Другие Звезды 2 (СИ)

Стены тоже не подкачали, вдали я видел самые настоящие горы, чуть плывущие в мареве жаркого воздуха, разноцветные поля я видел, реку и лес, и всё это тоже было по-настоящему южным, то есть сначала обласканным, а потом выжженным солнцем, совсем не похожим на привычные мне реку и лес.
А стояли мы на околице маленького буржуйского городка, я таких и не видел никогда, с аккуратными маленькими, но каменными двух и трёхэтажными домами под массивными черепичными крышами, и всё это тоже было светлым и выцветшим от солнца, и облупившаяся, состаренная штукатурка, и деревянные рамы окон, даже и искусственный плющ на стенах.
  
— Ни-хре-на, — выдал Олег вслух мои мысли, — себе. Но вообще нам туда, на площадь. Видишь вон то высокое здание? Это ратуша, что-то вроде твоего сельсовета, а гостиница рядом. Всех, кто ненадолго, всех туда селят, а постоянным квартиры в этих вот домах выделяют. Интересно, что они будут делать, когда места закончатся?
— Если пойти во-о-от по этой лесной дороге, — указала нам Кэлпи на самую настоящую дорогу, которую я тоже сначала принял за нарисованную на стене, — то можно попасть в другой городок, очень похожий на этот. А в случае возникновения жилищной проблемы отроют ещё одну полость, укрепят её и соорудят ещё один населённый пункт, никаких проблем. А если пойти туда, по той дороге, — и Кэлпи ткнула пальцем куда-то за дома, — то там будет пляж и море, официальное название — туристско-рекреационная зона, очень рекомендую посетить.
— Мда, — покрутил головой я, — я-то думал, тут подземный город во много этажей, что-то вроде башни. Лестницы, переходы, закоулки, тёмные места. Коридоры всякие.
— Ну что вы, — мягко укорила меня Кэлпи за отсутствие фантазии, — этот вариант гораздо лучше. Много проще создать вот такую сферу в грунте, защитный кокон из сверхпрочного материала, которому никакие землетрясения, падения метеоритов и даже близкие ядерные взрывы не страшны, потому что укреплён он снаружи и демпфирован со всех сторон до предела, да и поселиться внутри него, на просторе, этим сразу снимается множество проблем в обслуживании и эксплуатации. А представьте — подземная башня во много этажей, вдруг подвижка скальной породы, вдруг прорыв воды, вдруг просачивание газа? Нет уж, оптимальным признано строительство вот таких автономных станций — двести гектаров идиллии и никаких проблем, да и масштабировать поселение в случае необходимости можно до бесконечности, одну за одной ставь, только дорогами соединять не забывай.
— Наверное, — согласился я, — вам виднее. А что, тут правда двести гектаров?
— Нет, — поправилась Кэлпи, — двести — это максимум, для твёрдых грунтов и большого населения. Здесь сорок, а вот там, где море и пляж, там чуть больше шестидесяти, это чтоб прибой можно было настоящим сделать.
— Да у нас так буржуи не жили, — буркнул я в сторону Олега, — и не ели. Это ведь я даже не знаю, что такое. Показать это нашим полярникам — так в запой ведь уйдут, однозначно.
— А мы будем, Саня! — бортинженер, в отличие от меня, воспринял всё как должное, — и жить, и есть, и пить, потому что мы специалисты! И хватит моё время тратить, потом поудивляешься, пошли уже.
И мы пошли по каменной брусчатке неширокой дороги, между гранитных бордюров и зелёных газонов, между уютных домов и искусственных, но выглядящих живыми изгородей, а жаркое солнце палило мне макушку, но очень выручал суховатый ветер, и я вдруг понял, что уже с трудом осознаю себя идущим по Лунной станции, мне уже казалось, что мы, все вместе, всем экипажем, шагаем по пыльным дорогам прекрасной Франции лет этак пятьсот назад, и нет здесь никакого обмана.
И вот так, молча, Олега тоже пробрало, как бы он ни храбрился, мы вышли к небольшой площади, где и была гостиница для всех странствующих и путешествующих.
— Так, это управление, — махнул бортинженер рукой на здание сельсовета, сверяясь с картой в нейрокомпе, ну или ратуши, это если уж говорить, соблюдая все правила, — это клуб, а вот и, так сказать, постоялый двор с трактиром, не знаю уж, как оно правильно у французов в то время называлось. Нам туда.
  
