Связанная василиском (ЛП)

Продумано.
Соскальзывая с кровати, я намереваюсь найти свою одежду, но вместо этого нахожу красивый фиолетовый шелковый халат с огромными белыми цветами и зелеными листьями, висящий на крючке у двери. Ощущение, когда я надеваю его, потрясающее. Ткань так роскошно ложится на мою кожу и мгновенно приносит легкую прохладу из комнаты с климат-контролем. Я засовываю ноги в пару пушистых белых тапочек из гардеробной, затем шаркающей походкой направляюсь в угол комнаты, где стоит ванна. Она глубокая. Я не понимала, насколько глубокая, пока не подошла вплотную, но вниз ведут две ступеньки, и она выглядит достаточно большой, чтобы я могла сесть и погрузиться по шею, если наполню ее. Здесь также найдется место как минимум для двух взрослых, возможно, и больше. Так что, конечно, это наводит меня на мысли.
  
О, я собираюсь здесь немного повеселиться.
Первое, что стоит на повестке дня, — расслабиться в полной роскоши и насладиться своей невероятной удачей. Я открываю кран и позволяю ванне наполниться до краев. Затем я отбрасываю халат и тапочки в сторону и со стоном погружаюсь в воду.
Девушка могла бы слишком привыкнуть к этому. Мне лучше сделать так, чтобы он был доволен, потому что я уже на пути к зависимости от этой работы и от самого Эрсерро.
7
Эрсерро
Я нажимаю пальцем на сенсорную панель и спускаюсь в подвал. Темное, прохладное помещение давит на меня так же сильно, как и всегда. Я вяло передвигаюсь по каменному полу.
Я ненавижу это место.
Почему я провожу здесь дневные часы, когда мог бы быть снаружи, наслаждаясь солнцем и яркими красками прекрасного весеннего дня?
В поле зрения появляется его лицо, наполовину скрытое тенью, и у меня вырывается тихое шипение. Я должен попросить кого-нибудь починить освещение. Только я не могу допустить, чтобы кто-то из моих сотрудников стал свидетелем моего позора.
Он так же красив, как и всегда. Столетия не испортили его безупречную кожу и подтянутое телосложение.
Этого никогда не случится.
Он такой же сильный, молодой и красивый, каким был в тот день, когда я превратил его в камень.
Придвигаясь ближе, я поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки, но в последний момент уклоняюсь, не в силах вынести ощущения холодного камня там, где должна быть теплая плоть.
— Прости меня, — шепчу я.
Конечно, Беллус ничего не отвечает.
Были и другие.
Но никто не был мне так дорог. Когда я был молод, то бороздил мир, разрушая все, что хотел, пока не нашел нечто настолько прекрасное, что захотел сберечь. Конечно, я уничтожил и это тоже. Это был мой рок.
Теперь он ждет здесь, в темноте, вечный урок для меня, чтобы я был более осторожен. Действовал осмотрительно и причинял меньше вреда.
Но действительно ли я чему-то научился?
Возможно, я нашел способы не замораживать других, когда я этого не хочу, но эти способы предполагают сохранение дистанции. Установление барьера между мной и остальным миром. Было ошибкой привезти Тэмсин сюда. Приближать ее к себе.
Она — еще одно сокровище, которое стоит сберечь.
Только, как и в прошлый раз, я слишком эгоистичен, чтобы спасти ее от реальной опасности: от себя.
Я овладел ею меньше часа назад, но все еще хочу ее. Снова и снова. Я мог бы погружаться в нее еще и еще и никогда не быть удовлетворенным. Ее мягкость и красота согревают мою холодную кровь. Но если я возьму у нее то, что хочу, что останется?
Я не могу долго оставаться здесь, внизу. Холод уже пробирает меня до костей и высасывает энергию.
Со вздохом я поворачиваюсь и возвращаюсь на солнечный свет, чтобы понежиться в нем, пока могу.
После моего визита в подвал даже ранние весенние цветы потеряли свою живость. Я хмурюсь. Мне нужно отвлечься, и я знаю идеальное средство. Я позволяю своему хвосту увести меня обратно в то место, которого мне следовало бы избегать.
Вернувшись в дом, я нахожу свои очки и надеваю их. Я легонько стучу в ее дверь, прежде чем войти, надеясь, что она осталась и воспользовалась гостевыми комнатами, но опасаясь, что это не так.
