Дробь! Не наблюдать! Орудия на ноль! Чехлы одеть!
– Товарищ контр-адмирал! Подводная лодка «К-21» закончила перебазирование на Северный флот и прибыла на место постоянной дислокации. На переходе дважды атакованы воздушным противником: у Териберки – одиночным «Ме-110», самолёт подбит, ушёл в сторону берега, и, в точке рандеву – группой самолётов. От боя уклонились, погрузившись. Экипаж 67 человек, больных, раненых нет. Торпед – 24, мин – 20, артснарядов 100мм – комплект, требуется пополнить запас снарядов к «Бофорсам» и патронов к ДШК. Командир «К-21» капитан-лейтенант Жуков.
– Почему не поддержали огнём конвой? – спросил Головко.
– Крейсерская лодка не предназначена для отражения воздушных атак противника. С одиночным самолётом, без бомб, мы справиться можем, а для борьбы с пикирующими бомбардировщиками у нас недостаточно манёвренности. Легкий корпус и балластные цистерны легко могут быть повреждены как пулемётно-артиллерийским огнём, так и взрывами бомб. Лодка может принять бой с воздушным противником исключительно в безвыходном положении, если нет возможности уйти на глубину.
– А для чего вы требовали установить себе вместо «сорокапяток» «Бофорсы»?
– Для того, чтобы иметь возможность отбить первую внезапную атаку, и погрузиться.
– Ну, хорошо, посмотрим, как это будет на практике. Почему на остальных лодках проект не изменили?
– По тому, что мне ответили из Главного штаба, проект изменён, и все лодки будут переоборудованы на ремонтах. Задержку в перебазировании делать не стали.
– Магомет Имадутдинович! Займитесь проверкой лодки. У Вас, Владимир Николаевич, две недели на подготовку лодки к походу. Сдавайте задачи. И ожидайте проверки штабом флота. На вас множество нареканий от командования Балтфлотом.
– Но, Либава ещё держится, хоть и окружена, и из Таллина увели плавмастерские, дноуглубительные снаряды, вывезли мины, торпеды. Считаю, что генерал-майор Дмитриев достаточно много изменил в первоначальных планах. Все наши балтийские военно-морские базы защищены с берега. Его нелюбовь ко мне связана с моим выступлением на партконференции флота и докладной адмиралу Галлеру. На докладные мне дан положительный ответ Наркомом флота, и объявлена благодарность, товарищ контр-адмирал.
Головко, молча, посмотрел на капитан-лейтенанта. Да, это не тот Жуков, командир «Д-2», которого он отправлял в Ленинград на приёмку. Повзрослел, за словом в карман не лезет. Попытку «разноса» остановил сходу. В принципе, на рандеву он поступил грамотно. Понятно, что немцы шли рассчитаться с ним: их самолёт упал недалеко от поста СНИС. Летчик и стрелок-радист захвачены в плен.
– В 17.00 ко мне, с полным докладом, товарищ капитан-лейтенант! И Синякова с Лысовым с собой возьмите. Здесь, у причала, держать постоянную вахту у орудий ПВО. – сказал Головко.
– Есть, товарищ адмирал! – ответил Жуков, подумав, что накрыть сетями лодку и причал было бы надёжнее.
Гаджиев, имевший большой опыт «проверок», естественно, сразу нашёл кучу замечаний. Всё понятно! Три года назад Жуков был «своим», проверенным, с опытом. Сейчас, после трехлетнего сидения на берегу, весь его опыт растворился в рутине приёмки. За три года получилось чуть больше полутора месяцев плавательского ценза, всё остальное – стоянка, не считая перехода на буксире из Ленинграда в Сороку. Экипаж, в основном, старослужащие, большей частью с его старой лодки «Д-2», понятно, что он сам отдавал преимущество им. Часть молодых специалистов, недавно окончивших морские училища. Опыта у них, тоже, не сильно много. Лодка – «новьё», поэтому желающих послужить на ней хоть отбавляй. И это несмотря на то, что проект сырой, постоянно что-то отказывает, а вот «деда» – старшего механика есть смысл заменить. Выслушав Гаджиева, и взяв под козырёк, Владимир начал собираться в штаб флота, который располагался в шахтной вырубке под скалой недалеко от второго причала. Командующий принимал всех по одному, начав со старшего политрука Лысова. Тот вышел от Головко через полчаса и старательно отводил глаза, найти общий я зык за год совместной службы им не удалось, хотя Жуков имел меньше претензий с Лысову, чем к «деду», который чуть не сжег лодку год назад. Вышел от адмирала Синяков, махнул рукой, и пошёл курить в курилку. Старший лейтенант Банников пригласил Жукова в кабинет.
