Бесконечный беспредел (СИ)

Чем ближе я подходил, тем чётче были заметны изменения косолапого. Он явно стал массивнее, а шерсть на чистых участках лоснилась в лучах закатного солнца…
Да к чёрту, почему так долго⁈
Я бросил рога на землю возле него, сплюнул и вернулся в лес.
Теперь я осознанно выискивал мелкую дичь, чтобы обеспечить себе и Мишане запас пропитания, опять же, если он станет моим спутником, а не схарчит сразу, как проснётся. Попутно тренировался в обращении с чудо-пылесосом и выяснил, что тот действительно провоцирует довольно мощный взрыв, если его как следует раскрутить и грохнуть о препятствие.
Сила взрыва каждый раз была разной, и я так и не смог определить от чего это зависело, как, собственно не понимал чем обусловлена такая возможность. Зато я научился шевелить проводом, правда чуть-чуть. Повторить трюк с ловлей медведей на лету сейчас вряд ли бы удалось, но это легко списывалось на недостаток духовной энергии, которая расходовалась почти на каждую манипуляцию с артефактным «вихрём».
Опять же, я так и не понял, как впитывать духовную энергию из окружающего пространства. Точнее я мог её втянуть на вдохе, но она так же легко покидала меня на выдохе. Возможно, я не понимаю каких-то фундаментальных принципов, но спросить не у кого — камень Шу, который по-прежнему болтался на шее, так и не начал подавать признаков жизни. Мысль о похоронах камушка в ближайшей канаве всё чаще посещала меня.
До самого заката я бродил по разведанной территории и превращал мелких нерасторопных обитателей леса в сублиматы, которые потихоньку копились внутри пылесоса раздельными микро пилюльками. Вместе с этим всасывал разные растения и наблюдал за полученным результатом. Шарики от разных растений получались разные, и мне приходилось долго их выковыривать из общей массы, чтобы выбросить, из соображений безопасности — хрен его знает, как они повлияют на мой молодой растущий организм. Собственно, на шестом цветке, из бутона которого торчала голова недоперевареннной зверушки, я задолбался изображать золушку над чечевицей и плюнул на всасывание флоры.
В итоге, даже не смотря на постоянную подпитку свеженькими пилюлями ЖЭ, усталость брала своё, и я в сумерках вернулся к косматому. Тут всё было по-прежнему — Мишаня медитировал и медленно увеличивался в размерах.
Махнув на всё рукой, я устроился на его задних лапах и прислонился спиной к мохнатому брюху, предварительно стряхнув с него сухую синюю корку. На случай, если он всё-таки решит меня сожрать, как проснётся, я упёр в него шланг пылесоса, устроился поудобнее и моментально вырубился.
Мне снились потухшие звёзды, в которых остановилась термоядерная реакция, снились безжизненные острова в туманных морях и три медведя с добрыми мордами, доедающие Красную Шапочку вместе семью гномами.
Лёгкое беспокойство, что Красная Шапочка это я, не повлияло на крепость сна и мне осталось лишь пожелать медведям подавиться этой розовой панамкой. Но медведи слишком настойчиво вылизывали белые косточки и череп — настолько настойчиво, что я вдруг осознал, что этот череп МОЙ и он всё чувствует!
От такого кринжа я мгновенно проснулся и сразу сообразил, что сон — не сон! Мою голову действительно вылизывал гигантский медведь, а моё тело было сдавлено могучими когтистыми лапами!
Плохо соображая спросонья, я стал орать и выворачиваться из смертельных объятий. Лишь когда до меня донеслось недовольное, сонное ворчание и я заметил приоткрывающийся глаз зверюги, сообразил — он меня не жрёт, а вылизывает! При этом медведь прижимал меня лапами к тёплому животу как детёныша, тогда когда сам лежал полукалачиком на боку.
Мне стало стыдно, и я погладил его по носу в знак благодарности и извинения. Он буркнул что-то одобрительно и вновь засопел, а я немного огляделся, зябко прячась поглубже в медвежьи объятия от холодного ночного воздуха.
Предрассветный лес наполнился туманом, в котором двигались причудливые тени. Я чувствовал себя прекрасно и был готов к свершениям! Но не сейчас, чуть попозже. Сперва, досплю в безопасности.
  
Светало.
