Ледяное озеро
— Я сам не слишком люблю болотистую местность, — согласился друг. — Ничего, скоро увидим холмы, а завтра уже будем кататься по льду или с гор на санях.
— Говорят, шестнадцать лет прошло с тех пор, как озеро полностью замерзало в последний раз. Не могу дождаться, чтобы воочию увидеть эту картину и встать на коньки. Я хожу на каток в Лондоне, но ничто не сравнится с катанием под открытым деревенским небом.
— А я ведь был там шестнадцать лет назад.
— В Уэстморленде? Той зимой, когда озеро сковал лед?
— Да, той самой.
— Сколько же тебе было лет?
— Двенадцать. Каникулы тогда не слишком-то удались для нашей семьи, потому что я сильно простыл и заболел воспалением легких. После этого мы ни разу не ездили на озера. Моей матери совсем не улыбалось опять отправиться на север.
— Значит, ты не был здесь целых шестнадцать лет? Неудивительно, что ты не проявил энтузиазма, когда я позвонил тебе и изложил свой план. Ничего странного, если учесть, что мальчишкой ты пережил тут неприятные времена.
— Если я тотчас не ухватился за твое предложение, то только из-за беспокойства по поводу работы, вот и все. Рад, что мой шеф почти силком вытолкнул меня отдохнуть. Я намерен провести все отпускное время на льду или на снегу. Слишком долго был заперт, как в клетке, и мне необходимо восстановить форму.
Последние мили пути казались медленными и томительными: ехать пришлось по темной и обледенелой сельской дороге. Мощные фары выхватывали из мрака замысловатое ледяное кружево придорожной живой изгороди, выискивая сомнительные проходы среди стволов и ветвей. Приятели очень обрадовались, достигнув наконец отеля, где заботливый мистер Диксон проводил их в комнаты с низкими балочными потолками, поскрипывающими деревянными полами и стенами, обшитыми деревянными панелями. По стенам развешаны потускневшие от времени гравюры, оправленные в рамки географические карты и разнообразная медная утварь. В каминах потрескивал огонь, а внизу, где друзья дожидались обеда, в широком старинном каменном очаге, согревая пространство, пылало огромное бревно.
Отель был полон, и все беседы велись только об озере.
— Схватывается отменно! — воскликнул мужчина средних лет с кустистыми усами. — Вы привезли с собой коньки?
— А как же. Конечно, привезли, — ответил Фредди. — На лед — первым делом, это обязательно, верно, Майкл?
Майкл разомлел от тепла очага и почти уснул, но кивнул в знак согласия.
— Я где-то читал, что в прошлом году, когда озеро замерзало, прямо на льду устраивали большие костры, — сказал Фредди.
— Меня бесполезно спрашивать, — промолвил Майкл. — Я мало что помню о той зиме.
— Да, точно, так и было, — подтвердил хозяин отеля, подходя, чтобы позвать своих гостей к обеду. — Устанавливали жаровни, чтобы можно было поджарить каштаны и согреть руки. Ну и большой костер тоже. Были такие, которые катались, держа в руках пылающие факелы, — о, на это зрелище стоило посмотреть!
— Прямо какое-то аутодафе на льду, — пробормотал Фредди, вместе с другими постояльцами энергично приступая к супу.
Оказалось, что друзья сидят за одним столом с тем усатым мужчиной и двумя молодыми женщинами. Человек представился юрисконсультом из Манчестера; молодые женщины, улыбнувшись, назвались физкультурными тренерами. Одна из них сообщила, что любит зимние виды спорта, и высказала мнение, что замерзшее озеро — это лучшее, что может быть.
Милые, простые люди, думал Майкл, поедая суп и с рассеянно-ленивым удовольствием оглядывая маленькую столовую. За соседним столом сидела семья: отец, мать и двое темноволосых сыновей — примерно четырнадцати и шестнадцати лет. Белокурая младшая сестра сосредоточенно катала из хлеба шарики и бросала в суп, несмотря на протесты матери. Еще один человек — постарше, худой и высокий — сидел в одиночестве за маленьким столиком; в глазу у него был монокль, а рядом с тарелкой лежала раскрытая книга. Мирные, спокойные постояльцы, наслаждающиеся отдохновением от работы и повседневных забот — так же как и он сам.
