Связанная василиском (ЛП)

Тэмсин оглядывается по сторонам, на ее прекрасном лице появляется широкая улыбка.
— Ты всегда так водишь машину?
— Как именно? — я улыбаюсь. Уже могу предвидеть ее недовольство.
— Как сумасшедший, — она смеется, когда я вхожу в очередной поворот, нажимая на тормоза, чтобы позволить задней части машины уйти в занос.
— Я веду машину как человек, который по достоинству ценит то, на что способна эта красавица. Сделать что-то меньшее — значит потратить ее потенциал впустую.
  
Следующие двадцать минут мы почти не разговариваем. Но когда я заезжаю на парковку, я все еще улыбаюсь, и кислый привкус наконец покинул мой язык. Бухта расположена вдоль тропинки, которая отходит от главного пляжа. Она идеально, потому что мало кто утруждает себя исследованиями окрестностей. Главный пляж красив и спокоен и идеально подходит для утреннего купания и выгула собак. Воздух все еще не по сезону теплый, и с одной стороны автостоянки есть небольшой киоск с мороженым.
Я останавливаюсь, когда мы подходим ближе.
— Мороженое?
Обычно я не фанат, но есть что-то настолько простое и идиллическое в мысли о мороженом на пляже и наблюдении за тем, как ветер треплет ее великолепные рыжие волосы, что я не могу удержаться, чтобы не побаловать ее.
Кого я обманываю? Я просто хочу понаблюдать за тем, как она слизывает это с рожка, и представить, что ее язык используется для других целей.
— Нет, все в порядке. Спасибо.
Пожилой мужчина за прилавком одаривает Тэмсин долгим взглядом.
— Не волнуйся, дорогая, у нас здесь сорбет с низким содержанием жира. Почти без калорий, обещаю.
Я шиплю, услышав намек на ее размеры, но Тэмсин, кажется, не реагирует.
— О, все вкусы выглядят такими восхитительными. Не знаю, как бы я выбрала только один.
Он смеется.
— О, я понимаю. Это не должно быть проблемой для такой большой девочки, как ты. Держу пари, у тебя здоровый аппетит.
Я ожидаю, что Тэмсин ответит ему остроумной репликой, но она только улыбается и качает головой. Я удивленно оглядываюсь на нее, когда мы отходим от прилавка. Я показываю ей место, где тропинка делает поворот.
— Почему ты всегда так добра к глупым людям?
Она хватает меня за руку, когда земля под ногами становится неустойчивой, и поднимает на меня взгляд. Я бы хотел перекинуться. Это значительно упростило бы путь, но в наши дни раздеваться на публике проблематично, поэтому я сопротивляюсь этому желанию.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она меня.
— Тот парень там, в киоске. Я знаю, что ты вполне способна защитить себя. Так почему же ты этого не сделала?
Она пожимает плечами.
— Зачем?
Я некоторое время обдумываю ее слова. Когда мы поворачиваем на юг, то подходим к тому месту, где солнечный свет касается скал. Я увожу ее с тропинки к скамейке, наполовину скрытой низкорослыми кустами.
— Тут мило, — она доброжелательно улыбается мне.
Я хмурюсь.
— Не уклоняйся от ответа.
— Я не уклоняюсь. Нет смысла отчитывать людей. Это не изменит их мнения. Они будут видеть меня такой, какой захотят.
Я складываю руки на груди.
— Я на это не куплюсь. Ты прилагаешь много усилий, чтобы произвести хорошее впечатление. Я видел тебя. В казино с этим мудаком-драконом.
Она смеется.
— Чалдро? Он, не так ли?
— Да. Так почему ты добра к нему?
— Я мила с ним, потому что он платит.
— Значит ли это, что ты не говоришь мне всего, что думаешь? Ты просто потворствуешь мне, как поступаешь с ним?
Она прикусывает губу, глядя вниз, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом.
— Нет. С тобой это трудно. Я говорила себе больше стараться, но вот я здесь, говорю первое, что приходит мне в голову, — она пожимает плечами. — Кажется, я ничего не могу с этим поделать.
Приподняв ее подбородок, я снова встречаю с ней взглядом.
— Не надо. Я не хочу, чтобы ты сдерживалась. Я хочу, чтобы ты была открыта со мной.
