Не говори «прощай»!

Шхуну, напоминавшую корабль карибских пиратов в миниатюре, украшали великолепные сиденья, обтянутые красным бархатом. Когда Китти и Макс уселись, команда гребцов в красивой униформе взялась за весла, шхуна отчалила, и с кормы, на которой расположились музыканты с ситарами и барабанами, полилась чарующая мелодия. От воды поднимался туман, смешиваясь с ароматом цветущих лотосов, во множестве росших в озере.
Волшебный, переливавшийся огоньками силуэт летнего дворца приближался. Возведенное из резного белого мрамора, это огромное сооружение, которое занимало весь остров площадью четыре акра, оставляло тем не менее впечатление необычайной легкости и изящества. Поэты на протяжении столетий воспевали его как самый романтический дворец в мире, соединивший в себе бесчисленные дворики, украшенные куполами павильоны, садики с фонтанами, построенными так, чтобы задерживать свежий ветер с озера. Издалека он напоминал упавшую в воду бриллиантовую диадему, и Китти подумала, что луна и звезды — не более чем скромный фон для всей этой красоты.
Вскоре шхуна причалила к северному крылу дворца. От пристани вверх вела короткая мраморная лестница. Поднявшись по ней, Китти вошла во внутренний двор и обомлела — ей показалось, что она попала в Зазеркалье, фантастическую страну неземной роскоши: кругом резной мрамор, великолепные фрески, витражи, фонтаны, изумительной красоты цветущие и благоухающие растения; казалось, время повернуло вспять и из-под ближайшей арки вот-вот выйдет всемогущий падишах в окружении блестящих придворных, а среди цветов обнаружатся томные принцессы, вкушающие сказочные плоды.
Слуги повели Китти и Макса мимо группы танцовщиц в стиле катхакали, которые с большим искусством изображали сцену из эпоса «Рамаяна», причем одна женщина танцевала с восемью поставленными друг на друга глиняными горшками на голове, которые образовали стопу фута четыре высотой. Увидев приближавшихся гостей, слуга быстро взобрался на лестницу и поставил на голову танцовщицы еще три горшка; к удивлению Китти, женщина легко удержала их на голове, продолжая грациозно двигаться в такт музыке.
Когда слуга отворил перед гостями двери комнаты, у Китти захватило дух — просторное помещение, оформленное в бело-золотых тонах, поражало воображение восточной роскошью. Выходившие на озеро окна закрывали резные, в арабском стиле, экраны и пышные занавеси из белого, шитого золотом шифона. Изрядную часть комнаты занимала огромная кровать с балдахином, накрытая белым покрывалом, в которое были вшиты маленькие круглые кусочки зеркал, сверху свешивались тонкие позолоченные цепочки, образуя своего рода полог, который мелодично позвякивал при малейшем колебании воздуха. Мебель тоже была белая, украшенная позолоченной резьбой в виде прихотливого сплетения листьев. Единственным ярким пятном в этом бело-золотом царстве оказалось украшение из перьев павлина на стене, искусно соединенных так, чтобы воссоздать природное великолепие и пышность хвоста птицы. Облицованные мрамором полы были устланы удивительными шелковыми коврами ручной работы, казавшимися бело-золотыми под одним углом и становившимися сине-зелеными под другим.
— Ваши вещи уже распакованы, мэмсаиб, — доложил слуга на хинди. «Очевидно, сопровождавшие махарану люди сообщили дворцовой челяди, что я говорю на их языке», — сообразила девушка, радуясь этому проявлению внимания.
— Фрукты и вино на столе, — добавил с поклоном слуга, открывая дверь на маленький восьмиугольный балкончик, где вкупе с двумя мягкими стульями стоял и небольшой столик. Китти представила себе, как прекрасные затворницы удайпурских дворцов, жены и дочери махараны, прячась на таких же балкончиках от нескромных взглядов, пьют ароматный чай и разглядывают далекий, запретный для них мир.
— Вы можете здесь позавтракать, если пожелаете, — предложил слуга. — Когда встает солнце, вид отсюда на город и Городской дворец особенно хорош.
Потом он открыл окна, выходившие на озеро, зажег несколько свечей и выключил электрический свет. На их глазах произошло маленькое чудо: потолок превратился в ночное небо — это тысячи вделанных в него маленьких зеркалец заблестели и замигали, как звезды, когда пламя свечей поколебал легкий ветерок с озера. Потрясенная, Китти ахнула.
  