Речь адмирала была короткой:
– Вы не оправдали наших надежд, Владимир Николаевич. Вас посылали за новой лодкой, надеясь на то, что вы, образцовый командир первой лодки Северного флота, сможете в короткое время довести её до боеспособного состояния. И что мы видим? Какой-то шабаш с вооружением, причём, даже ваши сослуживцы не поддерживают замену орудий 45мм на четырёхствольные автоматы, которые из-за коротких стволов не могут достать самолёты выше двух с половиной тысяч метров. Вы допустили утерю оружия военфельдшером Овчинниковым. Вы потакаете командиру штурманской группы Моисеенко, который сдал зачёт по району плавания с третьего раза. Не приняли кардинального решения по пожару в четвертом отсеке, и старший механик Синяков до сих пор исполняет свои обязанности. Есть претензии по организации службы и к старшему помощнику Трофимову. В трюмах процветает панибратство. Практически, вы распустили экипаж, капитан-лейтенант. Лодка небоеготовна.
– Это оценка Лысова?
– И не только его!
– Весь личный состав находится на погрузке продовольствия и боеприпасов, товарищ адмирал. В штабе флота только мы. Синяков меня, действительно, не устраивает. Но заменить его, пока, не кем. Требуется сажать ему дублёра, чтобы изучил заведование. Липатов и Сергеев на должность стармеха не тянут. Пусть, пока группой движения покомандуют. Лодка готова к бою и походу.
– Штурман Моисеенко не сдал зачёты по норвежскому побережью, да и ваш зачёт, капитан-лейтенант, здорово устарел.
– Лейтенант Моисеенко сдал зачёт по всему району в Архангельске, товарищ адмирал. Я же, по памяти помню это побережье и все курсы во внутренние порты Норвегии. Вот только входы туда преграждают минные заграждения. Так что, только если повезёт пройти с кем-нибудь.
– С вами пойдёт капитан второго ранга Гаджиев.
– Ну, с «нянькой», значит, с «нянькой». Главное, чтобы за ручки не дергал. Проект ХIV он не знает.
Картавый голос адмирала сорвался на крик:
– Вам не нравится то, вам не нравится сё! Ведёте себя, как барышня.
– Мне было сказано, что срок готовности к выходу: две недели. Как, и, главное, когда я буду заряжать батареи, товарищ адмирал? Полярный день продлится до начала сентября. В условиях, что флот не может обеспечить мне авиационное прикрытие, выход сейчас на позицию дальше полуострова Рыбачий весьма проблематичен, товарищ адмирал.
– Вы сами назвали место, куда пойдёт лодка. Задача: прервать снабжение войск генерала Дитля через порт Петсамо. Топить всех!
Глава 3. Первый поход
В семь утра старпом Трофимов доложил, что все запасы приняты, корабль к бою и походу готов. Надев мичманку, Жуков обошёл все отсеки, затем прошёлся по верхней палубе. Чуть приподняв мичманку, почесал затылок, и пошёл в штаб флота. У Головко шло заседание Военного Совета. Адъютанту Банникову Владимир Николаевич соврал:
– Меня просили немедленно доложить о готовности!
