Мелкие трудности (СИ)

Первый прыжок, мои когтистые лапы выбросили назад землю, а тело почти бесшумно полетело вперёд, раздвигая собой прохладный воздух. Добыча почуяла опасность и повернула голову в мою сторону, когда мои лапу уже вновь вбивали когти в землю для нового прыжка. Я лечу вперёд, жертва осознала что видит хищника, в её глазах страх и она встаёт, одной рукой отталкиваясь от земли, а другой нащупывая на поясе свой железный клык. Поздно, мои лапы вновь коснулись земли, я вновь делаю прыжок, на этот раз финальный. Добыча почти встала в полный рост, его железо наполовину извлечено, но мои когти разрывают плоть его руки, а пасть смыкается под подбородком жертвы. Мои челюсти мощны, зубы остры, а шея такая тонкая, что я перекусываю её, одним движением головы отрывая башку врага от торса.
Тело ещё падает, а я уже делаю следующий прыжок к новой жертве. Она встала, её железный коготь направлен в мою сторону. Но в её холодных глазах непонимание, а ночной ветер доносит аромат страха хищника, который столкнулся с тем, для кого он сам еда. Мои лапы вновь ударяются о землю лишь для того, чтобы опять отправить тело в прыжок. Ещё одна жертва, та что наверху, извлекла что-то из своей одежды. Шерсть на загривке встаёт дыбом от предчувствия опасности и я прыгаю не прямо, а по диагонали. Рядом со мной о землю ударяется флакон с чем-то отвратительным и разбивается, но лечу вперёд слишком быстро, чтобы брызги задели мою гранитно-серую шкуру, лишь за спиной слышно шипение. Лапы снова касаются земли, опять прыжок по диагонали. Так должно бежать при обстреле. Я ещё не бывал под ним, но знаю, что нужно двигаться зиг-загами. И приближаюсь к добыче, в которой страх возобладал над разумом. Рука с железным когтем дрожит, глаза выпучены, она хочет бежать, но воля её вожака не даёт ей сделать ни шага от меня, выигрывая время. Сейчас это ощущается невероятно чётко. Но не имеет значения. Я добежал. Одна моя лапа сбивает оружие в сторону, а другая разрывает плоть на груди жертвы, бросая её на землю. Я по инерции движусь вперёд, падая на добычу, мои челюсти смыкаются на её голове, пока лапа стоит на груди, погрузив вновь когти в плоть. Моя спина распрямляется, а тонкая шея не выдерживает рывка. Голова из моей пасти вылетает вверх в сторону последнего зверя из этого стада.
Он тоже напуган, я чувствую в воздухе его страх. Жертва развернулась и быстро лезет наверх, но не к башне, а стремится к стене, чтобы перемахнуть её. А я стремлюсь за добычей. Мои когти заставляют камень кладки подаваться хуже, чем дерево, но всё же он подаётся, а сама моя природа более приспособлена к тому чтобы взбираться куда-то вверх. В башне открываются двери, люди с железом и факелами выбегают на стены по обе стороны. Вампир почти успевает запрыгнуть наверх. Врешь, мясо, не уйдёшь! Когда верхняя половина добычи перегнулась через зубец на глазах арбалетчиков, мои когти вбились в поясницу кровососа.
-Ыыыииии! — тонко взвыла жертва, когда я сдёрнул её из света факелов обратно во тьму, которая сегодня моя союзница и сестра.
Мясо падало вниз, а я летел вслед за ним, чтобы вбить его своим весом в землю. Удар о неё разорвал ночь хрустом рёбер, а я быстро начал драть добычу, стремясь растерзать её конечности. Кровосос пытался сопротивляться, но это длилось не долго и через два десятка спокойных ударов сердца у него были оторваны моей пастью руки, а ноги разорваны когтями моих задних лап. Каждый видел, как коты зарывают после себя. Сегодня я разрывал, не оставляя целых мышц. Суставы на коленях врага тоже стали жалким зрелищем, голени с стопы держатся чуть ли не на одной коже. Осмотрев результат своей охоты и убедившись, что больше не на кого нападать, я встал в полный рост и смирил в себе зверя, славно потешившего сегодня дух охоты.
