Последний ритуал

– Ну, ее тоже можно понять. Она переживает из-за твоей травмы, волнуется, как ты справляешься.
– Вполне нормально справляюсь! Как видишь, и приготовить могу, и дом в свинарник не превратил. Я просто сломал руку, Ань, и все. Поскользнулся и неудачно упал.
Сестре он решил озвучить ту же версию, что и Елене Васильевне: правда породила бы куда больше вопросов, чем ответов.
  
– Ага, «поскользнулся», – криво усмехнулась Аня и покачала головой. – Как не умел врать, так и не научился.
– А что не так? – опешил Макс.
– Ладно, это твой папа проговорился, что в тебя стреляли. Мы вчера засиделись с твоими родителями до полуночи: пили чай, обо всем разговаривали. В том числе и о тебе.
– И о чем же? – настороженно поинтересовался Макс.
– О том, что ты открыл собственное детективное агентство.
Макс чуть не подавился пюре, бросил на тарелку вилку и поспешно отпил из стакана воды. Папа до недавнего времени не подозревал, чем на самом деле занимается его сын. О даре медиума у Макса, помимо коллег, из близких знали только мама и друг Миша. Отцу, привыкшему к тому, что жизнь идет по простым и понятным правилам, принять такой «талант» сына было бы непросто. Поэтому Макс говорил, что занимается финансовыми вопросами в небольшой фирме.
– Твой папа с такой гордостью рассказывал о тебе! – обронила Аня с блестевшими от восторга глазами, и Макс все же поперхнулся водой.
Он считал, что разочаровал отца тем, что отказался от карьеры военного, хоть вуз, который закончил, считался престижным.
– Дядя сказал, что у вас было сложное дело, вы выследили опасного преступника, но тебя при его поимке ранили. Дядя предупредил, что это все – строжайший секрет на уровне государственной тайны, – понизив голос, проговорила Аня и с силой треснула закашлявшегося Макса по спине.
– Ну, примерно так и есть, – уклончиво согласился он, когда смог перевести дух. Видимо, папа все сложное и непонятное разложил на простые схемы и придумал для себя такую реальность. А может, на самом деле принял то, чем занимается его сын. Пока Макс находился в операционной, с его родителями поговорил Гвоздовский-старший. Станислав Родионович наверняка не стал ничего придумывать и рассказал о случившемся как есть. Вот уж кого не удивляют необычные способности обычных на первый взгляд людей…
– Я никому не проговорюсь, не переживай, – успокоила Аня. – Но это офигительно… Мой брат – детектив!
– Не офигительней, чем сестра – знаменитая модель, – парировал Макс.
Какое-то время они ужинали молча: Аня, видимо, прикидывала, какими еще секретными делами занимается ее брат. Макс же снова отчего-то думал о Гвоздовском-старшем: тот все же втерся, вплелся в их жизнь – и не вырвать, как сорняк. Познакомился и с родителями Марины, и с его собственными. Макс опасался, что Гвоздовский возьмет все под контроль, – и ошибся. Потому что они уже давно находились под колпаком у Станислава Родионовича.
– Макс? – вывела его из задумчивости Аня. – А вы поисками исчезнувших людей занимаетесь?
– Ну… Было дело, – настороженно ответил он. – А что?
– У меня одна подруга пропала. Виделись мы нечасто: я живу в Питере, она – в Москве. Но, когда обе работали в Милане, делили комнату. Мира классная девчонка…
– Кто? – без всякого интереса спросил Макс.
– Мира. Мирослава. Она пропала еще осенью, когда с двумя подругами поехала на избинг.
– Ку-уда? – изумился Макс, подумав, что ослышался.
– Избинг! Это сейчас модный вид ретрита. Погугли!
Макс хмыкнул, набрал в поисковике слово «избинг» и бегло пробежался взглядом по заметкам.
– Это сельский туризм, который набирает популярность. Отдых на природе в домиках, стилизованных под русские избы, – не выдержала его молчания Аня. – Есть отдых со всеми удобствами по типу «все включено»: дома напичканы всевозможной техникой. А бывает и аутентичный отдых в отреставрированных настоящих избах с минимумом современных удобств, зато максимально приближенный к жизни наших предков: сенокос, выпас скотины, рубка дров, сбор ягод и грибов.
Макс все это выслушал и усмехнулся, глядя на экран телефона:
