той, первой галактики попадёт через нас в ту, третью, это даже я вам сказать не смогу, но что-то обязательно да попадёт. Вы только представьте себе — какой-нибудь красный карлик с предполагаемой продолжительностью жизни в десять триллионов лет — это ж сколько галактик он сменит, сколько других звёзд рядом с ним пройдут за это время, где он только не побывает, чего он только не увидит — это ж страшно подумать!
— Убедила, — кивнул я, поёжившись от этого непредставимого долголетия, — но… и что?
— И то! — передразнила меня Кэлпи, — я вам говорила, что есть четыре случая предположительно самостоятельного возникновения жизни в нашей галактике, и распространение этой жизни по её рукавам называется линиями. Так вот, на «Оазис» распространилась именно земная линия. Ну, или наоборот, это ещё следует выяснить.
— Как это? — сначала не сообразил я, — мы ж на разных концах галактики? Хотя… а, да, понял!
— Именно, — подтвердила Кэлпи, — расчётная модель показывает, за период от трёх целых, девяти десятых и до четырёх миллиардов лет назад эти планеты находились в предельной близости друг к другу, а наши Солнца были близки к столкновению. Кроме того, анализ подтверждает, что наши планеты были сформированы из остатков одной и той же сверхновой!
— А как же разбежались так далеко? — не понял я.
— А в какой-то момент рядом с ними прошла ещё одна звезда, — терпеливо объяснила Кэлпи, — только во много, много раз массивнее, настоящий гигант. И этот короткоживущий гигант, от которого сейчас даже туманности не осталось, только чёрная дыра, подхватил и разбросал их своей гравитацией кого куда.
  
— М-да, — протянул я, — вот так смотришь на звёзды из своего болота и думаешь, как бы это сказать, что там застыла вечность, что ли, а оказывается…
— Именно, — кивнула Кэлпи, — стоит только сменить временную шкалу, и картина меняется кардинально, всё верно, начинаются прямо-таки тараканьи бега. А почему вы отставили десерт, капитан? Я вам аппетит испортила? И вино — как вам мой выбор?