Перья, которые кровоточат (ЛП)

–Чем ты занималась все эти дни? - Спрашивает дядя Чейз, затем тяжело выдыхает. –Я был так занят, что даже не проверил, как ты.
Я отпиваю еще немного кофе, затем ставлю чашку на стол.
–Ты молодец, не волнуйся. ‐ Я смахиваю клубничное печенье с тарелки справа от меня, а затем поворачиваюсь плечом к дяде. –Я подумываю о том, чтобы завести модный блог. Может быть, еще и канал на YouTube. У меня так много идей, которые я хочу высказать, и пока я этим занимаюсь, я, возможно, смогу помочь людям, которые ищут совета в моде.
  
Это еще не то, что я наметила, но я обсуждала такую возможность с Джулианом. Я думаю, что это вторая лучшая вещь для привлечения, особенно потому, что это поможет мне утвердиться в качестве публичной фигуры, прежде чем я смогу запустить свой собственный бренд в будущем. Что ж, по крайней мере, на данный момент это моя конечная цель.
–Это хорошо, сладкая горошинка, - говорит дядя Чейз, затем кивает. –Я с нетерпением жду возможности увидеть, что ты сделаешь с этой идеей.
Я улыбаюсь ему, затем отправляю в рот последний кусочек миндального печенья.
–Мне потребуется некоторое время, чтобы все подготовить. Но да, мне не терпится увидеть, к чему это меня приведет.
–Твоя мать гордилась бы тобой, - размышляет он, затем вздыхает.
Я усмехаюсь, еще до того, как осознаю, что сделала это.
–Ее никогда по-настоящему не заботил мой вклад или цели. Она всегда была слишком занята тем, что считала правильным, и никогда не обращала никакого внимания на то, что я должна была сказать.
Дядя Чейз изучает меня несколько мгновений, затем кладет руки на стол и наклоняется вперед.
–Так вот почему ты приказала ее убить? - он спрашивает так небрежно, что мне требуется минута, чтобы полностью смириться с вопросом.
Весь мой гребаный мир поворачивается вокруг своей оси, когда я в шоке смотрю на него, и мое сердце выходит из-под контроля, а дыхание учащается.
Я открываю рот, затем закрываю его. Я открываю его снова, затем пытаюсь успокоиться, прежде чем смогу заговорить. Мне холодно – так холодно. Мои руки, мои ноги. Гребаное все.
Я понимаю, что моя задержка с ответом на него может показаться подозрительной, поэтому я сглатываю и качаю головой, притворяясь сбитой с толку.
–О чем ты говоришь? - Мой голос немного дрожит, но я надеюсь, что это незаметно.
Дядя Чейз смеется, и это грубый жест – что-то совсем непохожее на его обычное поведение.
–Я не дурак, Сигнетт. Ты действительно думала, что тебе сойдет с рук убийство моей сестры? Ты серьезно думала, что я настолько наивен? - Он насмехается надо мной. –У меня были люди, которые расследовали это дело со дня ее аварии. И все, что выяснила моя команда, указывало на одну вещь, и только на одну... ‐ Он наклоняется еще ближе, затем смотрит на меня со скрежетом зубов. –Ты.
Мои руки дрожат, поэтому я сжимаю их в кулаки на коленях.
– Дядя Чейз, это не правда...
–О, просто заткнись уже. ‐ Он встает, и в тот же миг охранники вокруг нас начинают приближаться ко мне. Они направляют на меня свои пистолеты, и один из них хватает меня за руку, прежде чем поднять на ноги.
–Не прикасайся ко мне! - Я вырываюсь из его хватки, затем свирепо смотрю на своего дядю. –А я-то думала, что это обычная посиделка.
–Хотя, не так ли? - холодно говорит он.
Я слышу шаги, за несколько секунд до того, как один из охранников из команды Мейва выводит его на лужайку. Он приставляет пистолет к голове Мейва, и когда я пытаюсь подойти к нему, он очень незаметно качает мне головой.
Мое дыхание теперь ледяное из-за того, как быстро бьется мое сердце, а во рту почти грязно из-за того, насколько внезапно стало сухо.
Не обращая внимания на оружие, я поворачиваюсь лицом к дяде, и когда он смотрит на меня с отвращением, я сильнее сжимаю руки и делаю шаг к нему.
–Она заслужила смерть, - говорю я, затем моргаю, когда у меня щиплет глаза. –Она заслужила каждую частичку того, что с ней случилось.
–Она этого не заслужила. ‐ Он вторгается в мое личное пространство, сердито глядя на меня сверху вниз, пока я киплю от злости на него. –Она не заслужила. ‐ Его глаза затуманиваются, и его гнев превращается в печаль.
–Она смеялась надо мной, когда ее телохранитель пытался изнасиловать меня, - говорю я ему, затем сглатываю, преодолевая комок в горле. –Она засмеялась и захлопала в ладоши. Она получала удовольствие от моих просьб о помощи, ни на секунду не думая, что я ее дочь.
Кажется, он ошеломлен моим признанием. Но это лишь на мгновение, потому что его любовь к ненормальной сестре вскоре пересиливает всю его рациональность, и он снова превращается в проныру, которым он и является.
–Ты могла бы прийти ко мне; ты могла бы рассказать мне о том, что она сделала.
Мне приходится рассмеяться над этим.
–И что бы ты сделал? - Я фыркаю. –Много раз я приходила к тебе, умоляя тебя поговорить с ней; умоляя тебя сделать что-нибудь с ее поведением. Но вместо того, чтобы предпринять какие-либо действия против нее, все, что ты сделал, это напомнил мне, что она моя мать, а затем оставил меня терпеть ее жестокость. Но с меня было достаточно этого. Я съежилась, я страдала и я ждала, но ничего не изменилось. И вот, я сделала то, что должна была: я взяла власть в свои руки. ‐ Я приближаю свое лицо к его. –Я, блядь, убила ее.
Его ноздри раздуваются, когда он хмуро смотрит на меня. Я знаю, что у него руки чешутся ударить меня, и, Боже мой, я хочу увидеть, как он это сделает. Потому что, в конце концов, он такой же, как моя мать, не так ли? Бесхребетный. Безразличный.
Самодовольный.
Он двигает челюстью и отходит от меня, затем кивает своим охранникам.
–Отведите мою племянницу и ее собаку внутрь поместья. Убедись, что им удобно, пока я схожу за остальными моими гостями для этой... ‐ Он прищелкивает языком. –Как ты это назвала? - Он ухмыляется мне, затем хлопает в ладоши перед собой. –Ах, да; посиделки.
Я знаю, о ком он говорит, и это абсолютно не успокаивает меня. Хотела бы я как-нибудь предупредить Доррана, но мой телефон в кармане платья, так что я не могу позвонить или написать ему, не схлопотав пару пуль.
Я бросаю взгляд на Мейва, и он выглядит таким же обеспокоенным, как и я. Но когда наши глаза встречаются, он снова качает головой, молча прося меня не делать и не говорить ничего, что могло бы навлечь на нас дальнейшие неприятности.
Жаль, что я не всегда делаю то, что мне говорят.
–Если ты причинишь ему вред, - говорю я своему дяде, - клянусь Богом, что уничтожу тебя, черт возьми.
Он усмехается, потому что теперь я стерла последнюю частичку неуверенности, которая у него, должно быть, была, подтвердив причастность Доррана ко всему этому.
Он поворачивается лицом к своим охранникам и мотает головой в сторону дверей поместья.
–Отведите их внутрь. А если они не подчинятся, добейтесь от них повиновения. ‐ Он наклоняется так, что оказывается на уровне моих глаз, затем улыбается, когда я поднимаю подбородок и приподнимаю бровь в его сторону. –Я должен пойти навестить моего дружелюбного убийцу, - говорит он мне. –Но когда я вернусь, сладкая горошинка, я заставлю тебя заплатить за то, что ты у меня отняла. ‐ Он выпрямляется и проходит мимо меня, оставляя меня в полном замешательстве.
 65. 
 
 
  
Низкий гул двигателей, сопровождаемый хрустом камней под шинами, что указывает на то, что на подъездной дорожке есть машины. Я отхожу от своего рабочего места и выглядываю наружу, только чтобы выругаться себе под нос, когда 3 черных Nissan Maxima останавливаются перед «Finesse».
Какого хрена Чейз здесь делает?
–Ледж? - Говорит Джейс, закрывая капот Порше , который он чинит.
–Я вижу это.
Алекс и Варша подходят ко мне, и когда я смотрю на свою команду, они кажутся такими же смущенными присутствием Чейза здесь, как и я.