Обычные люди, которые, вероятно, скоро будут втянуты в пламя войны, — если прав окажется в своих прогнозах Джайлз Гибсон. Майкл спрашивал себя, не предвосхищение ли близкой войны являлось причиной ощущения легкого беспокойства, которое он иначе не мог объяснить. Скорее все-таки просто усталость после долгого, холодного переезда в машине.
— Говорят, сюда, на озеро, прибыла какая-то ослепительная американка и сняла домик на весь праздничный сезон, — сообщила молодая женщина, сидевшая рядом с ним. — Ее никто не видел, но служащая на почте уверена, что это кинозвезда.
Юрисконсульт рассмеялся.
— Для людей в подобном месте всякая заезжая американка непременно кажется кинозвездой. Что здесь делать кинозвезде?
— Кататься на коньках!
— В Америке множество мест, где можно заняться зимними видами спорта, моя дорогая. Нет нужды ехать через всю Атлантику за льдом и снегом. Для нас это целое событие, ведь мы нечасто видим такую холодную погоду, но американцам это все нипочем, поверьте моему слову.
Женщина выглядела разочарованной.
— Я все-таки надеюсь, что она какая-нибудь знаменитость. Если так, я хотела бы взять у нее автограф.
— Если она знаменита и приехала в такое место — то, очевидно, путешествует инкогнито и не скажет вам спасибо за то, что вы станете просить у нее автограф, — заметил Фредди. — Мы увидим ее на льду в темных очках и с шарфом, закрывающим пол-лица, а также в какой-нибудь бесформенной одежде, чтобы не узнать ее по ногам. Вам же известно, что у всех кинозвезд красивые ноги.
Молодые женщины захихикали, услышав его замечание.
— Ее сопровождает мужчина — так сказала мне женщина с почты. Муж, я полагаю, но с этими киноартистами никогда нельзя знать наверняка, вы как считаете?
Женщина за соседним столом метнула в ее сторону нахмуренный взгляд, неодобрительно поджав губы. Ее сыновья жадно прислушивались к разговору об американской гостье, мать строго глянула на них и тут же завела весьма скучную беседу о том, достаточно ли теплым для такой морозной погоды окажется шарф, который она купила дядюшке Бобби.
После обеда юрисконсульт повлек Фредди в бар сыграть в полпенни [22].
— Я уже столько лет не играл, — признался Фредди.
— Отлично, тогда я у вас выиграю. Это лучше, чем сражаться с местными, они на полпенни собаку съели.
Майкл, с трубкой в руке, лениво побрел вслед за ними в комнату, служившую баром и гостиной, и заказал себе бренди.
— И что-нибудь для вас, — прибавил он, обращаясь к хозяину.
Он уселся подле огня, и через минуту-другую хозяин присоединился к нему с оловянной кружкой в руке. Они сидели в дружелюбном молчании, пока Майкл раскуривал трубку, а затем хозяин произнес:
— Мы очень довольны, что вы с доктором Керром смогли приехать, мистер Рексхем. Мы были в некотором роде поставлены в тупик насчет этих освободившихся комнат. Вы скажете, что в такую погоду, как нынче, нет проблем найти постояльцев, но дело в том, что мы уже отказали двум приезжим, и вышло бы нескладно, если бы вы не приехали и комнаты остались пустовать. Те двое твердо вознамерились их занять в этом случае, а я бы не хотел иметь их под своей крышей.
— И что же в них было не так? — лениво спросил Майкл, наблюдая, как дым от пламени, змеясь, втягивается в трубу.
— Если бы вы их видели… — Хозяин поморщился и покачал головой. — Как только они вошли сюда и стали меня спрашивать, я сразу подумал: эге, тут дело нечисто, есть над чем подумать, и если эти двое не сулят нам неприятностей, то я не Роберт Диксон. Уж очень короткие волосы у одного из них. Конечно, нет ничего плохого в коротких волосах, но вовсе не обязательно выглядеть так, будто собирался сам с себя бритвой снять скальп. Я бы назвал подобную шевелюру щетиной. Так выглядел тот, что повыше ростом. Но все разговоры вел не он, а другой. У того тоже короткие волосы, но он больше походил на джентльмена, если вы понимаете, что я имею в виду. И речь гладкая. Мне даже показалось, что раньше я его где-то видел, но жена говорит: нет, просто игра воображения.