Намек на улыбку играет на ее губах.
— Договорились. Но сделаешь ли ты то же самое?
Я делаю паузу. Есть некоторые вещи, о которых я бы предпочел не говорить. И все же я киваю.
— Да.
Мы сидим, пока солнце не скатывается за горизонт и Тэмсин не начинает дрожать. На обратном пути мое тело одеревенело и вяло, но меня это нисколько не волнует. Мне было приятно находиться рядом с ней, даже если я не прикасался к ней. Я не знаю, что делать с этим чувством. Такого у меня не было уже много веков.
Итак, как всегда, я разливаю его по бутылкам, чтобы где-нибудь сохранить и подумать о нем позже.
8
Тэмсин
Когда мы приближаемся к большой зеленой улице, где находится особняк Эрсерро, он кладет руку мне на бедро.
— Останешься на ночь?
Я удивлена. Он звучит почти сентиментально. Никогда бы не подумала, что он такой. Я смягчаю голос, чтобы сообщить ему неприятную новость.
— Я не могу остаться. У меня есть кошка, которой нужен ужин!
— Ах, — он молчит, пока мы ждем, когда откроются автоматические ворота. И всю дорогу по подъездной дорожке.
Я, наверное, разозлила его. Он из тех парней, которые привыкли получать то, что хотят. Я ломаю голову в поисках шутки или комплимента, которые подняли бы ему настроение.
Эрсерро выходит из машины и открывает мою дверь, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти. Когда я беру ее, он притягивает меня ближе к себе, другой рукой прижимая к своему телу.
— Тогда я должен овладеть тобой снова, прежде чем ты уйдешь, — его голос становится низким. Глубокий и насыщенный, он нежно скользит руками по моим бедрам, касаясь самой сути моего существа своим ласкающим прикосновением.
Я пытаюсь рассмеяться, но выходит немного сбивчиво.
— Я не уверена, что ты действительно овладел мной в прошлый раз, не так ли?
Уголки его полных губ приподнимаются в улыбке, и я больше не беспокоюсь, что разозлила его.
— О, правда, цветочек? Я оставил тебя разочарованной?
Я качаю головой.
— Едва ли, но у меня сложилось впечатление, что ты хотел большего, чем минет.
— Я действительно хочу большего. Намного большего. Всего, что ты можешь дать. Теперь я хочу, чтобы ты пошла в свою комнату и приготовилась принять меня.
— Хорошо.
— Обнаженная, с завязанными глазами, лицом к кровати, положив руки на матрас, — так я хочу тебя.
Да, мои ноги дрожат от мрачного обещания в его голосе. Я спешу через дом в гостевые апартаменты, на ходу снимая обувь и одежду. Мое сердце бешено колотится в груди, а влага скапливается в киске, и я гадаю, как долго его ждать.
Как только завязываю глаза, я двигаюсь на ощупь вдоль края матраса, пока не нахожу то, что, как мне кажется, является серединой кровати. Я не решаюсь поднять повязку на глазах, чтобы проверить, вдруг войдет Эрсерро и застукает меня за этим занятием. Мне не нужно спрашивать, как бы он разозлился, если бы я это сделала.
Я наклоняюсь вперед, выгибая спину и выставляя напоказ свою голую задницу, раздвигаю ноги немного шире, чтобы насладиться прикосновением прохладного воздуха к моей пизде.
Черт возьми, от одного этого ожидания я стала еще влажнее. Небеса знают, какой я буду, когда он действительно доберется до меня.
Мгновение спустя я слышу тихий щелчок замка двери и шуршание его хвоста, скользящего по полу.
У меня перехватывает дыхание.
Соски напрягаются.
— Очень хорошо, — слова звучат так близко к уху, что по мне дрожь возбуждения пробегает.
Я прикусываю губу, предвкушая его прикосновение.
Прохладная рука Эрсерро ложится на мой зад, и он вздыхает.
— Такая теплая. Боги, я мог бы обвиться вокруг тебя и нежиться в этом тепле, — рука скользит вверх по моей спине и подталкивает прогнуться еще сильнее, прежде чем подняться вверх, схватить меня за волосы и приподнять голову. — Ты такое гребаное сокровище, цветочек. Никогда не забывай об этом. Никогда не позволяй никому заставлять тебя чувствовать, что это не так.