Сверху же раздавались крики, а ученик мага подвесил наконец над нами огненное заклятие для подсветки. Пока на стене решали как спускаться к нам, я рассматривал кого подрал. На поверку вампир оказался девушкой на вид лет четырнадцать-пятнадцати, миловидное лицо, сейчас искажённое страхом, светлые волосы, плоская, еще не сформировавшаяся грудь… Вероятно она одним куском имела трогательный и беззащитный вид, на которой многие купились чтобы стать едой. Сколько ей на самом деле лет? Не берусь судить точно, но вряд ли меньше сотни. Вампиры живут долго, а желторотых птенцов не назначают старшими над двумя бойцами. Но вряд ли больше двухсот, иначе бы так просто ничего не получилось. Впрочем она кидалась алхимической дрянью, может просто лабораторная крыса, а не боец. Скольких она сожрала? Одни духи ведают, эта-то тварь наверняка давно сбилась со счёта. Я сплюнул её стылую кровь изо рта ей же в лицо и хмыкнул:
 
-Знай своё место, мясо — а потом проорал на стену — Скиньте, мать вашу, мне уже одежду, а то сейчас сам за ней полезу!
 Глава 21 
Как оказалось упыриху звали Шайлиста ма Фалэн. То, что она принадлежала к одной из благородных фамилий стало для меня неожиданностью, но ещё больше я удивился тому, что м'Эглиз о ней оказывается знал, причём не так уж мало.
Полтора столетия назад юная младшая представительница ма Фалэнов поступила ученицей к мэтру Бриду м'Агрину, слабому магу, но довольно толковому алхимику, а так же вероятно довольно мутной личности. Впрочем я не совру, если скажу, что половина алхимиков ребята своеобразные. Профессия накладывает свой отпечаток и попахивает лёгким криминальным душком. Что говорить, если одно из самых востребованных зелий на рынке — это зелье приворота и оно вне закона. Кто ж вообще сделает законной штуку, которая на мозги людей влияет? До кучи в алхимии хватает ингредиентов, которыми нельзя торговать без санкции властей, а некоторые нельзя даже просто иметь на полке в лаборатории. То же человеческое сердце и выжимки из него как раз относятся к запрещёнке и используются в зельях откровенно тёмной направленности. А когда у людей столько препон от власти, неизбежно формируется чёрный рынок и появляются подпольные лаборатории. Такова уж людская природа, некоторые вещи в человеческом обществе практически невозможно изжить целиком, можно только загнать в рамки. Если конечно представители власти на местах заинтересованы в том, чтобы работать над этим.
Шайлиста же была примером того, что иногда власти проще пользоваться услугами нелегального специалиста, чем раздавить его за нарушение закона. В конце концов зелья она благодаря богатой практике в полтора столетия варила выше всяких похвал, брала не дорого, чтоб её не трогали, иногда делилась информацией и не доставляла проблем. Кто будет считать проблемой пропадающего раз в месяц человека в большом городе и его окрестностях? За тот же срок тут естественным образом умирает гораздо больше людей в тех же пьяных драках по трактирам да кабакам. И вообще вампирша была женщиной трудной судьбы, её род вырезали полтора столетия назад, а учитель продал её упырям. Но она молодец, отомстила и обидчикам семьи и схарчила Брида-алхимика, а потом жрала людей только в целях выживания. Я пока эту дурь от м'Эглиза слушал, выпадал в осадок. А когда мы подошли к площади перед замком Осато и сделали первые шаги к нему, я наконец спроси:
-Эр Рише, вы, как бы это помягче сказать… Дебил?
-Магнус, ты бы по осторожнее — подал голос присутствующий здесь же эр Блом.
-Да х#ли Магнус? — рыкнул я — У вас тут в городе упырь и нелегальный алхимик в одном хлебале живёт не первый год, а те кто должны ему подобных мочить без всякой жалости, чуть ли не с руки эту тварь кормят. Блом, вот ты жизнью и честью поручишься, что она не собиралась после силовой акции свалить, а потому не потравила все колодцы в городе какой-нибудь медленно действующей дрянью, которая через неделю сработает, когда её из организма хер выведешь?
-Эр Магнус, вы забываетесь — холодно проговорил м'Эглиз — Но в любом случае мы всё выясним и примем соответствующие меры.
-Х#етствующие — сплюнул на я брусчатку в сердцах. Моя лесной дикарь, моя можно — Ты мер уже напринимался на сколько трупов, которые твоей кровососке на корм пошли?