Опасные союзники
Рони попробовал потянуть и покачал головой – тетива больно впивалась в пальцы.
– Вчера-то я тянул двумя руками и четырьмя пальцами. А вдруг не получится?
– Эх, парень, когда прижмет, ты про такой пустяк и думать забудешь!.. – заверил Рони Мартин и, взяв под уздцы своего мула, повел к воротам. Рони взял своего и пошел следом.
Зена проводила их до калитки, но выходить на улицу не стала.
– Когда вас ждать? – спросила она.
– Нам нужно в двух местах показаться, думаю, дня в три уложимся.
Забравшись в седла, они помахали ей и смешались с потоком шагающих в тумане людей и животных.
– Куда намылились, соседи? – спросил вынырнувший из тумана плотник, живший через улицу. – Вижу, коньков себе откормленных прикупили!..
– Поедем за город работу искать, – сказал Мартин.
– Это дело правильное, а то вы, я вижу, что ни день – дурака валяете и на что живете – непонятно.
Мартин уже хотел отшить приставучего соседа, но его опередил Рони.
– Мы же кровельщики, по городу всегда на заказах.
– Да ладно, – не поверил плотник. – Я всех кровельщиков в городе наперечет знаю.
– Значит, не всех. А про тебя говорят – брагу мочой разбавляешь и в порту продаешь.
– Какую брагу! Я в этом порту уже полгода как не был!
– Люди зря говорить не станут, – поддел с другого бока Мартин.
– Эх, да вы…
Плотник сдернул шапку, махнул рукой и исчез в тумане.
19
Когда взошло солнце, туман быстро растаял, и дорогу стало видно до самого дальнего леса. Потом она поворачивала направо и вела в глубь материка, петляя меж холмов и ведя в долину, где стояла деревня, в которую направлялись Мартин и Рони.
Уже после часа езды верхом они спешились и пошли пешком, ведя мулов в поводу. Передвижение верхом требовало постепенного привыкания, это они знали хорошо, поэтому спешились до того, как стерли ягодицы.
Скоро начало припекать, и путники сняли шапки, а еще через час сделали привал и съели по пирожку с картошкой и луком, запив их холодным малиновым отваром.
– Хорошо здесь, – сказал Мартин, осматривая лесную полянку, на которой они остановились. – Вот тут бы и дом построить, а?
– Не, – покачал головой Рони. – Придут лихие люди и сожгут.
– Ну, это конечно, – вздохнул Мартин. – А откупаться всякий раз денег не напасешься. Но можно поставить сразу несколько домов и вооружиться.
– Тогда это будет еще одна деревня. Проще купить дом в готовой деревне, если так уж хочется.
Мартин подумал – а хотел бы он жить в деревне? Получалось, что не очень. В деревне, чтобы прокормить себя, нужно заниматься работой, а у них только Зена умела обходиться с коровами, козами, курами, готовить творог и сыр, да еще огород сажать. Нет, без Зены им в деревню нельзя. И вообще, сколько помнил себя, Мартин всегда жил в городе. Вот только тюрьма, как ее посчитать? Можно ли сказать, что он сидел в городе или это была деревня?
Так и не придя ни к какому выводу, он поднялся, отряхнул со штанов крошки и сказал:
– Давай прибавим, скоро еще жарче станет, и мы тогда ноги сотрем с непривычки.
Они миновали лес по накатанной дороге и пошли среди холмов, местами поросших кустарником, а местами вытоптанных стадами коз и овец. Дул слабый ветер, принося запах разогретого известняка, а высоко в небе парил коршун, и Рони, едва увидев его первый раз, то и дело стал задирать голову.
– Про горгулью подумал? – спросил Мартин.
– Ну да. А ты не подумал?
– Им здесь делать нечего.
– До Овцера же долетали.
– Он у них враг, а про нас они еще не узнали. И потом – у тебя же есть арбалет.
Они посмеялись, и это разрядило обстановку.
Затем, подробно обсудив дорогу и усталость ног, снова сели в седла и поехали верхом, то и дело меняя положение в седлах.
