Анна (СИ)

 Нариана Булстроуд встретила нас возле кафе «Три метлы». Старушка стала ещё морщинистей и сгорбленней. Дорогая мантия и косметика не могли скрыть жёлтое лицо и усталый взгляд.
 — Всё купили? — без приветствия спросила она.
 — Здравствуйте, — ответила я, — мы всё купили.
 — Милли, давай руку…
 — Бабушка, — перебила она, — мне Энн предлагает работу…
 — Что?
 — Нужно раскрасить стены в детском госпитале — единороги, кошечки…
  
 — Хорошо. Присылай сову и координаты аппарации, — быстро согласилась старушка. — Милли, дай руку.
 — До скорого! Пиши! — попрощалась подруга и исчезла в вихре портала.
 Интересно, а Снегг поговорил с ней? И почему Нариана согласилась на то, чтобы Милли работала?
 До дому я добиралась автобусом. Стэн без устали трещал о сбежавшем Блэке и вознаграждении за его голову. Меня высадили там же, где и подобрали, только теперь страшно не было — солнышко, птички, белочки… дохлые. Видимо, Вася где-то здесь.
 — Мау-мау-ма-а-ау! — послышалось в кустах.
 — Ва-а-а-ся-я-я-я, — мой голос эхом разносился по лесу.
 — Ф-ф-ф-ф, мряу! — из зарослей выпрыгнул енот, а за ним вприпрыжку следовала моя рыжая радость.
 — Эй, стиляга из Москвы, — обратилась я к коту, — пойдём уже домой — я тебе мышей дохлых купила.
 Кот презрительно фыркнул в сторону убежавшего противника и, подняв свой хвост, похожий на ёршик для бутылок, гордо прошествовал в сторону выхода из парка.
 Домой мы вернулись в сумерках, потому что каждый встречный-поперечный так и норовил погладить котика и поговорить со мной, а также пожаловаться на голубей (обнаглевших лис, бродячих собак, котят, которых так некстати родила кошка — нужное подчеркнуть) и намекнуть, что для красивого и замечательного рыжика у них полная миска самого лучше корма. Учитывая, что Вася не ест, а жрёт как не в себя, то я была согласна на то, чтобы он поработал «санитаром района». Васяндр внимательно слушал и тёрся об ноги, видимо, предвкушал битву и вкусный обед. Меня немного бесило, что вместо того, чтобы стерилизовать кошек, миссию по избавлению от потомства перекладывают на моего кота, но в остальном — пусть идёт. Хотя на мои протесты рыжему плевать — котят он и так задавит.
 С такими мыслями мы дошли до дома. Вильям копался в гараже, а Джесс готовила ужин.
 — Анна, кушаем через час. Собирайся на завтра, — прокричала Джессика из кухни. Василий заинтересованно повел носом в сторону вкусных запахов, а я отправилась укладывать сумку в лагерь.
 Завтра я буду наслаждаться детством — разводить костёр, петь песни под гитару, кататься на пони и собирать цветы. Скорей бы завтра!
 Ужин протекал в семейной обстановке — Вильям и Джессика рассказывали весёлые, с их точки зрения, случаи в госпитале (что может быть весёлого в том, что во время операции забыли тампон в человеке или как «прикольно» вправлять челюсть, я не понимаю, но медики — народ специфичный). Идиллия была прервана телефонным звонком. Вернон Дурсль орал матом и требовал забрать племянника куда подальше. Злющий опекун собрался в Литтл-Уиннинг.
 — Вил, — тихо начала я, — не ругайся только.
 — Ну что на этот раз?
 — Не ругайся…
 — Анна, не строй из себя овечку…
 — Вильям, — перебила Джесс, — дай ребёнку сказать.
 — Когда мы ушли с собакой гулять, то у Дадли случился сердечный приступ, и появилась учительница из моей школы. Она наложила на него медицинские заклинания и дала обычного укрепляющего, которое я споила Дурслю. Вроде как он больше болеть не будет, — мой голос был очень тихим.
 Вильям выдохнул, достал пачку сигарет, закурил и спросил:
 — Почему сразу не сказала?
 — Забыла.
 — Собирайся, едешь со мной.
 — Вил, я хочу этого зелья подлить Дурслям, чтобы здоровье поправить.
 — Давай я обследую Дадли и, если всё хорошо, то дадим зелье Петунье. Вайден пришлёт несколько эликсиров, которые подходят обычным людям. Сейчас у Вернона куча народа в мантиях — устраняют последствия. Я уговорил их подождать меня.
