Змея сновидений

– Мне очень жаль, но я не в силах помочь ей. Алекс, это просто счастливый случай, что она осталась жива. Нервы повреждены, ни одного шанса из тысячи, что они могли уцелеть при таком ударе. А позвонки – те не просто сломаны, они расплющены, выбиты. Мне очень больно говорить это вам. Я могла бы сказать, что кости срастутся, что нервы не повреждены, – но тогда бы я солгала.
– Она калека?
  
– Да. – Снейк печально кивнула.
– Нет! – Алекс грубо схватил ее за руку. – Только не Джесс! Я не…
– Успокойся, Алекс, – прошептала Мередит.
– Мне очень жаль, – повторила Снейк. – Я могла бы утаить от вас правду, но все равно вы бы и сами узнали ее, очень скоро.
Мередит осторожно убрала красновато-рыжий локон со лба Джесс.
– Нет. Лучше знать все, сразу. Чтобы приучить себя к этой мысли.
– Джесс не скажет нам спасибо за такую жизнь.
– Помолчи, Алекс! Ты что, предпочел бы, чтобы она умерла сразу?
– Нет! – Алекс смотрел в пол. – Но ведь такое могло случиться. И ты это знаешь.
Мередит взглянула на Джесс:
– Ты прав.
Снейк была видна левая рука Мередит, стиснутая в кулак: она дрожала мелкой дрожью.
– Алекс, будь добр, догляди за моей кобылой. Ей сегодня крепко досталось.
Алекс явно колебался – но не оттого, что ему не хотелось выполнить просьбу Мередит, догадалась Снейк.
Наконец он кивнул.
– Ладно, Мерри, – сказал он и вышел из палатки, оставив женщин вдвоем.
Снейк выждала минутку. Снаружи послышался хруст башмаков по песку, затем неторопливый стук копыт.
Джесс пошевелилась и вздохнула во сне. Мередит вздрогнула и задохнулась. Она попыталась взять себя в руки, но у нее ничего не вышло, и она разрыдалась в голос. Слезы, сверкая, ползли по ее щекам, словно нанизанные на ниточку бриллианты. Снейк присела поближе, взяла ее за руку и держала до тех пор, пока пальцы, стиснутые в кулак, не разжались.
– Мне не хотелось, чтобы Алекс видел, как я…
– Я знаю, – кивнула Снейк, а про себя подумала: и он тоже. Эти двое оберегают друг друга. – Мередит, а как это выдержит сама Джесс? Я не люблю лгать, но…
– Она сильная, – сказала Мередит. – И потом, как бы мы ни скрывали правду, она все равно догадается.
– Хорошо. Тогда надо ее разбудить. Нельзя спать так долго с травмой головы. Не долее нескольких часов кряду. И нужно переворачивать ее каждые два часа, чтобы не было пролежней.
– Я разбужу ее. – Мередит склонилась над Джесс, поцеловала в губы, взяла за руку, что-то тихонько прошептала. Джесс никак не хотела просыпаться, бормотала, отталкивая руку Мередит.
– Ее нельзя не будить?
– Лучше, если она проснется – хотя бы ненадолго.
Джесс застонала, негромко выругалась и открыла глаза. Некоторое время она молча изучала потолок палатки, потом повернула голову и увидела Мередит.
– Мерри… Как я рада, что ты вернулась. – Глаза у Джесс оказались темно-карими, почти черными – разительный контраст с кирпично-рыжими волосами и нежно-розовой кожей. – Бедный Алекс.
– Я знаю.
Джесс заметила Снейк:
– Целительница?
– Да.
Джесс спокойно, изучающе посмотрела на нее и невозмутимо спросила:
– У меня перелом позвоночника?
Мередит остолбенела. Снейк запнулась, но вопрос был поставлен настолько прямо, что у нее не осталось ни малейшей лазейки.
Она нехотя кивнула.
Джесс как-то сразу обмякла, устремив глаза в потолок. Голова ее откинулась на подушку.
Мередит кинулась к ней и заключила ее в объятия.
– Джесс, любимая… – Но у нее не нашлось нужных слов, и она лишь молча прижимала к себя Джесс.
Джесс взглянула на Снейк:
– Я парализована. Я никогда не смогу поправиться.
– Да, – с горечью подтвердила Снейк. – Мне ужасно жаль, но я не допускаю такой возможности.
Выражение лица Джесс не переменилось. Если она и ждала какого-то утешения, то ничем не выдала разочарования.
– Я сразу поняла, что дело плохо, – проговорила она наконец. – Когда летела вниз. Я слышала, как хрустнула кость. – Она мягко отстранила Мередит. – Что с жеребенком?
