Будет жестко (СИ)

— Не могу. — вылетает у меня. — Потом скажу, почему. Что т… ВЫ вообще тут делаете?
Он кривит уголок губ.
— Цветкова, немного поздно притворяться незнакомыми, после того, как ты выплеснула при всех на меня алкоголь и ударила по лицу.
ЧТО?!
— Что за фигню вы говорите… Не было такого. — бормочу я, беспомощно бросив взгляд на подруг. Они дружно отводят взгляды в сторону с непонятными лицами. Они что, серьезно? Я оборачиваюсь на брата за помощью или какими-то пояснениями, и вижу на его скуле выразительный синяк. И ахаю. — Боже, вы что, подрались?
  
Я оглядываюсь на профессора, жрущего меня странным взглядом, а затем снова на брата, который со вздохом закатывает глаза. Сегодня прямо день закатываний глаз, я смотрю.
— Мы подрались. — отзывается блондинчик. В этот раз он поворачивает лицо другой стороной и я вижу у него разбитую губу и кровоподтек возле нее. Господи, он-то что тут делает и с чего они подрались с моим братом? — Забей. Уже все прояснили.
— Верни лед обратно! — рычит Света, разворачивая по-свойски лицо блондинчика обратно и поднимая его руку с пакетом льда к губе. Я растерянно наблюдаю за этим. Я что, смотрю сейчас на зарождение новой парочки? Свете он подходит, как никто другой. Одна извращенка, вечно жалующаяся на то, что ее парни скучные в постели, и второй — тот еще экспериментатор, успевший за такое короткое время нашего общения рассказать про то, как его связывали, про проколотые соски и подарить веревку со смазкой.
Ну… я за нее порадуюсь.
Однако, он же подчиненный профессора. Господи.
— Цветкова. — не дает мне обдумать как следует этот факт ненормальный изменщик. — Я сказал — идем.
— Я…
— Кать. — зовет меня Саша, до этого молча пьющий какой-то напиток. — Если он тебя достает, могу проводить до дома. Только скажи.
Профессор смотрит на него, сдвинув брови и приподняв их в бесконечном презрении к этому человеку.
— Завались. — предлагает он Саше. — Ты вообще должен сказать мне «спасибо» за то, что тебе еще есть где жить.
— Чего? Много на себя берешь.
— Спроси у Цветковой, много ли и насколько ты был близок к ночевке на теплотрассе недавно.
— Так. — я подскакиваю, понимая, что разговор идет куда-то не туда. Перед моими, блин, однокурсниками. — Я отойду ненадолго. Поговорить. Успокойтесь.
Я выползаю из-за столика, протиснувшись мимо профессорского тела, которое и не думает отодвинуться, чтобы дать мне больше пространства. Будто бы специально заставляет потереться об него. Даже не хочу оборачиваться и смотреть на своих друзей. Где-то краем сознания я чувствую, что звездец тут обрел бОльшие масштабы, чем я осознаю на данный момент.
После я следую за профессором, идущим к выходу. Нащупав телефон, который, видимо, вернул мне брат, достаю его и открываю приложение. Затем, развернув экраном с открытой фоткой к профессору, произношу:
— Сразу предупреждаю, что обсуждать нам особо и нечего. Я уже все видела. Ты мне даже не писал все эти дни, но зато нашел время на то, чтобы постить фотки и общаться с другой девушкой. Думая, что я не подозреваю даже о наличии такого профиля у тебя. Ты изменил мне. — пока я это говорю, мы выходим на улицу, а профессор на секунду поворачивается ко мне.
Его взгляд падает на экран. Совершенно спокойный и пофигистичный для человека, в лицо которого тычут доказательствами измены. Он лишь секунду скользит им по фотке, затем поднимает куда-то повыше нее и тычет мне пальцем в телефон.
— Что ты… — я растерянно поворачиваю телефон к себе и вижу, что он открыл какой-то раздел в приложении. О боже, это что? Сообщения? Тут они есть тоже? Я в шоке смотрю на пачку непрочитанных сообщений от каких-то незнакомых людей и самое главное — от его никнейма. — Это что?
— Это ты мне не отвечала, Цветкова. Зато настойчиво каждый день смотрела мои истории.
— Боже, а это что, видно? — в шоке бормочу я, читая уведомления и его сообщения. Блин, он подписан на меня с тех пор, как я начала смотреть его фотки. О Божечки. И его сообщения мне в личку…
