Змея сновидений

– Но… я… – Алекс покачал головой, но усталось и алкоголь брали свое. – А ты?
– У тебя была трудная ночь. Хуже, чем у меня. Я еще чуть-чуть посижу, чтобы просто прийти в себя, а потом тоже лягу.
С явной неохотой, но и с благодарностью Алекс лег рядом с ней, Мередит погладила его по волосам, и уже через несколько минут Алекс начал похрапывать во сне. Мередит взглянула на Снейк с улыбкой.
  
– Когда мы первый раз взяли его с собой, мы думали, что никогда не сможем заснуть под такой аккомпанемент. А вот теперь наоборот – без этого нам не спится.
Храп у Алекса был громкий и низкий, временами перемежаемый сопением.
Снейк улыбнулась:
– Мне сдается, вы способны привыкнуть к чему угодно. – Она в последний раз отхлебнула из фляги и возвратила ее Мередит. Мередит взяла ее, но неожиданно икнула, вспыхнула от стыда и, передумав пить, завинтила крышку.
– Я быстро пьянею. Мне совсем нельзя пить.
– Хорошо, что вы понимаете это. И никогда не окажетесь в нелепом положении.
– Когда я была моложе… – Мередит рассмеялась, предавшись воспоминаниям. – Я была совсем дурочка, и к тому же нищая. Скверное сочетание, правда?
– Да уж, пожалуй.
– А теперь мы богаты, а я слегка поумнела – возможно… Но что с того проку? Деньги не могут излечить Джесс. Равно как и мудрость.
– Вы правы, – вздохнула Снейк. – Это ей не поможет. Так же, как и я. Только вы с Алексом.
– Я знаю. – Голос Мередит прозвучал нежно и печально. – Но она очень нескоро смирится с этим.
– Она жива, Мередит. Смерть была так близко – и все же миновала ее. Разве это не счастье?
– Для меня – да. – Язык у Мередит уже начал заплетаться. – Но вы же не знаете Джесс. Откуда она, почему оказалась здесь…
Мередит как-то неуверенно посмотрела на Снейк, будто раздумывая, говорить или нет, потом все же решилась:
– Она здесь, потому что терпеть не может, когда ее загоняют в угол. До того как мы с ней познакомились, у нее было все – власть, богатство, безопасность. Но вся ее жизнь, вся ее работа были расписаны наперед – по дням. Ей предстояло стать одной из правительниц Города…
– Города!
– Он был бы у ее ног – захоти она этого. Но Джесс не пожелала жить под каменным небом. И она ушла оттуда, ушла с пустыми руками. Чтобы самой делать свою судьбу. Чтобы жить своей жизнью. Чтобы быть свободной. А теперь, теперь… Все, что она так любила, недосягаемо для нее. Как я могу посоветовать ей возблагодарить судьбу, если она понимает, что уже никогда не сможет брести по пустыне, никогда не найдет мне алмаз для сережек какого-нибудь богача, никогда не сможет объездить нового скакуна и никогда – слышите, никогда! – не сможет лечь с любимым человеком?
– Я не знаю, что сказать. – Снейк пожала плечами. – Но если вы с Алексом будете воспринимать то, что случилось с ней, как трагедию, ее жизнь превратится в кошмар.
Перед самым рассветом жар немного спал, но как только взошло солнце, температура воздуха снова резко подскочила. Лагерь был разбит в тени, но даже под прикрытием каменного выступа жара ощущалась почти физическим бременем.
Алекс все храпел. Мередит лежала рядом, безмятежно раскинувшись во сне, не просыпаясь от храпа и обвив свою жилистую руку вокруг шеи Алекса. Снейк лежала прямо на полу, лицом вниз, раскинув руки. Мягкие ворсинки отпечатались на ее щеке и повлажнели от пота. От пульсирующей боли в руке Снейк долго не могла заснуть, но и подняться у нее тоже не было сил.
Незаметно для себя она впала в какую-то полудрему, и в видениях ей явился Аревин. Она видела его даже более явственно, чем наяву. Это был странный сон, по-детски целомудренный. Она лишь успела коснуться его кончиками пальцев – и тут образ его стал тускнеть, бледнеть, расплываться. Снейк в отчаянии потянулась к нему – и тут проснулась, с бешено бьющимся сердцем, задыхаясь от желания.
