Не говори «прощай»!
— Начало положено, — продолжала Китти тем же легкомысленным тоном. — Махарана дал мне ясно понять, что я его интересую как женщина. Он думает, что я замужем, поэтому может не опасаться, что я буду иметь на него какие-то виды в дальнейшем. К тому же вы очень удачно мне подыграли, изобразив брюзгливого мужа, — к слову сказать, очень натурально. Такое впечатление, что у вас уже была возможность попрактиковаться.
— Ничего удивительного, я брал пример с вашего приятеля Мортимера, — выдавив улыбку, в тон ей ответил Авели.
— О, мы оба знаем, какой вы отличный актер, как ловко прячете свое собственное «я», — любезно проговорила Китти, сделав вид, что это комплимент. — Вы так блестяще сыграли свою роль, что мне осталось только воззвать к его мужским инстинктам. Мне кажется, его величество просто спит и видит, как итальянская графиня соблазняет его за спиной у собственного мужа.
— Но мы об этом не договаривались!
— О чем именно?
— Чтобы завладеть рубином, совсем не обязательно прыгать в постель бог знает к кому, вот о чем! Есть ведь и другие возможности.
— Но какие? Вы сами только что сказали, что мы попали в практически безвыходную ситуацию. Кроме того, я уже прыгнула в вашу постель, как вы изящно выразились, так что одним мужчиной больше, одним меньше — какая разница?
— Со мной все было совсем иначе, ведь вы думали, что я…
— Что вы Кэмерон? Это не имеет никакого значения, ведь я, как выяснилось, не знала вас по-настоящему ни тогда, ни теперь. Вы для меня такой же незнакомец, как и махарана, то есть именно бог знает кто, как вы только что сказали. Так какая разница? В конце концов, какое вам до меня дело? Вы же не питаете ко мне никаких чувств. Я свободная, независимая женщина. Сейчас, слава богу, 1909 год, мы живем в эпоху эмансипации. Я вправе делать что хочу и с кем хочу.
— Насколько я знаю, вас не назовешь опытной соблазнительницей, — заметил Авели. Похоже, он не верил ни единому ее слову.
— Помилуйте, разве здесь нужен какой-то особенный опыт? — махнула рукой Китти. — Соблазнить мужчину — что может быть легче?
— У вас, наверное, уже готов план действий?
Девушка задумалась — на самом деле у нее не было намерения соблазнять своего высокородного поклонника, но если она хотела заставить Макса открыть его истинное лицо, то его нужно было убедить в обратном, поэтому она сказала:
— Если учесть, что махарана питает ко мне интерес как мужчина, как мы с вами уже установили…
— Думаю, сегодня вечером это было очевидно всем, кто присутствовал на приеме, — неохотно согласился Макс.
— Значит, надо положиться на природу, — ответила Китти, торжествуя: в его голосе явственно слышалась ревность! — а там видно будет. Доверимся инстинктам моего женского естества.
— Что вы имеете в виду?
Китти притворилась, что размышляет.
— Вообще-то у вас больше опыта по части обольщения, чем у меня, — после небольшой паузы сказала она. — К какому способу вы бы посоветовали мне прибегнуть? Прикинуться скромницей? «Ах, ваше величество, не смотрите на меня такими страстными глазами, вы заставляете меня краснеть!» Или лучше прижаться к нему как бы случайно, вот так? — Она обошла Макса, слегка задев его плечом и на мгновение прильнув к нему спиной. — Потом надо дать махаране понять, разумеется, деликатно, что поцелуй украдкой весьма приятная вещь.
Она повернулась, встала на цыпочки и придвинулась к Авели, обольстительно раскрыв губы. Он потянулся к ним, как будто его влекла какая-то неведомая сила, слишком могучая, чтобы ей можно было сопротивляться. Ощутив его дыхание с легким ароматом коньяка, она отскочила в сторону и продолжала:
— Еще один неплохой прием — нагнуться за чем-нибудь на глазах у махараны, чтобы он мог оценить мою… гм… фигуру, — отвернувшись, она наклонилась, как будто поднимая что-то с пола, и оглянулась — взгляд Макса был прикован к ней — горячий, полный страсти. Китти поняла, что ее уловка сработала.
