Дробь! Не наблюдать! Орудия на ноль! Чехлы одеть!
– Снарядить обоймы «бофорсов» осколочно-фугасными. Мы всплываем в позиционное сходу и на электромоторах. Ваша задача вынести все расчёты с палуб «ягерботов». До них два-три кабельтова будет. Смотрите расстановку! Главному калибру вести огонь на поражение с максимальной скоростью. Пулемётчикам помогать отгонять прислугу от орудий.
Лысов подошёл к Гаджиеву и что-то сказал ему на ухо, но Магомет Имадутдинович отмахнулся от него:
– Не мешай!
Люди стояли в проходах, висели на трапе, вытирая обильно выступающий пот, и вытирая руки о робы. Они должны быть сухими и не скользить. Взревел ревун, откинута крышка люка, в первую очередь наверх рванулись наводчики «Бофорсов» и заряжающие. Через восемь секунд раздались «пом-пом» счетверённых автоматов. Невдалеке от лодки прогремел взрыв 75мм снаряда. Больше «шнельботы» ничего не успели: на одном сдетонировала глубинка, второй накренился и тонул, третий по корме получил два снаряда в нос и рубку и выкручивал циркуляцию. Синяков и Браман, его дублёр, запустили все дизеля на зарядку и усиленно вентилировали отсеки. Прозвучала команда: «Дробь! Не наблюдать! Орудия на ноль! Чехлы одеть!». Лодка отходила на полном ходу к Рыбачьему. Жуков проклинал незаходящее солнце, и с тревогой смотрел на юг, откуда могли появиться «люфты». Но появились истребители 72-го полка, с ними дошли до скал Рыбачьего, укрылись под ними и «набили» батареи. На следующий день сбили «Ме-110», но он успел продырявить несколько балластных цистерн. После доклада Синякова, Гаджиев разрешил передать информацию в штаб флота, и поступила команда возвращаться на базу, хотя торпед израсходовали только четыре. Отход к Вайда-губе прошёл без осложнений, а вот на подходе к Цыпнаволоку пришлось сначала открыть огонь по группе самолётов противника, которых пыталось перехватить наше прикрытие, а затем нырять на повреждённой лодке. Впрочем, бомб они не бросали, видимо, просто охотники и работали по прикрытию. Жуков прошёл под водой около часа, затем всплыл на перископную. Прикрытия не было. Связь работала, обещали прислать воздушное охранение. Повернули к Сетьнаволоку, и через пять миль глазастый Ерохин, как обычно стоявший на самом верху рубки, прокричал:
– Слева тридцать, пятнадцать кабельтовых, перископ!
– Срочное погружение! – прокричал Жуков, и пока вахта сыпалась вниз, успел передать о лодке противника в квадрате ВВ22. С большим трудом сумели остановить лодку, стремительно падавшую на дно.
– Акустик!
– Шум торпед прекратился, товарищ командир. Шум винтов лодки на курсовом 125 левого борта.
– Боцман! На румбе?
– Сто полсотни пять, командир. Глубина 45.
– Командир! Шум винтов группы кораблей курсовой 10 левого.
– Включить звукопроводку!
«Надводники» заходили грамотно и прямо на них!
– Боцман! Ворочай вправо на двести тридцать! Перископная! Надо показать рубку, и снова нырять!
Так и сделали! Показали рубку, прошли немного в позиционном, затем погрузились, сообщив авиаторам, где находится противник. Пошли по широкой дуге влево, заходя группе малых охотников в корму. Группа остановилась, слушают лодку. Наш акустик её не слышит. Немцы легли на грунт.
– Отходите, Владимир Николаевич! Продолжайте отход с позиции. Мы здесь лишние. – сказал Гаджиев.
Через пять миль подвсплыли, и тут же пришлось снова нырять! Лодку попытался атаковать И-16! Ещё раз подвсплыли. «Ишак» покачал крыльями, извиняясь. Через час встретились с «Кильдином» и двумя МРТ у Сетьнаволока. Пошли за тральцом на базу. Жуков объявил по трансляции:
– Расчёт носового орудия! К бою! Заряд – холостой, беглым, четыре выстрела. Огонь по моей команде!
Прошли боновое заграждение и отсалютовали сами себе четырьмя холостыми выстрелами! По одному за каждого потопленного врага. На причале полно народу! Встречают. И «сам» здесь. Подошли чистенько. Концы передали без выброски. Сходу подан трап. Жуков вежливо показал рукой Гаджиеву, что тот должен идти первым.
– Володя! Командир – ты! Прошу! – и двинулся по трапу после него.
– Товарищ контр-адмирал! Подводная лодка «К-21» возвратилась из похода. Потоплен один транспорт, 6 тысяч тонн, три стотонника, сбит один истребитель противника. Имеем повреждения балластных цистерн и легкого корпуса. Расход: 4 торпеды, 21 снаряд главного калибра, 240 снарядов 40 мм, 1200 патронов 12,7мм. Раненых и больных нет. Нуждаемся в доковом ремонте. Командир «К-21» капитан-лейтенант Жуков.