— Тэмсин?
Плеск воды из ванны привлекает мое внимание.
— О, я сняла повязку с глаз, — она поворачивается ко мне, прикрывая глаза рукой, наполовину высунувшись из воды. Капли стекают по ее полной груди. Даже под темными очками я на мгновение ошеломлен.
Я прочищаю горло.
— В этом нет необходимости. Я в очках.
— О, хорошо, — она опускает руку и улыбается мне, и на мгновение я задаюсь вопросом, не меня ли заморозили в камень.
Да помогут мне Небеса, вода скользит по низу полных бедер и ласкает ее холмик, приглашая мой язык сделать то же самое. Мой взгляд опускается ниже, туда, где, я знаю, она сладкая и влажная и…
— Поехали со мной покататься, — я не могу получить ее сейчас. Я сказал себе, что буду сдерживаться. Смаковать ее медленно, раскрывая один за другим ее секреты. Я сказал себе, что не буду требовать больше, чем она может дать.
— Конечно. Дай мне только одеться.
Я должен отвернуться и дать ей немного уединения, пока она выходит из ванны и одевается.
Но я этого не делаю.
Вместо этого я упиваюсь тем, что жаждут попробовать мои руки и язык. Вода стекает с ее изгибов, и то, как подпрыгивают ее полные груди, когда она торопливо вытирается, заставляет мои руки сжаться в кулаки по бокам.
— Куда мы поедем? Куда-нибудь в особенное место?
Я следую за ней в гардеробную, как будто меня тянут за поводок.
— Никуда конкретно.
Это ложь. Я знаю маленькую бухточку примерно в часе езды отсюда, где солнце обжигает камни утеса, а ласковые волны набегают на берег, так что мне хочется уложить ее и поласкать ее киску.
— Я хочу воспользоваться прекрасной погодой, пока она длится. В этой стране всегда бывает ложная весна перед последними атаками зимы.
Она смеется.
— Как будто зима держится, отказываясь отпускать? — она застегивает лифчик на груди и поднимает чашечки, прикрывая груди, превращая их в восхитительные холмики.
Боги, она испытывает мою силу воли?
— Я думаю, зима очарована прекрасной весной и возвращается, чтобы увидеть ее, только для того, чтобы при этом разрушить то, чего она жаждет.
О чем я вообще говорю? Я всегда становлюсь таким сентиментальным после того, как побываю в подвале.
Тэмсин только смеется и откидывает волосы с лица после того, как натягивает платье.
— Как поэтично. Но ты говоришь так, будто они такие разные, хотя на самом деле это одно и то же. Оба сезона. Один следует за другим. Иногда в конце зимы и начале весны трудно сказать, что есть что.
Она улыбается мне и подмигивает, затем наклоняется, чтобы надеть кроссовки, пока я обдумываю ее слова.
— Может показаться, что это одно и то же, но в глубине души они разные. Один приносит смерть, другой — новую жизнь.
Тэмсин пожимает плечами.
— Одного не было бы без другого, так что, возможно, они работают вместе, — она берет свою сумочку. — Готова.
Я, нахмурившись, веду ее через главный дом к гаражу. Как ей удалось так красиво исказить мои жалобы, чтобы привести такой логичный, но оптимистичный аргумент? Почему я недоволен, что она не в таком плохом настроении, как я? Разве это не то, чего я хотел?
Я выбираю «Ягуар» и нахожу ключ на вешалке. Прошло немного времени с тех пор, как я выбирал эту машину. Мне, конечно, пришлось вернуться к своей двуногой форме, чтобы сесть за руль, поэтому я останавливаюсь, чтобы одеться. Тэмсин осматривает мою коллекцию, когда я поворачиваюсь к ней.
— Я задавалась вопросом, как бы ты сел за руль с хвостом.
Я пожимаю плечами.
— Компромисс, на который стоит пойти. Как и очки, — я постукиваю по оправе. — Пойдем?
Она садится на пассажирское сиденье рядом со мной, я открываю автоматические двери и медленно выезжаю за ворота. Как только я поворачиваю на открытый участок дороги, я выжимаю педаль газа и разгоняюсь до максимальной скорости. Мне нравится, как машина скользит на поворотах и цепляется за асфальт.