– Он был уже мертв, когда мы нашли тебя. Сломал себе шею.
– Хорошо, что сразу отмучился, – сказала Джесс. В голосе ее смешались облегчение, сожаление, страх. – Что ж, ему повезло. Для него все кончилось быстро.
Едкий запах мочи распространился в палатке. Джесс потянула носом и залилась краской смущения.
– Я не хочу жить такой! – крикнула она.
– Все в порядке, родная, – сказала Мередит и отправилась за свежей простыней.
Мередит со Снейк вместе перестелили постель и обтерли Джесс. Та отвернулась, молча уставившись в стенку.
Вернулся Алекс. Он был совершенно без сил.
– Я позаботился о твоей кобыле, с ней все в порядке. – Но мысли его были заняты совсем другим. Он взглянул на Джесс, все еще лежавшую лицом к стене, прикрывая глаза ладонью.
– Наша Джесс – мастер выбирать лошадей. – с наигранной бодростью заговорила Мередит. Молчание резало как стекло. Оба не отрываясь смотрели на Джесс, но та даже не пошевелелилась.
– Оставьте ее, пусть поспит, – посоветовала Снейк, гадая, уснула та или просто притворяется. – Когда она проснется, то захочет есть. Надеюсь, у вас найдется что-нибудь подходящее к случаю.
Стылое молчание сменилось некоторым облегчением, подогреваемым лихорадочной активностью. Мередит перетряхнула все мешки и сумки и извлекла вяленое мясо, сушеные фрукты, кожаную флягу.
– У нас есть вино. Ей можно немного?
– Сотрясение не очень сильное, – задумчиво заметила Снейк. – Полагаю, особого вреда не будет, если она выпьет немного. – Пожалуй, это будет даже весьма кстати, подумала она про себя. – Но вяленое мясо…
– Я сварю бульон, – вызвался Алекс. Из груды наваленных в углу вещей он выудил котелок, вытащил из ножен, висевших на поясе, нож и принялся мелко строгать мясо.
Мередит плеснула вина на сморщенные кусочки фруктов. Острый сладкий аромат поплыл по палатке, и тут Снейк поняла, как зверски она голодна. И еще ее мучила жажда. Люди пустыни мало заботились о хлебе насущном, но она добралась до оазиса два дня назад – или то будет уже три? – и с того момента ни крошки в рот не брала, проспав все это время, восстанавливая силы после укуса песчаной гадюки. Однако то было верхом неучтивости – просить воды или пищи в здешних краях; еще неприличней было только не предложить. Но приличия мало заботили Снейк в этот момент. Ее просто вело от голода.
– Господи, как хочется есть! – с удивлением воскликнула Мередит, словно прочитав мысли Снейк. – А тебе, Алекс?
– Пожалуй. – Он мрачно кивнул.
– Позвольте вам предложить… – Неловким жестом, словно извиняясь, Мередит протянула Снейк флягу, потом достала еще чистые миски и фруктов.
Снейк отхлебнула тепловатого пряного напитка, однако с непривычки сделала слишком большой глоток и закашлялась. Вино оказалась очень крепким. Снейк хлебнула еще раз и возвратила флягу Мередит. Алекс принял у нее из рук флягу и щедро плеснул вина в котелок. Только затем он приложился к ней, прямо на ходу, стоя уже на пороге палатки, уходя, чтобы сварить бульон на маленькой керосинке. Жара стояла просто угнетающая, было так душно, что даже не ощущалась температура пламени. Оно дрожало, словно бесцветный мираж на черном песке, и струйки пота потекли у Снейк по вискам и по ложбинке между грудей. Она вытерла лоб рукавом.
Они позавтракали вяленым мясом, сушеными фруктами и запили все это вином, которое ударило в голову мгновенно и тяжело. Алекс начал безостановочно зевать, но всякий раз, как он начинал клевать носом, тут же вставал и брел помешивать бульон.
– Алекс, ляг же, поспи, – не выдержала наконец Мередит.
– Нет. Я совсем не устал. – Он еще раз помешал бульон, попробовал его на вкус и поставил в палатку – стынуть.
  
– Алекс. – Мередит взяла его за руку и увлекла на узорчатый ковер. – Если она позовет, мы услышим. Если ей нужно быдет повернуться, мы будем рядом. Чем мы сможем помочь ей, если сами будем валиться с ног от усталости?