 — Позвони ещё раз. Я сообщу координаты аппарации, и нас доставят быстрее, нежели мы сами доедем.
 Опекун связался с родственниками Поттера, те передали трубку магам, и через десять минут нас забрали с тёмной и страшной лесополосы Бракнела.
 В доме Дурслей было тихо — Дадли сидел в кресле, Петунья держалась за сердце и обмахивалась газетой, Вернон ходил из угла в угол, а тетя Мардж громко храпела за кухонным столом.
 — Здравствуйте, — мы поприветствовали всех присутствующих.
 — Здравствуйте, — с дивана поднялся мужчина в котелке и плаще, — я Корнелиус Фадж — министр Магии. Мистер Дурсль сказал, что вы поможете разгрести бюрократические проблемы.
 — А что, собственно говоря, случилось? — спросил опекун, присаживаясь на диван.
 — Что случилось? Что случилось??? Этот паршивец надул Мардж! — взревел Вернон.
 — В каком смысле надул? Кончил в неё, что ли? Оргию устроил?
 — Нет! Что???
 — А я было решил, что тут…
 — Заканчивай валять дурака! — Дурсль снова начал орать. — Мальчишка раздул её как воздушный шар! Злыдень прокусил мне ногу! Петунья переволновалась!
 — Я не понял — ты за кого больше переживаешь? За свою ногу или за прокушенные брюки?
 Пока Вильям и опекун Гарри переговаривались, я обратилась к Министру:
 — Извините, я Анна Морозова, учусь вместе с Поттером. Мой опекун медик — он лечит семью Дурслей. Куда делся Гарри?
 — У Гарри был стихийный выброс. Он испугался и сбежал. Сейчас мальчик в «Дырявом Котле». Мы не можем уговорить его дядю, чтобы он разрешил ему вернуться, — сказал Министр.
 — И не надо. Пусть там живёт. Он очень сильный волшебник, и с его стихийным колдовством маглы не справляются, а в баре за ним присмотрят. Вы бы не могли вызвать профессора МакГоннагал?
 — Зачем? — не понял Фадж.
 — В мире маглов мы сироты и должны отчитываться о своем местонахождении. Документы для магловских социальных структур делает заместитель директора. Гарри в доме нет, и начнутся вопросы, куда он делся.
 — И?
 — Просто сделаем приглашение в летний оздоровительный лагерь на остаток каникул и попросим документы магловской школы, чтобы не было проблем.
 — Хм… Хорошая идея.
 Министр Магии что-то сказал мужчине в красной мантии. Тот задумался, нахмурился и аппарировал.
 За то время, что мы разговаривали, Вильям уже успокоил Дурсля, маги отлевитировали Мардж в спальню, Петунье дали успокоительное и укрепляющее, а Дадли так и сидел в обнимку со Злыднем.
 — Значит, решено, — ответил Дурсль, — пусть приезжает летом, но на Рождественских каникулах я его видеть не желаю!
 — Да-да, конечно, — закивал министр. — Дети совсем от рук отбились. Вы уж построже с ним!
 Появившийся мужчина в алой мантии отдал Фаджу обычную пластиковую папку, которую передали мне.
 — Мисс Морозова, — пробасил маг, — это всё, что нужно?
 — Сейчас посмотрю, — я открыла пластиковый конверт и начала вытаскивать документы. — Аттестаты за два года, характеристика, проектные работы, приглашения в лагерь, медицинский осмотр… Вроде всё. Мы передадим социальным службам все бумаги. Не волнуйтесь, в обычном мире вопросов не возникнет.
 — Раз все проблемы решены, то мы, пожалуй, не будем вам мешать, — сказал Фадж.
 Волшебники попрощались и исчезли прямо на глазах маглов.
 — Вернон, — зло спросил Вильям, — что эта ebanytауa сказала мальчику?
 Общение со мной плохо влияет на опекуна — материться по-русски он научился в совершенстве.
 — Как ты смеешь?
 — Я тебя спрашиваю, что она ему сказала? Ты понимаешь — он малолетний волшебник! Какого hrena ты его провоцируешь?! — орал Вильям. — Он знаменитость! От твоего дома камня на камне не оставят, если узнают, из-за чего великий Гарри Поттер сбежал!
  
 Вернон начал орать в ответ, Уилсон тоже. Петунья под действием зелий спала, Дадли вжался в кресло, и только Злыдень невозмутимо смотрел на перепалку.