Зазеркальная империя. Гексалогия (СИ)
– Своевременно. – Еще через минуту он добавил: – Когда я служил в Заокеанских Владениях, в моей пластунской команде имелся один колоритный индивидуум из семиреченских казаков, вахмистр Троегубенко, Иван Потапович...
– Ну и?
– Так вот он говаривал, бывало: «Быстро только кошки родятся». Весьма точное замечание, поверьте. Держите...
Петр Андреевич протянул нетерпеливым спутникам бинокль, снабженный какой‑то хитрой приставкой.
Теперь, через значительно приблизившую изображение оптику, было отлично видно трех слонов, занятых какой‑то работой на одном из дальних участков.
– Натуральные слоны. Я таких в зоопарке видел. А вот это интереснее...
Все копошащиеся по колено в воде крестьяне были чересчур темны кожей, но вот гарцующие взад‑вперед всадники, хотя и не арийцы – значительно светлее...
– Да тут налицо дискриминация по расовому признаку! Эксплуатация человека человеком!
– Не ерничай, Жорка. – Николай передал бинокль Чебрикову. – Видите, вон там, граф...
– Как вы думаете, что это такое? Александров устало протер глаза:
– Не знаю, что это такое, но мне кажется, что это здание находится точно на том месте, которое нам нужно...
Солнце уже клонилось к горной гряде на западе, когда все попадающее в поле зрения, включая непонятное здание, было доскональнейшим образом изучено.
– Подведем итог, – начал ротмистр. – Судя по всему, здание непонятного назначения, вероятно, храм какого‑то божества, находится именно на указанном месте на карте. Возможно, переход, свойства которого знакомы аборигенам, и явился причиной постройки культового сооружения. Следовательно, если мы не хотим сворачивать с «тропы» куда‑то в совершенно незнакомые нам места, а это проблематично, во‑первых, потому что мы не знаем, действуют ли здесь знакомые нам переходы, а во‑вторых, отклонившись от маршрута, мы вполне можем попасть на красные линии Континуума, что приведет к неизвестным, возможно, плачевным для нас результатам. В‑третьих...
– Чего тут думать, – невежливо перебил ротмистра Конькевич. – В‑третьих, в‑четвертых... Нужно просто пробраться к храму и пройти в ворота. Если не пустят добром – прорваться силой. Верно, Николай?
Капитан был целиком и полностью согласен, но не хотел потакать расхрабрившемуся другу и только неопределенно пожал плечами, взглянув на Чебрикова. Тот, встретив его взгляд, тоже пожал плечами.
– Чего вы дергаетесь?! – Жорка вскочил на ноги и, схватив свою видавшую виды двустволку, закинул ее за плечо. Глаза под очками с треснувшим стеклом кровожадно блестели под закатным светом, растрепанные волосы торчали во все стороны. – Валя, скажи!..
Валя подняла свое поблекшее лицо и тихо промолвила:
– Я как все...
Граф снова пожал плечами.
– Ну, если все согласны, – тогда в путь... Но...
– Что «но»?
– Вы не видите ничего странного в этом значке?
Грязноватый ноготь ротмистра указывал на значок перехода, опять неуловимо видоизменившийся.
Теперь он имел вид синей окружности с тремя стрелками, обращенными в разные стороны, внутри. Две из них: правая и средняя были красного цвета, а левая – синего.
– Что бы это значило, а?
* * *
Самым коротким путем к невидимому в ночной темноте храму была одна из грунтовых дорог, вернее насыпей или даже дамб, поднимавшаяся метра на два над затопленными водой полями.
Конечно, на ней запросто можно было столкнуться, допустим, с ночной стражей, но брести по колено в воде, привлекая всеобщее внимание плеском, да к тому же в случае опасности не имея достаточного маневра, было еще неосмотрительнее.
– Стрелять только в самом крайнем случае! – строго предупредил Петр Андреевич, закидывая автомат за спину и обнажая верный «Дюрандаль». – Не хватало еще весь этот муравейник переполошить пальбой!
– А если...
– Я же сказал: только в крайнем случае. Александров молча отнял у Конькевича его берданку и закинул на плечо, под бочок к «Дегтяреву».