— У нас в Раджастане любят использовать зеркала для украшения, — объяснил слуга. — Если вам что-нибудь понадобится, мэмсаиб, дерните за шнурок на стене, и ваше желание будет тотчас исполнено. А теперь, сэр, — обратился он к Авели уже по-английски, — я покажу вам вашу комнату.
Слуга и Макс вышли, а Китти осталась стоять посреди своего нового жилища, ошеломленно уставившись на потолок. Ей действительно показалось, что на нее смотрят яркие раджастанские звезды — это было захватывающе красиво и необычайно романтично.
Вдоволь налюбовавшись игрой света на потолке, она потрогала рукой сделанный из цепочек полог, который ответил ей нежным перезвоном, коснулась прозрачных занавесей на окнах, погладила роскошное украшение из павлиньих перьев, словно хотела убедиться, что все это ей не приснилось, и заметила на туалетном столике большую чашу с водой, в которой плавали, источая пряный аромат, цветки жасмина. Обрадованная, Китти сбросила вечернее платье, оставшись лишь в шелковой нижней сорочке, и, намочив мягчайшее полотенце, заботливо положенное возле чаши, принялась обтирать разгоряченное тело. Воздух наполнился благоуханьем, мокрую кожу приятно холодил ветерок. Китти бросила взгляд на открытые окна — вдалеке виднелась набережная и освещенный огнями Городской дворец, напоминавший сказочную крепость. Яркий свет луны делал покрытую рябью поверхность озера похожей на жидкое серебро. Китти показалось, что она осталась с этой волшебной ночью один на один.
Но вскоре очарование разрушил скрип входной двери. Китти обернулась — это вернулся Макс. Он был уже без жилета, элегантный галстук развязан, его концы небрежно свесились на грудь, из расстегнутого ворота рубашки выглядывали темные завитки волос. Он выглядел так, словно торопился как можно скорее придать себе неофициальный вид. Стоя в дверях, он взлохматил свои аккуратно причесанные волосы, и несколько прядей залихватски упали ему на лоб. Он был так красив, что сердце Китти дрогнуло.
— В жизни не видела ничего более прекрасного, чем этот дворец, — переведя дыхание, проговорила она. — А вы?
— Разве тюрьма может быть прекрасной? — буркнул он. — Пока вы тут любовались звездами да луной, мое внимание привлекло совсем другое — в озере полно крокодилов. Мне еще не доводилось видеть такого количества этих бестий в одном месте.
Китти вздрогнула — крокодилы, какой ужас!
— Отсюда можно выбраться только на шхуне махараны, — продолжал Макс, — которая уже отплыла обратно на берег. Кстати, все подходы к пристани тщательно охраняются. Так что наш высокий друг практически лишил нас возможности самостоятельно передвигаться по городу, а значит, и возможности добраться до Городского дворца и рубина.
— Не думаю, что из-за этого стоит беспокоиться, — уверенно заявила Китти.
— Тогда вы, должно быть, знаете больше, чем я.
— Можно сказать и так.
— Не поделитесь с партнером?
Она повернулась и посмотрела на него. В мерцающих огоньках зеркал он напоминал героя какого-нибудь любовного романа.
— Видите ли, я собираюсь оказаться в его спальне, несмотря на крокодилов, охрану и… вас.
— И как же вы сотворите это маленькое чудо?
— Я соблазню махарану.
  
14
 
В комнате воцарилась гробовая тишина. Макс молча окинул Китти мрачным взглядом с головы до ног, и только сейчас она сообразила, что на ней нет ничего, кроме тонкой шелковой рубашки.
— Черт бы тебя побрал! — вдруг вполголоса выругался он.
Китти возликовала в душе — он ревнует! Она специально сказала, что соблазнит махарану, чтобы испытать Макса. Этот план возник у нее еще за ужином в доме Хингэма. Она ведь заметила, что интерес, проявляемый к ней властителем Удайпура, Макса явно раздражает. Но как сломить его сопротивление, заставить проявить свои истинные чувства?