Адъютант показал рукой ему на дверь. В ответ на недоумённые взгляды Головко, Кучерова, Николаева и Старостина, находившихся в бункере командующего, Владимир поднял руку к козырьку и доложил:
– Товарищ контр-адмирал! Крейсерская подводная лодка «К-21» к бою и походу готова! Командир лодки капитан-лейтенант Жуков. – и добавил, – Вы просили немедленно доложить.
Тут дело подхватили Старостин и Николаев, Кучерова отправили писать приказ. Задействовали 72 авиационный полк, чтобы прикрыть выход, установили УКВ радиостанцию для связи с авианаводчиком. Подзаряжаться они должны были уходить к Рыбачьему и Среднему, где под прикрытием 23 УРа могли, теоретически, это делать. В 14.00 тот же тральщик «Кильдин» повел лодку извилистым фарватером. Рядом с Жуковым на мостике стоял Гаджиев. Через два часа повернули у Цыпнаволока на курс 310 градусов, и пошли вдоль берега Рыбачьего. У немцев решительное преимущество в авиации и большое количество аэродромов в Луостари, Киркенесе (Солдат-бухт), Лаксельве (Банак), Хейбуктене, Тромсё, Бардуфосе, Нарвике, Буде. Более трехсот машин против двух полков истребителей Северного флота и трех полков неполного состава 14-й армии. Над лодкой кружатся И-16 72-го «сафоновского» полка, вот только старший лейтенант Сафонов пока ещё исполняющий обязанности командира 2-й эскадрильи. У Вайда–Губы повернули влево на курс 207 градусов, держась мористее, поблагодарили летчиков, и отпустили их. Лодка перешла в позиционное положение, и увеличила ход. Сигнальщик Ерохин забрался на тумбу перископов и оттуда наблюдал за горизонтом. Видимость была миллион на миллион. На Айновых островах немцы частенько высаживали наблюдателей, поэтому через пять миль, Жуков скомандовал: «К погружению». Лодка прошла ещё немного и заняла позицию в пяти милях от выхода из Петсамо-вуоно. Здесь довольно глубоко, и грунт скалистый, поэтому лодка ходила самым малым ходом и слушала залив. На зарядку они отходили к батареям полуострова Рыбачий. Главную опасность представляли из себя «Юнкерсы», поэтому, Владимир вначале осматривал горизонт, и связывался на перископной с Рыбачьим, а уж потом всплывал в позиционное для зарядки и вентиляции отсеков. На десятые сутки удача улыбнулась ему. Через два часа после зарядки, из фьорда выполз конвой: два мелких и один крупный транспортник под охраной пяти «шнельботов». Крупный транспортник тянул на шесть-семь тысяч тонн. Владимир увеличил скорость и пошёл на перехват конвоя. Группа «Норд» немного подвирала самим себе: по докладам Люфтваффе флот в Мурманске уничтожен, более 155 пароходов отправлены на дно. На самом деле их отправили «капля по капле» в Архангельск и Молотовск, и оттуда они до конца войны ходили в Америку и обратно. Военный флот весь потоплен! На самом деле потопили ОДИН эсминец «Стремительный» и около двадцати мелких вооружённых кораблей. В основном, мобилизованных траулеров, переделанных по стандартному проекту в сторожевики. Немного мешало отсутствие даже ветровых волн на зеркальной поверхности воды. Но и здесь повезло: вошли в довольно большую стаю полярных акул, которые вылезли погреться на солнышке. Жуков уравнял скорости движения с рыбами и медленно пошёл на пересечение курса, время от времени выставляя перископ для определения ЭДЦ (элементов движения цели). В расчётной точке произвёл пуск двух торпед по основной цели и по одной пустил в малые транспортники. К сожалению, только одна торпеда попала в цель: норвежский транспорт «Вардё». Бурун перископа был обнаружен, а глубина больше двухсот метров не позволяла затаиться. Пять «ягерботов» забрасывали лодку глубинками целые сутки, потом два из них ушли, видимо, кончились глубинки. В лодке уже было «кисло дышать». В этот момент Владимир собрал в центральном посту командиров артиллерийских расчётов.