Оставь себе Манхэттен

– Что ты здесь делаешь?
– Твоя сестра и мой муж учились вместе в бизнес-школе. Они друзья. – Она пригубила шампанское.
– Считай эту вечеринку последним мероприятием «Блэкстоун», на котором ты сможешь побывать.
– Прошло восемь лет, а ты все такой же придурок.
Я повернулся к ней лицом, поскольку не хотел, чтобы кто-нибудь услышал, что я хочу сказать.
– Чего тебе надо, Меган?
  
– Хочу, чтобы ты перестал винить во всем меня.
– И почему же? То, что ты сделала…
Я осекся, потому что заметил, как мой голос стал громче. Покачав головой, я отвернулся и с трудом подавил желание выпотрошить Меган словесно. Я бы не стал устраивать сцену, которая смутила бы Сидни.
После стольких лет я еще чувствовал злость и обиду. Во всем виноват этот город: он разбередил старые раны и заставил их вновь кровоточить. Я ненавидел Манхэттен. Он напоминал обо всех нарушенных обещаниях и неправильных решениях, которые я принял. О моем прошлом, о том, кем я был, и о том, что хотел забыть.
Сидни стояла посреди переполненного зала, наблюдая за нами с ледяным выражением лица, Гастингс все еще ошивался рядом с ней. Этим вечером я оставил ее одну. Возможно, не следовало этого делать. Я должен был извиниться. Она прервала меня в машине, и я не стал настаивать, не хотел расстраивать ее перед вечеринкой, но откровенный разговор все равно должен состояться.
– Сколько пройдет времени, прежде чем она поймет, какой ты эгоистичный мудак? Думаешь, женитьба заставит кого-нибудь поверить в то, что ты изменился? – Меган ухмыльнулась. – Вряд ли, дьявольское отродье. Скорее всего, этого не произойдет никогда.
Желчь подступила к горлу, пока я смотрел, как она уходит, возвращаясь к несчастному сукиному сыну, который на ней женился. Оттолкнувшись от мраморной колонны, я направился прямиком в противоположный конец зала. Сидни стояла рядом с ассистентом и высоким парнем-азиатом с татуировками на шее, едва скрытыми темно-синим костюмом. Он выглядел так, словно его украли с подиума и привезли сюда. Наши с Сидни взгляды встретились, и она повернулась ко мне спиной, открыв вид на обнаженную спину. Я чуть не врезался в группу стоявших рядом людей. Это вызвало у меня улыбку. Как бы ледяная принцесса ни сопротивлялась собственным чувствам, она неравнодушна ко мне. Хорошо. Потому что я к ней тоже неравнодушен.
  