 Глава 8 
Проснулся я когда солнце уже во всю припекало нашу выжженную поляну. Повернувшись к Мишане, встретился с его внимательным взглядом — мишка проснулся явно раньше меня, но позы не менял, чтобы не потревожить мой сон. Какая милота.
— Ты ведь уже понял, что я вовсе не сильнее тебя? — тихо произнёс я, внимательно наблюдая за его реакцией.
И это было вовсе не самоубийственное откровение — я совершенно не чувствовал угрозы от огромного медведя. Слишком уж аккуратно и нежно он держал меня — еду так не обнимают. Да и утренний инцидент стопудово не остался без его внимания — какой могучий воин будет панически орать и жалко трепыхаться, не в силах вырваться из лап спящего зверя? Плюсом животная чуйка на чужую силу — ведь именно так работает эволюция хоть магическая, хоть биологическая. Так что он явно всё осознал.
На мои слова косолапый лишь медленно зажмурился, потом открыл глаза и протяжно лизнул моё лицо. Ну вот, приехали, дикие животные тут в разы честнее людей и ценят доброту как есть. Я почти уверен, что имевшее место безвозмездное кормление неприрученного или неподавленного зверя гигантской пилюлей ЖЭ было первым в истории этого мира. А может, дело было в другом — уж слишком сильно чувствовалась его привязанность ко мне. Я знаю, о чём говорю, у меня был кот! Может сравнивать их и не совсем корректно, но поведение схоже.
В любом случае, медведик молодец! Хороший медведик!
Не то, что некоторые, которые сперва втираются в доверие, а потом обирают до нитки! Хотя, как знать, может мне просто не повезло с первым контактом? Шу в расчёт не берём, ну или, в крайнем случае, скостим его миру, раз уж он привёл меня сюда. Но, при любых раскладах, это «раз»! Слышишь, Мир? Я не сторонник всяких «бог троицу любит», но ещё два прохиндея подряд и я достану метафорическое ружьё!
Разумеется, Мир не ответил. Ну и чёрт с ним.
Что ж, пора покинуть «ароматные» медвежьи объятия и немного размяться. Медведик последовал моему примеру и потянулся, не забыв широко зевнуть и клацнуть зубами. Размер этого хомяка переростка теперь внушал уважение.
Если ещё вчера его холка едва доставала только до моего пупка, то сегодня он уже дорос мне до подмышек. В ширину косолапый тоже раздался будь здоров, превратившись в этакого шерстяного танка. Грязного и дурнопахнущего танка.
— Мишаня, надо бы тебя помыть! — задумчиво произнёс я, выдирая из его шерсти местный аналог репейника.
Он проворчал что-то недовольное, но, тем не менее, в целом, был не против. Вообще у меня сложилось стойкое ощущение, что божественное умение продолжает работать, просто не в полную силу. Возможно, ему требуется больше духовной энергии для полноценного функционирования, но вопрос увеличения духовной силы пока в процессе решения.
Мы позавтракали горстью сублиматов, собственно за один присест сожрав всё, что я напылесосил за прошлый вечер и потопали к свежеобразованной заводи. За ночь муть, поднятая взрывом, осела и перед нами предстала кристально-чистая водичка, в которой уже резвились рыбки.
Глухой рык медведя заставил меня повернуть голову и я увидел уже знакомую пятнистую кошку. Она сидела на толстой ветке дерева, держа в когтях ещё трепыхающуюся птицу, и внимательно наблюдала за нами.
Они о чём-то не вербально договорились, поскольку киса тут же потеряла к нам интерес и вернулась к добыче. Как мне показалось, Мишаня просто предупредил хищницу воздержаться от необдуманных поступков, и та приняла это к сведению. Надеюсь то, что я понял примерную суть их общения, это действительно урезанная работа способности, а не первый симптом шизофрении.
Вода в реке оказалась чертовски холодной, но дискомфорта не доставляла. Странное ощущение, когда знаешь, что должен замёрзнуть, но не мёрзнешь. Видимо мозг ещё цепляется за опыт прошлого мира и возможности прошлого тела.
Себя я оттёр довольно быстро, используя для этого веник из тонких веток с мелкими листочками в качестве мочалки, который я нарвал с ближайшего куста. Времени на помывку я потерял кучу из-за висящего за спиной пылесоса, который не рискнул оставить на берегу. А вот с медведем процесс грозил затянуться ещё больше.