Джесс пошевелилась. С минуту Снейк лежала неподвижно, затем с трудом заставила себя встать. Она оглянулась на Алекса с Мередит. Юноша спал счастливым беззаботным сном молодости, дарующим мгновенное забвение. Лицо же Мередит бороздили морщины и складки глубокой усталости, черные блестящие короткие локоны слиплись от пота.
Снейк не стала их будить и уселась подле Джесс, неподвижно лежавшей на животе – так, как они положили ее. «Она притворяется, что спит», – догадалась Снейк. Изгиб руки, напряжение стиснутых пальцев выдавали ее. Притворяется или пытается заснуть, как и сама Снейк. «Нам обеим очень хотелось бы уснуть и забыть все, что случилось», – подумала она.
– Джесс, – тихонько позвала она, – Ну Джесс, отзовись…
Джесс вздохнула, и рука ее соскользнула на простыню.
– Алекс сварил тебе бульон. Выпей его, когда придешь в себя. И вина тоже – если захочешь.
Едва заметное движение головы: «Нет». Хотя губы Джесс просто обметало от жажды. Снейк не могла позволить ей доводить себя до полного истощения, но и принуждать Джесс тоже не хотелось.
– Зачем? – прошептала Джесс.
– Джесс…
Джесс накрыла ладонью руку Снейк:
– Все в порядке. Просто я хорошенько обдумала то, что случилось. Во сне. – Снейк вдруг обратила внимание на россыпь золотистых крапинок в карих глазах Джесс. Зрачки были крошечные-крошечные. – Я не могу так жить. И они тоже не выдержат этого. Да, они, конечно же, попытаются – и загонят себя. Послушайте…
– Не надо, Джесс… – умоляюще прошептала Снейк. Ее вдруг обуял такой безотчетный ужас, какого она никогда не знавала прежде.
– Вы можете мне помочь?
– Только не умереть! – взорвалась Снейк. – И не просите меня о такой услуге!
Она вскочила и вылетела из палатки. Зной всей тяжестью обрушился на нее. От него просто некуда было скрыться. Вокруг вздымались в небо отвесные стены каньона, громоздились горы битых камней. Снейк трясло как в лихорадке, едкий пот жег глаза. Она остановилась и попыталась взять себя в руки. Да, она вела себя просто как глупая девчонка, и теперь ей было стыдно за свое поведение, за свой испуг. Наверное, она напугала и Джесс. Тем не менее она не могла заставить себя вернуться в палатку и взглянуть ей в глаза. Снейк побрела прочь, но не к пустыне, где солнце и песок колыхались призрачным маревом, а к выемке в породе каньона, где был устроен загон для лошадей.
Лошади стояли неподвижным табуном, опустив головы и развесив уши, запорошенные пылью, и Снейк подивилась, зачем им вообще загон. Они даже не обмахивались хвостами: в черной пустыне не было никаких насекомых. Снейк попыталась отыскать глазами гнедую кобылу Мередит, но не смогла. Несчастные животные, с жалостью подумала она. Переброшенные через изгородь уздечки, сбруя, валявшаяся прямо на земле, искрились золотом, серебром и драгоценными камнями. Снейк облокотилась на обмотанный веревкой кол и задумалась, опершись подбородком о ладонь.
Внезапно послышался плеск льющейся воды. Снейк в изумлении оглянулась. По ту сторону загона стояла Мередит и лила воду в кожаную поилку, натянутую на деревянную основу. Лошади, ожив, задрали головы и навострили уши. Они потрусили к поилке, сначала не торопясь, потом перешли на галоп, толпясь и толкая друг друга с пронзительным ржанием, кусаясь и лягаясь. Они преобразились. Они были прекрасны.
Мередит стояла рядом, держа в руках пустой, обвисший, мокрый бурдюк. Внимание ее, казалось, было поглощено лошадьми, на Снейк она почти не смотрела.
– Насчет лошадей у нашей Джесс просто дар… Выбирать, объезжать… Что там между вами произошло?
– Прошу прощения. Наверное, я разочаровала ее. Я не имела права…
– Советовать ей жить? Возможно. Но я рада, что вы это сказали.
  
– Какая разница, что я ей сказала. Она сама должна прийти к этой мысли.
Мередит замахала рукой и гикнула. Лошади, стоявшие ближе к поилке, шарахнулись, пропуская вперед задних. Они отталкивали друг друга, опустошив поилку досуха – а потом замерли, столпившись и явно ожидая добавки.
– Увы, – сказала Мередит, – пока все.
– Наверное, вам приходится возить с собой порядочный запас воды, – заметила Снейк. – Всех ведь нужно напоить.