Проехав верхом еще два часа, путешественники миновали холмы и с облегчением стали спускаться в долину, где было прохладнее, дул свежий ветер, а вдоль небольшой реки, бежавшей по камням в сторону моря, росли высокие кипарисы и множество плодовых деревьев, правда, пора сбора урожая еще не настала, и поживиться здесь было нечем.
– За нами кто-то приглядывает, – сказал Рони.
– Из кустов возле речки?
– Ну да.
– Это могут быть дети. Сейчас жарко, вот и пришли искупаться.
– До деревни еще пару миль, слишком далеко ходят купаться.
– Тогда рыбак. Здесь у него рыболовные корзины, и он их ставит подальше, чтобы другие не увидели и не украли рыбу.
– Все, уже никто не наблюдает. Убежали, – сказал Рони.
– Сколько их было?
– Вроде двое.
20
Наконец за очередной рощицей показалось стадо коров, потом потянулась живая изгородь, за которой деревенские работали на своих участках. Дома стояли чуть в стороне – с высокими крышами и просторными чердаками, где были оборудованы сенники.
Мартин с Рони сошли на землю и двинулись пешими, с удовольствием разминая ноги. Дорога вдоль живой изгороди была мягкой от перетертой пыли, и идти по ней было приятно.
То тут, тот там попадался конский и коровий навоз, который местные собирали и складывали на обочину. Он годился в качестве топлива, поскольку леса в здешних местах было мало, а привозной уголь для деревенских был слишком дорог.
Едва гости зашли в деревню, как за ними увязалось полдюжины ребятишек и две собаки. Дети просто глазели на чужаков, а собаки лениво лаяли, но скоро отстали и, улегшись в тень, высунули языки. Было жарко.
– Эй, ребята, где здесь живет здоровый такой дядька? – спросил у детей Мартин, показывая рукой примерный рост здорового дядьки.
– Кузнец Налим, что ли? – уточнил самый старший мальчишка – конопатый и без одного переднего зуба.
– Нет, этот поздоровее кузнеца будет.
– У нас самый большой – кузнец Налим. У него борода – во какая! – показал мальчишка, ударив себя по коленям.
– Ну, так ваша деревня называется Тапа?
– Тапа, – кивнул мальчишка, и другие дети тоже закивали.
– У вас должен служить здоровый такой зеленоватый мужик.
– А! Так то не мужик, то Бурраш! – догадался мальчишка.
– Точно! – обрадовался Мартин. – Так где нам его найти?
– А идемте, я вам покажу! – сказал мальчишка и зарысил вперед, поднимая пыль босыми ногами.
Резиденция Бурраша находилась на краю деревни в прежде нежилом доме, который местные использовали в качестве общественного склада. Теперь склад занимал только половину владения, а во второй жил Бурраш, устроивший на подворье еще и военную школу для местных парней и мальчишек.
Еще на подходе к дому был слышен стук дубинок и крики тех, кому попало по рукам.
Мартин узнал голос Бурраша, который распекал кого-то из учеников.
– Ишь, какой строгий, – заметил Рони, улыбаясь от предчувствия встречи с боевым товарищем.
Показав дом Бурраша, дети убежали, а Мартин с Рони привязали мулов к коновязи у высокого забора и, толкнув калитку, зашли на подворье, где прыгали пять пар учеников, размахивая дубинками.
– Ха! Вот это новость! – воскликнул Бурраш, который с прежних времен почти не изменился, разве что немного поправился. На нем были те же штаны, куртка с дырками от заклепок и сапоги, носившие следы недавнего хорошего ремонта.
Орк подскочил к Мартину и, обхватив его, поднял в воздух, потом поставил на ноги и так же крепко обнял Рони, крикнув:
– Эй, а мальчишка-то подрос!
– Подрос! – согласился Мартин, и они засмеялись.
– Ну, ребята, вы прямо вовремя! Я жалованье получил – два ведра желудевого пива, полсотни яиц, два круга колбасы и полмешка зеленых яблок. Во как живем!..
– Господин сержант, нам уже можно идти? – спросил один из учеников Бурраша, потирая на лбу свежую шишку.
– Да, на сегодня все – можете идти, хотя – стой! Вот ты, Хендрик, говорил, что все для тебя здесь слабоваты, да? – обратился Бурраш к рослому парню с дерзкими глазами.
– Ну да, а разве не так, сержант?