Слишком хорошо (ЛП)

– Какого черта ты приехала в Эмбер-Фоллс, и что, ради всего святого, ты делаешь, оставаясь в этой дыре, Эйнсли?
  
Глава четвертая
 
Эйнсли
Наглость.
Сколько наглости в этом парне. Не то чтобы я пялилась на него. Нет, я улыбаюсь и представляю, что могу стрелять огнем из своих глазных яблок, когда сталкиваюсь лицом к лицу с Лекланом и всей его... привлекательностью. Серьезно, он чертовски горяч. Больше, чем позволяет мне вспомнить мой разум. Он высокий и широкоплечий. Каждая его часть лучше, чем те глупые мечты, которые преследовали меня. Его челюсть подрагивает в ожидании ответа.
  
Я заставляю себя улыбнуться как можно шире.
– Я здесь по работе.
– И останешься здесь?
– Это единственное жилье, которое я смогла найти за короткое время.
Я имею в виду, был тот убогий мотель. Оглядываясь назад, я должна была выбрать почасовую квартиру, может, там была бы горячая вода. Вместо этого я оказалась в этой... хижине, если ее вообще можно так назвать. Это определенно не домик, как его описывали в интернете. Но я взрослая женщина. Адмирал брал нас в походы каждое лето, и я справлюсь. Я сильная. Даже если мне хочется собрать вещи и убежать.
– Почему ты не позвонила мне?
Я моргнула.
– Я собиралась, как только устроюсь.
На самом деле у меня не было выбора, поскольку я пишу о нем статью, но это не важно.
Настоящая причина в том, что я не хотела смотреть ему в глаза. Я сделала все возможное, чтобы забыть его, и у меня это неплохо получилось. Мне удалось избежать этого человека, своих ошибок и абсолютного смущения от того, что я так чертовски неправильно поняла ночь похорон его матери. Та ночь впечаталась в мой мозг, и я бы все отдала за то, чтобы получить селективную амнезию. Он был печален, обижен и пьян, но я поцеловала его. Я приподнялась на носочки, думая, что он действительно хочет меня. Я никогда не испытывала такой степени унижения.
Леклан провел руками по своим густым каштановым волосам.
– Прошло много времени.
– Да, но, как я уже сказала, я собиралась позвонить или зайти позже. Мне просто нужно было распаковать вещи.
Честно говоря, я даже не думала об этом, потому что я не могу здесь оставаться. Однако теперь мне нужно это сделать, потому что у меня нет другого выхода.
– Эйнсли... нам нужно поговорить.
– Да, определенно. Я еще не готова к собеседованию, но я бы с удовольствием договорилась о времени, когда мы сможем встретиться.
Он откидывает голову назад.
– Интервью?
– Да, я здесь ради тебя.
Да, звучит совсем не глупо. Так держать, Эйнсли.
Я прочищаю горло.
– Я имею в виду, что я здесь ради своей работы.
– Я не понимаю, – медленно произносит Леклан.
Я просто облажалась на каждом шагу.
– Я работаю в небольшой нью-йоркской газете, и я здесь потому, что мы хотели бы написать о тебе статью.
– Нет.
Все прошло примерно так, как я и ожидала, но все равно неприятно. Леклан всегда ненавидел внимание, что было иронично, ведь он так здорово играл в футбол. Он провел много школьных дней, общаясь со скаутами, школьной и местной газетой, и ему это не нравилось. Что ж, теперь я здесь, чтобы изменить ситуацию. Я собираюсь сделать этот опыт лучше, чтобы перестать писать о шляпах и макияже.
– Слушай, я знаю, что ты будешь сопротивляться, но это будет безболезненно. Я могу просто следовать за тобой, делать заметки – ты даже не заметишь, что я здесь.
Он хмыкает.
– Не думаю, что это произойдет. Мы не виделись и не разговаривали четыре года, а ты просто хочешь появиться и следить за мной?
Я не хочу ничего из этого. Я бы прекрасно прожила следующие четыре года, притворяясь, что Леклан Уэст – плод моего воображения. Однако, благодаря моим коллегам-засранцам, я не могу этого сделать.
– В смысле, я думаю, что это лучший план.
– Нам стоит поговорить о той ночи, – снова предлагает он, и я поднимаю руку.