Глава 20
 
Олег не сдержал своё обещание и умотал сразу же, как только мы заселились, осмотрели номера, причём Кэлпи на полном серьёзе потребовала себе полноценный одноместный люкс, и ей его без разговоров дали, на что я лишь пожал плечами, да и спустились вновь на первый этаж, поужинать.
В нарядной кафешке было малолюдно, но на кухне, в дополнение к пищевым синтезаторам, неспешно возился какой-то пожилой мужик в поварском колпаке и кителе, бывает, оказывается, здесь и такое.
Вообще гостиница, да и кафешка тоже, мне понравились, хоть они и совершенно не соответствовали моим представлениям о буржуйской роскоши, но так было во много раз лучше, потому что — ну что я мог понимать в настоящей роскоши?
Я-то никогда не видал тех же помещичьих усадеб, не было их у нас, на Амуре-то, и думал, что всё будет как в тех чёрно-белых фильмах про всякую аристократическую контрреволюционную сволочь, что нам иногда показывали. Ну, тяжёлые портьеры чтобы везде, ещё чтобы много тёмного дерева, да бархат массивной мебели и пёстрые узоры стенных обоев, сафьян и парча, да расписные потолки, да открытые днём настежь глухие дверцы огромных шкафов, это чтобы бедным родственникам дорогую посуду было видно во всех деталях, ещё всякие мещанские глиняные слоники и кошечки по полкам, кованые люстры и канделябры, да моль в мехах, в общем — мне заранее там было бы неуютно.
А здесь — да я влюбился в эту гостиницу, до того мне тут стало легко. Много света, уютная мебель, простор и светлые, их вроде бы называли пастельными, тона, создавали такую атмосферу, я даже не знаю, как объяснить, но, чтобы здесь, например, в этой атмосфере, затеять драку или напиться как свинья — это надо быть последней, конченой сволочью.
Так что я без всякого сожаления махнул вслед Олегу рукой и уселся вместе с Кэлпи за лёгкий, но широкий стол на лёгкий, но удобный стул, и закряхтел в недоумении, потому что к нам сразу же подгрёб официант. Искусственный, конечно же, с шестью руками, живым тут был только тот мужик на кухне.
— Позвольте мне, — сразу же поняла мои муки Кэлпи, ну не яичницу же мне здесь заказывать, в самом деле, потому что в остальном французском меню, что скинул мне на нейрокомп официант, я не шарил совершенно, даже картинки не помогали. Вот хрен его знает, что это за тапенада такая, на вкус может быть и хорошо, но с виду форменная гадость, и потому жрать мне её не хочется абсолютно.
— Да, давай, — мгновенно согласился я, — так лучше будет.
И Кэлпи без запинки отбарабанила смотревшему на неё, как на ожившую богиню, официанту несколько французских слов, причём без моей просьбы добавила в заказ бутылочку, она так и сказала — бутылочку, столового розового вина из определённого места какого-то там лохматого года, я не запомнил, да попросила не один, а два винных бокала.
— Заказ будет синтезирован в течении нескольких минут, — заверил её собрат по разуму, — последние изменения в кухне Обитаемых Миров это просто чудо, произошла подлинная революция вкуса, но вот хлеб будет наш, мы его делаем сами, и мы гордимся им по праву.
Кэлпи благосклонно кивнула, официант умотал к кухонным агрегатам, заказ набивать, а мне стало понятно, чем занимается тут этот вольготно себя чувствующий мужик, пекарь он, повара себя так не ведут, те вечно в мыле, а этот ходит, как хозяин, от столика к столику, благо что заняты всего пять или шесть, разговоры с посетителями разговаривает, жизнью наслаждается, напёк уже, наверное, сколько ему там надо, с запасом, а из остатков сухариков наделает.
  
Но к нам он не подошёл и слава богу, это был, видимо, только для своих сервис, а мы своими тут ещё не были. И, наверное, уже и не будем, хоть с Олегом в команде такое нельзя утверждать точно.
— Ваш заказ, — спустя заявленное время подошёл безликий официант и в шесть рук споро накрыл наш стол. В основном для меня, но и перед Кэлпи был поставлен бокал, да именно для неё открыта бутылочка, и ей он налил первой, конечно, кому же ещё. — Прошу вас.