– А чем мне обороняться? – жалобно протянул нумизмат, поблескивая в свете луны линзами очков. Похоже, что его воинственность улетучивалась по мере приближения боевых действий в геометрической прогрессии.
Николай так же молча сунул другу в руку саперную лопатку с хорошо заточенным краем. По своему богатому опыту еще почти пятнадцатилетней давности он прекрасно знал, какое это грозное оружие. Правда, в умелых руках... Зато очень тихое.
Освободившейся рукой он задвинул Конькевича себе за спину, прошипев при этом:
– Не высовывайся понапрасну, вояка...
Ротмистр одобрительно похлопал коллегу по плечу. В данный момент он был занят обматыванием лезвия меча, тускло светившегося в лунном свете, свежесорванной травой.
– Удару, в случае чего, не помешает, – пояснил он вполголоса, хотя никто его ни о чем не спрашивал. – А до поры незаметен... Готовы?
– Минуту, – остановил его Александров и, подойдя к Кавардовскому, не обращая внимания на его протесты и сопротивление, туго завязал ему рот подходящей по размеру тряпкой, кажется, портянкой, но чисто выстиранной, предварительно запихав туда комок листьев.
– Носом сможешь дышать?
Князь не ответил, свирепо сверля капитана глазами и сопя, словно взбешенный носорог.
– Сможет, – ответил за пленника сам себе Николай. – Теперь готовы...
До храма спутникам удалось дойти без всяких происшествий.
Мощный хор мириад лягушек, по‑видимому вольготно чувствовавших себя в мелких водоемах, заглушил бы не только крадущуюся поступь нескольких человек, к тому же ступающих по мягкому грунту насыпи, напрочь лишенной какого‑нибудь твердого покрытия, а, наверное, даже грохот идущей на полной скорости танковой колонны. Луна же, к тому времени почти закатившаяся, словно вступив с путешественниками в сговор, практически ничего не освещала.
Отличающиеся беспечностью надсмотрищики «трудовой армии» даже не потрудились выставить охранение, лишь возле шатра, который находился метрах в трехстах слева по ходу маршрута маленькой группы, на фоне нескольких ярко пылающих костров выделялась темными тенями парочка‑другая лениво бродящих, сидящих у огня и стоящих, опираясь на копья, людей.
– Да‑а... – пробормотал себе под нос ротмистр еле слышно. – Ну и дисциплинка тут, скажу я вам. Нужно бы мне было, так я все это воинство голыми руками повязал бы...
Никто из спутников с предводителем не спорил.
Храм, не освещенный ни единым огоньком, черным угловатым монстром раскорячившийся на фоне звездного неба, встретил «миропроходцев» гробовым молчанием, если можно так выразиться в тот момент, когда рядом надрывает глотки неисчислимый лягушачий вокальный ансамбль.
Чебриков тихим свистом заставил товарищей остановиться, а сам неслышно скользнул вперед по направлению к входу, определенному еще засветло, абсолютно растворившись в чернильной тени.
Секунды и минуты напряженного ожидания тянулись словно столетия.
Наконец в темноте мигнул условный сигнал фонарика, и путешественники один за другим тихонько двинулись вперед.
Вблизи постройка, даже практически неразличимая в темноте, поражала своей грандиозностью. Вполне вероятно, что она была равна размерами знаменитому Нотр‑Дам де Пари или даже превышала его. Не было никаких сомнений, что причина возведения такого сооружения была не из мелких.
Стоило войти под гулкие своды коридора, ведущего куда‑то в глубь здания, как слаженный лягушачий хор потерял добрых три четверти мощности, позволяя слышать каждый шаг, эхом отдающийся со всех сторон.
Петр Андреевич, пользуясь своим прибором ночного видения, двигался вперед легко и уверенно, чего нельзя было сказать о его спутниках, постоянно спотыкавшихся о неровности каменного пола или натыкавшихся на какие‑то неожиданные выступы, преграждавшие путь в широком вообще‑то коридоре.
– Черт! Понаставили тут всякую... – прошипел сквозь зубы, забыв про соблюдение тишины, Жорка, чувствительно вписавшийся головой во что‑то разлапистое и каменное на ощупь, при этом, естественно, уронив на каменные плиты пола загремевшую, словно гонг, лопатку.