Волчий дурман. Черная луна (СИ)

Ее не интересовали дела мятежников.
Она была здесь ради Дарка.
Он разбил ее последние мечты и надежды на то, что они снова будут вместе. И теперь эту женщину не смог бы остановить даже сам дьявол.
Мои ноги понесли меня вперед раньше, чем голова успела что-то сообразить.
Все мои инстинкты встали на дыбы от того, что я чувствовала в ней. Я могла понять ее как женщина. Но я не могла ее простить — как та, кто тоже любила Дарка…
Любила вопреки собственному рассудку и пониманию того, что Адам и есть Дарк.
Я слышала, как за моей спиной тут же вскрикнула та девушка из команды Адама и как заколотилось от ужаса сердце моего брата, который всё видел, но сам был слишком далеко, чтобы поймать меня.
— НАЗАД!
Мужчины вопили, пытаясь поймать меня, но волчья сущность несла меня быстрее ветра к тому, за кого сердце стучало так испуганно и потерянно.
Я до дрожи чувствовала, что быть беде.
И искренне считала, что если я буду рядом, то шансов на спасение окажется куда больше.
Килан рванул вперед из своего снайперского укрытия, пытаясь спасти и защитить, но я не остановилась, даже когда ощутила его движение.
Адам почувствовал мое приближение кожей.
Он развернулся вполоборота, заслоняя меня собой, когда я вцепилась в его скользкий от крови торс руками, со всей силы дернув его на себя как раз в тот момент, когда в руках Дины появился револьвер.
И она выстрелила.
Четыре раза.
Говорят, что в такие моменты видишь жизнь словно в замедленной съемке, где можно разглядеть даже то, как витают пылинки вокруг нас.
Нет, ничего такого не было.
Только сердце оглушило своим испуганным стуком, затмевая все прочие звуки вокруг — даже вой и крики мятежников, которые приближались с каждой секундой всё ближе и ближе.
А потом стало больно где-то в груди, и неожиданно раздался голос Килана над головой, который прорычал:
— Чертово дежавю!
Я не сразу поняла, что полетела вниз в руках брата, пока Дарк заслонял нас собой, отталкивая от траектории, по которой летела пуля.
Даже оказавшись на земле и прижимая меня своим телом, Килан с рычанием продолжал метко стрелять, не позволяя мятежникам подбежать ближе, а Дарк сделал резкий выпад вперед, хватая Дину за шею, и встряхнул ее, словно игрушку на шарнирах.
Игрушка сломалась в тот же миг.
Смерть была мгновенная, но для нее она стала желанным искуплением от этой жизни и того, кем она не стала для Дарка.
— Дарк, уходи оттуда! Назад!
Килан не вставал и не давал мне подняться, пока я лежала и пыталась понять, что происходит и отчего так больно в груди и плечах. В голове стоял какой-то гул, но запаха крови не было. Моей крови.
— Адам!
У меня дрожал голос, потому что постепенно приходило понимание того, что произошло.
Боль была не моя, а его!
Пули попали в Адама. Всё-таки попали.
— Дарк! Валим отсюда! Давай, брат!
Сет появился рядом вместе со Здоровяком, пытаясь оттащить Дарка и отвести его в безопасное место, а я едва могла шевелиться, потому что эта боль оглушала и скручивала.
И если это чувствовала я, то что же творилось с Дарком!..
Но при этом он мог двигаться и даже отталкивал от себя парней, которые не давали ему вступать в бой снова, лучше меня понимая, что это может закончиться плохо. Очень плохо.
Адреналин и запах крови просто зашкаливали, словно весь мир окрасился в красный, стирая все прочие оттенки и ароматы.
Трава пахла кровью. Земля пахла кровью. Все мы пахли кровью.
— Парни, нам нужна помощь!
— Где нам ее взять?
Кто-то выругался, и Килан поднял меня с земли на дрожащие ноги, а я кинулась к Дарку, пытаясь забрать его боль еще больше, если бы только это было возможно.
Раны были чудовищные.
Они походили на воронки, из которых лилась его кровь.
Пули были какие-то особенные, они просто разрывали плоть, вкручиваясь в мышцы, и дробили кости.
Пощады не будет.
Мятежники только возрадовались тому, что черного волка ранили, и пошли в наступление еще активнее и бодрее, а вот у нас не было ни одного козыря или хоть какой-то помощи.
  
Я даже не поняла, как мы оказались за машинами, которые уже успели пригнать и составить так, чтобы они стали нашей линией защиты, отгораживающей от сотни летящих пуль.
— Нам нужен доктор!
— Рыжая! Сделай что-нибудь!
Я рухнула рядом с Дарком, пытаясь прижать раны так, чтобы хотя бы кровь не лилась настолько сильно, хотя сама едва могла держаться в нужном положении.
Он был в сознании и даже пытался улыбаться, когда прижал свою окровавленную ладонь к моей руке.
— Всё будет хорошо, маленькая. Мы не одни.
О чем он говорил, я не столько поняла, сколько почувствовала.
То существо, которое спасло меня своей кровью, — оно было здесь.
Оно двигалось настолько стремительно и резко, что я своим волчьим восприятием не могла отследить его — ощущала лишь какие-то точки в движении и могла сопоставить, что он надвигается прямо на нас.
Жуткое, непередаваемое по своей силе создание.
Эта сила просто оглушала и заставляла прижаться к земле, пока все волоски на теле вставали дыбом и дрожали от паники и непередаваемого ужаса.
— Кто это? — я даже не прошептала, а всего лишь пошевелила губами, но Дарк понял, когда поморщился в ответ:
— Палач.
У меня клацнули зубы от шока, потому что Палачи были почти мифическими созданиями. Полубожествами.
И медведями, и волками сразу, а потому обладали силой двух самых сильных созданий на планете.
— Я не думала, что они на самом деле существуют…
— Килан видел их. Разве он не рассказывал?
Я только покачала головой, округлив глаза, и прижалась к земле в ужасе, потому что Палач оказался рядом с нами, и Адам прохрипел:
— Ран, уходи! Тебя не должны видеть!
Только едва ли он послушал бы слова волка, возвышаясь прямо над нами.
Он был огромный!
Даже выше Адама и моего чистокровного брата, а это значит, выше двух метров.
И широкий, какими, наверное, были берсерки: с мощной выпуклой грудью, мускулистыми руками и жутким взглядом синих-синих глаз.
На его лице была черная маска, и можно было рассмотреть только верхнюю часть, отмечая, что он выглядел как мы — черные волки — с иссиня-черными волосами до плеч и густыми черными ресницами. Только глаза были не темные. Очень красивые и вместе с тем жуткие.
По рядам мятежников прошел ропот, и они как-то сникли, во все глаза глядя на создание в человеческом обличии, которое стояло прямо над Дарком, всем своим видом давая понять, что не даст в обиду черного волка.
Волки чувствовали мощь Палача, пусть и не догадывались, кто именно стоит перед ними, поэтому были сбиты с толку и растерянны.
Настолько, что выстрелы прекратились и в логу воцарилась почти полная тишина. Слышно было, лишь как стонут раненые и умирающие мятежники: их хриплое, булькающее дыхание и последние попытки хвататься за ускользающую жизнь.
Адам не боялся Палача.
В нем боролась досада, что тот показал себя, и благодарность за то, что он всё-таки пришел на помощь, хотя, видимо, его совсем не ждали.
— Ран, полегче.
Мое тело сжалось по инерции в защитную позу, когда Палач неожиданно издал низкое утробное рычание, от которого у меня клацнули зубы и клыки стали увеличиваться сами по себе, потому что инстинкты, словно взбесившись, кричали о смертельной опасности.
И в этом я была не одна.
Адам выругался себе под нос и кинул быстрый взгляд на ту сторону лога, где застыли в непонимании мятежники.
— Не двигайтесь! — проговорил он достаточно громко, чтобы его услышали все, но при этом не повышая голоса до крика, словно понимал, что любой резкий звук спровоцирует Палача на активные действия. А это было чертовски страшно. — Прижмитесь к земле и замрите! Если его глаза станут красными, то погибнем все: и вы, и мы! Нет такой силы, которая сможет остановить Палача в момент его ярости!