– Это все в прошлом, Лек. Я в полном порядке. Я здесь только для того, чтобы работать.
Я просто мечтаю об этом каждый день.
В его глазах вспыхивает боль, и, Боже, эта глупая девчонка во мне хочет успокоить ее. Быть той девушкой, к которой он приходил, когда ему было грустно.
– Эйнсли, ты избегала меня годами. Я скучаю... Я хочу поговорить и... Господи, почему с тобой так трудно? Ты ведь тоже была моим другом. Я пытался поговорить с тобой, а ты меня избегала.
Он скучал по мне?
Нет. Не ходи туда.
Леклан Уэст – тот парень, который никогда не должен был мне нравиться, но все равно нравился, и я слишком слаба, когда дело касается его.
Когда я перешла в старшую школу, я думала, что, может быть, он перестанет видеть во мне сестру Каспиана. Надоедливую девчонку, которая ходит за ними двумя по пятам, как кролик на веревочке. Я так этого хотела, но этого не произошло.
Вместо этого я стала новым видом раздражения. Той, которую поймали на том, что она слишком долго смотрела на него. Девушкой, которая хотела утешить его, когда умерла его мама, и нашла его одного в саду, с бутылкой виски в руках. Я была той, кого он поцеловал – нет, это я его поцеловала.
Я должна следить за достоверностью фактов.
Кроме того, я не хочу говорить о той ночи. Я хочу, чтобы он притянул меня к себе, посмотрел в мои глаза и сказал, что для него всегда существовала только я. Что он любит меня, а последние четыре года были худшими в его жизни. Однако мы не живем в мире фантазий.
– Можем ли мы просто не говорить об этом? Пожалуйста? После того как мы закончим с этой статьей, мы сможем все обсудить. Или я просто сяду в машину и снова исчезну.
Так будет лучше.
Он прислонился к дверному косяку и вздохнул.
– Каспиан упоминал, что ты журналистка, но я никогда не думал, что ты будешь торчать здесь из-за работы.
Не ты один.
Однако судьба не на моей стороне.
– Мне здесь нравится, и у меня отличная работа.
Леклан улыбается.
– Отлично, я рад за тебя.
– Спасибо.
– Так ты пишешь обо мне статью?
Уф. Думаю, сейчас самое подходящее время.
– Да, и я хотела бы поговорить с тобой по поводу статьи.
– О чем именно эта статья? Потому что пожар был несколько недель назад, и я уверяю, там нет ничего нового.
Я улыбаюсь.
– Я видела это. Ты был великолепен, когда вбежал туда и спас ее.
– Это моя работа. Я никогда не смог бы жить спокойно, зная, что не сделал все возможное, чтобы спасти этого ребенка. Я просто... Я увидел Роуз в том окне, и...
Инстинктивно я подхожу ближе, но потом заставляю себя остановиться. Прикасаться к нему категорически нельзя. Я больше не буду такой глупой. Ни за что.
– Ты же спас ее.
Его карие глаза встречаются с моими.
– Да, но там было еще двадцать пожарных, которые сделали бы то же самое. Я не сделал ничего особенного.
– Я не согласна, как и большинство людей. Именно это и привело меня сюда. Я не хочу писать о пожаре. Я хочу написать о тебе. О твоей жизни. Что заставило тебя приехать сюда, в Эмбер-Фоллс. Кто тот человек, который скрывается за героическим спасителем.
Он закатывает глаза.
– Ты знаешь, кто я.
Я вздрагиваю.
– Не совсем. Мы сильно изменились. Например, я не знала, что ты все еще занимаешься спортом.
Когда я спросила своего временного домовладельца о Леклане, он вроде как рассмеялся и упомянул, что он и его друзья играют в какой-то лиге. Если он все еще занимается спортом, это будет здорово. Я смогу рассказать о восхождении великого квотербека и о том, как он до сих пор участвует в игре. Я смогу показать спортивную сторону человека. Не то чтобы я что-то знала об этой стороне, но именно так поступают хорошие журналисты – они лгут.
  
Его глаза сужаются, и он отталкивается от двери.
– Я не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.
Я сдерживаю смех и сохраняю пассивное выражение лица.