Глава 13
 
Сидни
Тяжелая рука опустилась на плечо. Скотт притянул меня к себе, а я оттолкнула его, изо всех сил стараясь увеличить расстояние между нами. В конце концов мне пришлось сдаться, в противном случае я рисковала устроить сцену.
– Миллер, верно? – сказал Скотт, протягивая руку. – Рад снова тебя видеть.
– В самом деле? – произнес Миллер сухим тоном, выражение его лица было более чем подозрительным.
Тем временем я прикусила нижнюю губу, чтобы спрятать улыбку. Меньше всего мне хотелось поощрять Скотта, пока он делал… что бы он там ни делал.
– Конечно. – Скотт протянул руку Полу, который стоял рядом с Миллером. – Скотт Блэкстоун, муж Сидни.
Карие глаза Миллера сузились, когда он внимательно посмотрел на моего супруга. Он ни на минуту не поверил, что Скотт вдруг стал мужем года, и выглядел так, словно был готов, чтобы вызвать его на дуэль. Я бросила на друга взгляд, в котором читалось: «Даже не думай об этом». Здесь находились все члены совета директоров, и они внимательно наблюдали за нами. Тем временем Пол улыбнулся, польщенный вниманием Скотта.
– Пол Смит, друг Миллера.
Пол пожал ему руку.
– Ребята, вы не будете возражать, если я украду у вас свою жену? – Это был не вопрос. Скотт намеревался делать все что заблагорассудится (впрочем, в этом не было ничего удивительного), и все это знали. – Нам нужно кое-что обсудить.
– Нам нечего обсуждать.
– Конечно есть, солнышко. Например… как будут звать наших пятерых маленьких Блэкстоунов. Я накладываю вето на имя Танос, так что даже не думай о нем.
Я не смогла удержаться и закатила глаза. И тем не менее, если бы мне до сих пор не было больно от его плохого обращения со мной, я бы, наверное, попыталась спрятать заговорщицкую улыбку.
– Тогда тебе повезло, потому что не будет никаких маленьких Блэкстоунов…
– Хорошо. Пускай у них будет двойная фамилия Эванс-Блэкстоун. Это все твой феминизм и навязанные обществом стандарты.
Чтобы задобрить меня, Скотт применил свое главное оружие – фирменную улыбку, от которой на его щеках появлялись ямочки. И мне жаль это говорить, но я поддалась ее влиянию, как и все остальные женщины до меня. Я почувствовала это всем телом, особенно между ног, за что Скотт получил удар по ребрам. Он что-то недовольно проворчал, а я осталась удовлетворена тем, что худо-бедно, но отстояла свою честь.
– Приятно познакомиться, Пол. Извините нас, ребята, – и Скотт потянул меня прочь.
– Только если ты вернешь ее целой и невредимой, – парировал Миллер, от его напускного веселья не осталось и следа.
Разговор моментально перестал быть непринужденным. Я увидела, как Скотт посуровел, его лицо приняло обычное нейтральное выражение.
– Обещаю, – ответил он с такой серьезностью в голосе, которую я раньше никогда в нем не замечала.
Затем он повел меня прочь.
– Леди и джентльмены! – Голос Фрэнка перекрыл шум толпы, звук эхом отразился от мраморных стен, пронзительно усилившись.
Объявление заставило нас замереть на месте.
Стоя посреди зала в идеально сидящем смокинге, одной рукой держа микрофон, а другой обнимая Марджори за худые плечи, Фрэнк выглядел как живое воплощение слова «величие» – как успешнейший магнат, которым он и был.
– Спасибо всем, что пришли отпраздновать то, чему я в своей жизни никогда не думал стать свидетелем… мой предстоящий уход на пенсию.
По залу прокатилась волна смешков.
– Ох, и некоторые из вас, возможно, уже слышали, что мой сын женился.
Музыкальная группа забила барабанную дробь, и Фрэнк широко улыбнулся.
– Женился на одной из моих самых любимых женщин в этом мире.
Толпа расступилась, и мужчина посмотрел мне в глаза. Наши взгляды встретились. И тогда я поняла, о чем Фрэнк безмолвно меня умолял… «Ты обещала». Он поднял бокал с шампанским и кивнул.
– Приглашаю всех поднять бокалы! Я заплатил кучу денег за «Кристалл», так что давайте не позволим ему пропасть даром…
Все послушно выполнили приказ.
– За Скотта и Сидни!
– За Скотта и Сидни! – подхватили триста (плюс-минус) гостей.
Все, кроме нас со Скоттом.
– Пусть у вас будет такой же счастливый брак, как у нас с Мидж.
Я почувствовала себя обманщицей и, мучаясь от угрызений совести, неуверенно улыбнулась Фрэнку. Я ощутила на себе пристальный взгляд Скотта, он обжигал мне щеку, и, подняв глаза, увидела его задумчивые глаза. Я была последним человеком на планете, который в этой ситуации мог бы расплакаться, но сейчас была близка к тому, чтобы разрыдаться, чего не делала десятилетиями. Из-за фиктивного брака, частью которого хотела быть все меньше и меньше? Не нужно быть психологом, чтобы почувствовать, что что-то не так. Скотт явно ощущал какой-то подвох, и я видела, что он усердно старается разобраться в происходящем. Вопрос времени, когда он это сделает.
– Спасибо тебе за сорок пять замечательных лет, Мидж, – продолжил Фрэнк. – Они пролетели слишком быстро, не так ли? – Он взглянул на Марджори и быстро поцеловал ее в губы. Женщина утерла слезы.
– Горько! – крикнул кто-то из толпы.
Луч прожектора упал на нас со Скоттом. Под пристальными взглядами всех трехсот человек мы посмотрели друг на друга, понимая, что выхода нет.
– Держись подальше от фамильных ценностей, – прошептал Скотт мне на ухо, и хитрая улыбка появилась на его красивом, украшенном ямочками, лице. – Мы не сможем родить кучу маленьких Блэкстоунов, если ты меня покалечишь.