Головко опустил руку и протянул её Жукову, а сам смотрит на Гаджиева.
– Наш человек, Арсений Григорьевич! Замечаний, практически, не имею!
Фактически, у него была куча замечаний: четыре полностью исписанных блокнота. Но, в управление лодкой и в команды Жукова он не вмешивался. Просто наблюдал за тем, что происходит, и пытался понять, и посмотреть со стороны, что и как делает командир. Но, на разборе, скупо, но, похвалил. Самым серьёзным нарушением оказалось обращение к старшинам и командирам постов по имени-отчеству, как к командирам. «Он – франкмасон, он лицемерит! Он пьёт одно, стаканом, красное вино!» И точно! В походе разбилась при бомбёжке 20-ти литровая бутылка с водкой. Четвертый отсек был в умат пьяным от запаха. На разборе у командующего Жуков пожаловался на плохую работу индивидуальных машинок регенерации с патронами РВ-2, РВ-3 и РВМП с каустической содой. Шумные и бестолковые! Больше полутора суток под водой высидеть было невозможно, а если что-то с аккумуляторной батареей или пролилось что-то, то вообще, хоть всех святых выноси.
– Я писал об этом Галлеру и Наркому, но воз и ныне там, Арсений Григорьевич!
– Вот и не скажите! Тут вам целый вагон чего-то Галлер прислал. Но, всё опломбировано, а в сопроводительных документах числитесь только вы. Так что, получайте, хочется посмотреть, что там прислали. Кстати, вашу лодку перевели в разряд опытовых. Приказ по флоту пришёл вчера, поэтому и было принято решение отозвать вас с позиции.
Разбор длился часа три, рассмотрели все каверзные и скользкие вопросы. Выявили ошибку Жукова: не подал команду уменьшить глубину хода на двух последних торпедах. Может быть, поэтому и промахнулся. Затем пошли на станцию, получать вагон.
Прибыло семь установок РУКТ-3 и 8000 патронов РВ-5-41 к ним, РДП-41 и чертежи по его установке, восемь удлиненных торпед 53-38У с усиленной боевой частью и неконтактными взрывателями, две торпеды ЭТ-80 с боевой частью 250 кг морской смеси, бесследные. И 10 аппаратов безпузырной стрельбы с глубины до 85 метров. И куча документации по переоснащению. Двадцать бессонных ночей с адмиралом Галлером не прошли напрасно. Жуков довольно потирал руки, читая письмо Галлера: ««ТАС-Л-41» придёт через две недели, готовьтесь к установке!». Всё, что говорил «командир», способное производиться промышленностью в 1940-41-м годах, вышло серийно или опытово. Всё пойдёт на флот. А там, глядишь, и самонаводящиеся в двух плоскостях торпеды подоспеют. Конструкцию ГСН Жуков передал Галлеру год назад. Но, пока, ГСН остаётся в мечтах, хотя, простейшая электротехническая система. Ничего сверхсложного. Акустическая и кильватерная. Есть чисто технические сложности с гироскопами, но их прототипы уже выпускаются в Гатчине. Только бы немцы не дошли до неё!
Пришло письмо от Виолетты, что она выехала к его родителям в Вологодскую область. Владимир устало вздохнул, отложил письмо в ящик столы в каюте. Было бы проще, если бы жена приехала сюда в Полярный. Но, по каким-то причинам она этого не делала. Лодка стояла в доке «Красного Горна», её «раздели» от пятого отсека до задней части рубки, проводя выхлопной и всасывающий коллектора вспомогательного двигателя к системе РДП. Галлер принял второй вариант установки, когда лодка идёт под электромоторами экономическим ходом, а через РДП работает «вспомогач» 400 лошадей, подающий напругу на два ГЭДа и аккумуляторную батарею. Главные двигатели не используются, и экономится топливо. ГД на XIV-м проекте прожорливые, и топливо кончалось быстрее всего в походе. Новая конструкция позволит полностью использовать весь срок автономности. Целый день ходил по лодке, смотря на выполняемые работы. Познакомился с интересной женщиной-строителем. Её звали Варвара Лободенко. Работяги к ней относились очень уважительно. Материлась она знатно, но объясняла всё толково. Работа спорилась. У неё красивые серые глаза, чуть припухшие от усталости и бессонницы. Она из Ленинграда, закончила «Корабелку» и работала на 194 заводе под руководством капитана 2 ранга Рудницкого. Лодки типа «К» знает от первичных чертежей проекта. Вдова, её муж, дивизионный комиссар Лободенко, погиб в июле месяце на «Стремительном». У строителя к командиру, и у командира к строителю, вечно куча вопросов, поэтому сорок дней докования они постоянно общались. Ругались и спорили, давили на подрядчиков и смежников. Воевали с проектным бюро, и, неожиданно для себя, как-то утром проснулись в одной постели. Первой встала Варвара, но Владимир открыл глаза, обхватил её за поясницу и притянул к себе. Она поцеловала его в нос и сказала: