Предатель. Больше не твоя (СИ)

— Думаешь, наши извинения вернут её ему? — усмехается Расул, убирая руки в карманы. — Прости, Эм, но я уверен, что она уйдёт.
— Ты…
— Я говорю это не потому, что она мне не нравится. Я говорю то, что вижу. Прости, брат, но я уверен, что она уйдёт. Нарочно или нет, наша семья принесла ей много страданий. Я не отрицаю, что огромную роль сыграл и я. Я не принял твою Диану, это правда. Я считал, что она не та, кто тебе подходит. Но не собирался как-то мешать тебе, видя, как ты счастлив с ней. Но в тот день… Увидев те фотографии, я был в ярости. Думал, как она только посмела моего брата одурачить. Я хотел голыми руками разорвать её.
  
— Ты это и сделал, — язвлю, скидывая руку Асада с плеча. — И так мастерски, что мне противно даже слушать, что ты ей наговорил!
— Я был в своём праве. Я защищал своего брата!
— И при этом оскорбил девушку! — как гром раздаётся голос отца от двери. — Какую бы ошибку она ни совершила, ни одна девушка не заслуживает оскорблений! Я тоже могу раскидываться такими словами. Например, о вашей матери… За её поступок я ведь тоже могу сказать плохие слова, нет?
— Отец…
— Расул! Я тебе уже говорил, что ты был неправ! Говорил своё мнение о твоих высказываниях в сторону Дианы! Но мне кажется, ты так ничего и не понял. Вместо того чтобы оказать поддержку брату и помочь ему, ты стоишь и только выводишь его из себя. Такими темпами ты навсегда потеряешь брата, а я — сына.
— Я всего лишь хотел…
— Неважно, что ты хотел и что хочешь. Важно то, что хотят Эмиль и Диана. Можете поддержать брата? Сделайте это! Нет? Так не вмешивайтесь и стойте в стороне! Я ясно выразился?
— Да, — кивает брат, опуская голову.
— А теперь разошлись по комнатам и начали готовиться к свадьбе. Через час выезжаем.
— Хорошо, отец, — отвечаем хором и расходимся.
Плохо, что отец слышал нас. Я точно не желал, чтобы он увидел нашу ссору. Но с другой стороны, может, хоть сейчас брат Расул прекратит вести себя так. Как вспомню его высказывания о моей Ди, аж кровь кипит. Ему повезло, что я не мог тогда встать с кровати и врезать ему.
Поднявшись в комнату, я не нахожу Ди. Начинаю нервничать, ищу её в ванной. Раскрыв двери шкафа, вижу её вещи, но где же она тогда?
Решаю поискать её в доме, но не успеваю — она сама входит в комнату со странным выражением лица.
— Ди? — окликаю её.
Она стоит и как-то странно смотрит на меня. Подхожу ближе, беру её за плечи, всматриваюсь в глаза.
— Что-то случилось? Кого-то увидела? Тебе что-то сказали? Кто?
— Нет… Всё хорошо, — шепчет она и, скинув мои руки, скрывается в ванной комнате.
Что с ней случилось? Неужели она кого-то встретила, и ей снова наговорили гадостей? Почему моя семья никак не оставит её в покое?
Сажусь на кровать, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутятся самые страшные предположения. Может, это как-то связано с тем секретом, который она упомянула вчера? То, что может разрушить меня сильнее, чем всё произошедшее?
Стук в дверь прерывает мои размышления.
— Эм, мы выезжаем через полчаса, — сообщает Асад, заглядывая в комнату. — Ты готов?
— Почти, скоро спустимся, — отвечаю, не отрывая взгляда от закрытой двери ванной.
— С ней всё в порядке? — тихо спрашивает брат, заметив моё беспокойство.
— Не знаю, — честно признаюсь я. — Она какая-то странная.
Асад кивает и выходит, оставляя меня наедине с тревожными мыслями.
  
Глава 45
 
Диана
Собираюсь на свадьбу словно в тумане. То, что я услышала внизу, удивило меня. Да, сегодня вообще день сюрпризов. Сначала признание Эмиля. Приехав сюда, я начала подозревать, что с ним что-то случилось два года назад, но не думала, что настолько серьёзное. Авария — это не шутки, полтора года в постели… Но то, что он поехал за мной, что не поверил тем фотографиям — это успокоило моё сердце. Он не предавал меня. Да, при людях велел улететь, но не поверил лживым фотографиям. Получается, почти нет его вины в произошедшем. Каждый член его семьи внёс свой вклад в эту историю. Основной удар нанесли его мать и старший брат с женой.
Я не могу смотреть на них, находиться с ними за одним столом. Тяжело. Попытки его матери помириться раздражают. Я не хочу мириться с ней, предпочту никогда не видеть её лица. Она — живое напоминание моей боли.
А его брат… Я спустилась на кухню попить воды и случайно услышала их разговор. Эмиль всегда говорил, что не посмеет повысить голос на братьев, уважает их как старших. Но сегодня он не только голос повысил, но и угрожал ему — и всё ради меня. Он готов отказаться от семьи ради меня.
Но я не готова принять его. Не хочу видеть ни его, ни его семью. Каждый раз, видя их, слыша их голоса, я страдаю. Возможно, в глубине души я уже простила Эмиля, но не приму. Не смогу. И дело не только в бабушке.
— Ты выглядишь прекрасно, — шепчет мне на ухо Эмиль, встав за спиной. Я так углубилась в мысли, что не заметила, как он подошёл. Нельзя. Чем он ближе, тем слабее мои стены.
— Спасибо, — отвечаю как можно холоднее и отхожу в сторону.
— Ладно, — вздыхает он. — Сабир и Алина уже внизу, ждут нас. Остальные только что выехали.
Молча прохожу мимо него и спускаюсь вниз. Алина с малышом на руках смотрит на меня с волнением, но ничего не говорит. Вчера я слышала всё, что она говорила. Убежала в ванную, когда услышала голос Эмиля. Не хотела слушать её оправдания, но она и не оправдывалась. Просто разговаривала, ни слова о том, почему так поступила.
До сих пор интересно, почему. Даже если она тогда выбрала Сабира, увидев её, я поняла, что скучала. Она моя сестра, подруга, часть моей семьи, и я не могу перестать любить её, несмотря на произошедшее. Одно не понимаю: почему она хотя бы не попыталась позвонить мне? Она лучше всех знала меня и должна была понимать, что я не способна на такое.
И то, что вчера рассказал Эмиль… Не верю, что Сабир мог ей угрожать. Он придумал, не иначе. Такого просто не может быть.
В машине малыша усаживают в детское кресло между нами. Он так похож на Алину… Если сравнить его с детскими фотографиями подруги, можно заметить удивительное сходство. Вся моя душа тянется к нему — хочется взять на руки, поиграть, увидеть его улыбку. Но я подавляю эти чувства, сцепляю руки и смотрю вперёд.
— Мама! — произносит малыш, и я не могу не обернуться.
— Что, мой хороший? — шепчет Алина, беря его за руку. — Машинку дать? Вот наша бибика. Красная, красивая…
Машинка падает мне под ноги, и я, подняв её, протягиваю малышу. Он хватается за игрушку как за сокровище и с любопытством смотрит на меня. Не могу удержаться от улыбки — такой милый.
— Это его любимая машинка, — шепчет Алина, и я, спохватившись, стираю улыбку с лица. — Он без неё даже спать не ложится. Нам её подарила наша тётя Диана…
Я изумлённо смотрю на неё. Я? Когда бы я могла её подарить? Я даже не знала, что у неё есть сын!
— Может, она и не была с нами лично, но эту игрушку нам принёс дядя Эмиль от тёти Дианы, — не глядя на меня, продолжает Алина. — Это был самый первый подарок от моей подруги.
Резко отворачиваюсь к окну, с трудом сдерживая слёзы. Нет, я не стану плакать. Это не сентиментальность. Я ничего не слышала. Не видела. Ничего!
Вхожу в торжественный зал, следуя за Эмилем. Алина идёт рядом с Сабиром, который держит на руках малыша. Даже его имени я не знаю…
Вокруг полно людей, и с каждым шагом я чувствую на себе их взгляды. Их озадаченные лица и шёпотки ясно говорят — они узнали меня. Наверное, я единственная невеста, которую опозорили и вышвырнули с собственной свадьбы.
  
Мне очень страшно, но приходится надевать маску холодности и идти, словно не про меня говорят. Зачем Эмиль притащил меня сюда? Показать всем? Или и с чужой свадьбы меня собираются с позором выгнать? Ни с чем другим у меня свадьбы теперь не ассоциируются.
— Не смей опускать голову! — неожиданно шепчет Алина, беря меня за руку. — Ты ничего плохого не делала, чтобы стыдиться. Пусть семья Эмиля стоит с опущенной головой за свои действия. Не позволяй никому даже понять, как тебе плохо здесь находиться. Улыбнись! Улыбайся, я сказала! Эти змеи не посмеют укусить тебя.