— Или, по-вашему, лучше перейти к делу без обиняков? — Она выпрямилась и, покачивая бедрами, направилась к нему медленной, томной походкой женщины-соблазнительницы. — «Я слышала, ваше величество, — промурлыкала она, снова прижимаясь к нему, — что вы прячете очень красивые драгоценные камни. Может быть, вы мне их покажете?» — Она положила руку на выпуклость на брюках Макса и вскрикнула, с невинным видом хлопая глазами. — О, этот способ весьма эффективен!
— А вы не боитесь, — отведя ее руку, ответил он чуть хрипловатым от волнения голосом, — что ваш план сработает совсем не так, как вы ожидаете?
— Что вы имеете в виду?
— Что ваш обожаемый махарана окажется вовсе не таким джентльменом, каким вы его считаете? Вам не приходило в голову, что в один прекрасный момент он поступит с вами весьма грубо?
— Ну я не знаю. Чем же мой план нехорош? Допускаю, что он несовершенен, ведь по части обольщения мне далеко до такого мастера, как вы.
— Я только хотел сказать, что в результате ваших не таких уж безобидных опытов властелин Удайпура запросто может превратиться в одного из тигров, на которых он так любит охотиться. Похоже, он знает толк в застенках, вдруг он вас похитит? Возьмет вас вот так, — с этими словами Макс поймал Китти за запястья, — наденет наручники, — он медленно, стараясь не причинить боли, отвел ей руки за спину и соединил их, так что Китти оказалась в его объятиях.
— Ты забываешь, Тигр, что я умею выпутываться из самых трудных ситуаций и обводить вокруг пальцев даже диких зверей! — заявила Китти с томной улыбкой и выскользнула из его объятий. — Махарана не посмеет ко мне даже пальцем прикоснуться, если я ему не позволю, понятно?
— Но он может быть очень настойчив… — заметил Макс и мягкой пружинистой походкой направился к Китти, при этом туго натянувшиеся спереди брюки недвусмысленно указывали на его готовность вступить в любовную игру, которую она затеяла. Китти попятилась и отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в деревянную опору балдахина. Макс тотчас схватил шутницу в объятия и стал медленно тереться о ее бедра. Китти почувствовала, как в ее сокровенной глубине разливается тепло желания, она затрепетала и испустила томный вздох…
В глазах Макса блеснул торжествующий огонек, тотчас отрезвивший молодую женщину. Вырвавшись, она прыгнула на кровать, перекатилась по расшитому зеркальцами покрывалу на другую сторону и соскочила на пол.
Макс проводил ее странным взглядом и пожал плечами, признавая поражение:
— Ладно, вы доказали, мисс, что сможете постоять за себя. Что дальше?
В полумраке, среди мерцавших, как звезды, зеркалец, он вдруг показался Китти таким отчужденным, холодным…
— Правители-раджпуты любят девушек-танцовщиц, не так ли? — спросила она.
— А кто не любит? — снова пожал он плечами.
— Я могла бы станцевать для него, показать, так сказать, свой товар лицом.
Она думала, что Макса передернет от таких слов, но он остался совершенно спокоен, только спросил:
— А вы умеете танцевать?
— Разве вы забыли? Я — из породы кошачьих, и если мы, кошки, что-то и умеем, так это двигаться!
Подбежав к нему, она легонько толкнула его в кресло и самодовольно улыбнулась:
— Сейчас увидите, Макиавелли!
Вообще-то Китти никогда специально не училась индийским танцам, но когда-то, еще ребенком, ей довелось увидеть на каком-то приеме танец живота, который, кстати, показался ей тогда ужасно нелепым. Она никак не могла понять, почему мужчины не сводили глаз с вилявшей задом и бедрами танцовщицы. Чувствуя на себе обманчиво сонный взгляд небрежно развалившегося в кресле Макса, она стала подражать той танцовщице и вдруг ощутила сладострастное томление в бедрах. Оно само подсказывало ей движения. Макс как будто играл на каком-то волшебном инструменте неслышную мелодию, подчинявшую себе тело Китти.
Двигаясь медленно, с кошачьей грацией, она не сводила глаз с «музыканта» и все сильнее возбуждалась, радуясь, что он видит ее полуобнаженное тело, запретное и манящее. Его темные глаза ласкали ее напрягшиеся под тонким шелком соски, ее прелестные груди, то разъединявшиеся, то вновь соединявшиеся в такт движениям, и Китти впервые в жизни почувствовала себя настоящей соблазнительницей, ощутила власть бесстыдно обнаженной и одновременно загадочной женской плоти, способной пробудить в мужчине животную страсть.