– А вот и первые пострадавшие от полного соединения с природой. Какой-то бедняга наелся на таком «ретрите» мухоморов и отравился. Это, так понимаю, разновидность избинга «мухоморинг». А если во время сбора ягод нападут волки, то получится «сожратинг».
– Макс, я серьезно!
– И я серьезно. Судя по расценкам, такой отдых недешев, а в некоторых местах «отключение от цивилизации» себе могут позволить только очень богатые люди. Неужели какая-нибудь дочь олигарха или светская львица станут доить коров, носить воду в ведрах на коромысле, убирать в хлеву и стирать в речке?
– Если все правильно завернуть и подать, как, например, экологический и модный отдых, полное отсоединение от городской суеты, то люди будут записываться в очередь. Все дело в верном маркетинге, Макс! Вуаля, и светская львица уже с удовольствием чистит свинарник.
Он недоверчиво покосился на сестру, думая, что та шутит. Но нет, лицо Ани оставалось серьезным и даже немного взволнованным. Максу же сложно было представить какую-нибудь избалованную девицу, которая не держала в наманикюренных пальчиках ничего тяжелее пилочки, с коромыслом на плече. Да, с одной дочкой олигарха он водил тесное знакомство, но и Люсинда была совсем другой.
– Так что случилось с твоей подругой? – спросил он скорее из вежливости. Аня смотрела на него с таким видом, будто не знала, стоит ли продолжать. Похоже, он перегнул палку, дав волю неуместному здесь сарказму.
– Исчезла. Случай вышел довольно громкий: не только пропала узнаваемая модель, но и погибла популярная блогерша. А третья девушка, светская львица, амбассадор, перестала появляться на публике. О ней вообще нет новостей, хоть раньше она не сходила с таблоидов.
– Погоди… Как их зовут? – насторожился Макс. История напомнила ему ту, что днем рассказал Марк Гвоздовский.
Аня набрала воздуха и выпалила:
– Мою подругу зовут Мирослава Залецкая. На самом деле фамилия Кукушкина, но Мира сменила ее на более благозвучную. Она из очень простой семьи, всего добилась сама. Содержала маму и несовершеннолетнего брата-инвалида. Даже не знаю, как сейчас ее семья.
– Вы же подруги? – вскинул брови Макс, открывая фотографии красавицы-модели Мирославы. По типажу Мира была противоположностью Ане: голубоглазая блондинка со вздернутым носиком.
– Скорее приятельницы. Я знакома с ее семьей только заочно, по рассказам. О пропаже Миры узнала из новостей. Пыталась разыскать телефон ее мамы, но безуспешно.
– Ань, понимаешь, чтобы взяться за это дело, нужно заключить договор с заказчиком, – мягко сказал Макс.
– Да, поняла, – сокрушенно вздохнула она. – Это я загрузила тебя не подумав. К тому же вряд ли семья Миры потянет оплату всех расходов. Да и Мира пропала несколько месяцев назад, ее, может, уже нет в жи…
– Как звали других подруг? – перебил Макс, кликая на очередную ссылку в новостях, ведущую в блог погибшей во время отдыха некой блогерши Полины Скалкиной. С последней опубликованной фотографии смотрела девушка с азиатским скуластым лицом, одетая в льняное платье с вышивкой. «У меня ожидается крутой отдых! Потом все вам расскажу!»
Гвоздовский не назвал имена других девушек, но Макс почти уверился в том, что это была одна и та же история.
– Полина Скалкина и Зоя Уланова.
– Есть, – тихо пробормотал Макс, закрыл блог и отложил телефон. Возможно, он сбил с толку сестру и своим молчанием, и тем, что вернулся к еде. Но на самом деле он все обдумывал. Дневная история получила неожиданное продолжение.
  
– Макс? – вполголоса позвала Аня, будто боялась нарушить повисшую в кухне тишину. – А если я выступлю заказчиком? У меня есть возможность оплатить и ваши услуги, и расходы. Понимаешь, Мира пару раз крупно меня выручила. Однажды я даже рыдала на ее плече, когда…
– Погоди, Ань, – оборвал он – резковато, но для принятия решения хотелось тишины. Это дело вполне могло быть не по их профилю, к тому же связываться с Гвоздовскими не хотелось – в первую очередь из-за Люсинды и Марины. Но Макс сам же недавно установил в агентстве требование разделять личное и работу.