Я растерянно смотрю на его «Нормально добрался, Цветкова. Позвонить по видео?». «Цветкова, я вижу, как ты палишь мои истории», «И долго ты будешь молчать?» а затем следующую за этим фотку после душа в одном полотенце на бедрах и с влажными волосами. Моя личная почти обнаженка от профессора. ГОСПОДИ!
— Ой. — вырывается у меня. На меня нападает дикое раскаяние, сметающее все кажущиеся теперь гадкими мысли и сомнения насчет наших отношений. И их токсичности. — Блин, я не знала, что тут есть переписка. Я не пользуюсь этим приложением почти и только…
Я не успеваю закончить, потому что мы доходим до машины профессора, и в этот момент он снова разворачивается ко мне. Его рука тянется к моей голове, схватив меня за затылок и рывком толкает меня навстречу чудовищу. А затем он, с порывом сносящего все на пути дикого шторма, целует меня. Впивается, будто жестокое животное, в мои губы, проталкивая язык так глубоко, что я забываю как дышать.
— М. — вылетает у меня сдавленное. Пока я пытаюсь ответить на этот яростный поцелуй, он разворачивается вместе со мной и открыв дверь машины, опрокидывает меня на заднее сиденье. Я падаю на него спиной, а чудовище залезает следом, закрыв за собой дверь. Его обжигающая ладонь тут же ложится на мое бедро, задирая юбку и скользя к самым трусам.
— Что творишь, мы возле бара! — кричу я. Боже, тут куча людей шляется.
— Задние окна в тонировке. — он вытаскивает из-под меня куртку и накидывает на просвет между передними сиденьями, скрывая меня, как за ширмой. — Можешь не раздеваться, Цветкова. — от его голоса у меня внезапно скручивает внутренности. И от того, что достает презервативы, явно решительно настроенный на очень быстрый секс прямо в машине. — Я тебе так вставлю.
— Нет. Не смей. — из последних сил сопротивляюсь я. Моя нога в обуви упирается ему в торс, а этот монстр перехватывает ее за лодыжку, одарив меня обжигающим взглядом. — Девушка на фото!…Поясни!
— Цветкова, это моя родственница. Я не сплю с родственниками. Еще вопросы? — пока я хлопаю глазами, осознавая сказанное, он достает свое достоинство, стоящее как кол, и раскатывает по нему презерватив. Все происходит так быстро, что у меня в голове остается пустота без аргументов. Чудовище, тем временем, хватает меня за бедро, притягивая ближе и подминая меня под свое мощное тело. Нависает сверху, как голодный хищник, одной рукой отодвигает мне трусы, а затем, заставив меня вздрогнуть от пробежавших по всему позвоночнику мурашек, одним глубоким и резким толчком оказывается во мне на всю длину. С облегчением выдохнув. Словно очень долго хотел это сделать.
— Я быстро кончу, ты не против? Потом позабочусь о тебе. — сообщает ставшим низким от возбуждения голосом этот гребучий монстр, пока я пытаюсь справиться с охватившей мое тело гаммой ощущений от этого внезапного и наглого вторжения. Мне все еще казалось, что это происходит в каком-то сумбурном сне. Из-за алкоголя, еще бродящего в моих венах. Но напряженный, подрагивающий член, заполнивший меня между ног, напоминает мне, что все это реально.
Он начинает медленными и глубокими рывками двигаться во мне, распяв по сиденью и снова целуя. Гребаный психопат, не смущающийся заниматься сексом прямо в одежде, когда вокруг машины шляются столько людей! Но, похоже, мое тело слишком привыкло к нему, поэтому реагирует даже на подобное безобразие сильным, нарастающим от каждого его движения, дыхания и запаха, возбуждением. Все же, этот ненормальный стал моим первым парнем.
Кончает он и впрямь достаточно быстро, оставив меня на грани и совершенно неудовлетворенной. Когда он выходит из меня, снимая презерватив и застегивая штаны обратно, я в ярости сажусь и снова пытаюсь всыпать ему. Моя ладонь пролетает мимо его лица, когда он отстраняется с равнодушным взглядом.
  
— Цветкова, занимаешься этим, потому что считаешь, что я не ударю тебя в ответ? Или надеешься, что я вообще не поднимаю руку на слабый пол? Обычно меня это не останавливало. Так что ты аккуратнее. — произносит он, пока я пыхчу от злости. — Что там у тебя снова?