Охота на гончих
А что будет дальше? Леди нахмурила брови, вновь возвращаясь мыслями к брауни. Помимо тризны, которую он им с Иваром предрекал, было ведь еще много чего. К примеру, метель. Хотя с ней все более или менее прояснилось – в непогоду приходят псы. Только при чем тут она, Нэрис? Она ведь никого не убивала. Почему ей нельзя в метель выходить из дома? Надо будет порасспросить Жилу. В конце концов, когда Йорни рассказал, что видел песью стаю, дружинники порядком струхнули. Хотя, по их же словам, псы Локи охотятся только на черные души!
А огонь? Почему Ивар должен «бежать со всех ног», едва дымом потянет? И куда он должен бежать? В сторону огня или наоборот? Угроза пожара?.. А почему тогда опасаться нужно именно лорду Мак-Лайону, а, к примеру, не его жене? «Черт знает что такое, – подосадовала Нэрис. – Ну не могут же на Берген в одночасье свалиться все кары небесные? И тебе пожар, и тебе кровь, только потопа не хватает!» Она осеклась – потоп не потоп, а вот про корабли брауни что-то такое говорил. Развернуть просил, кажется? Уж не драккары ли конунга?..
Осененная этой догадкой, леди Мак-Лайон резко затормозила, застыв столбом прямо посреди многолюдной улицы: подворье Длиннобородого давно осталось позади, а Нэрис, занятая своими мыслями, этого даже не заметила. За что тут же и поплатилась – кто-то из прохожих налетел на нее сзади, едва не повалив в высокий сугроб. Нэрис чудом удержалась на ногах, а виновник столкновения, какой-то здоровенный бугай в плаще с низко надвинутым капюшоном, только буркнул что-то невнятное и заспешил дальше по улице. То ли извинился, то ли обругал, леди не поняла, однако благоразумно свернула поближе к обочине. Раскатанная полозьями саней широкая дорога сбегала вниз, людей вокруг становилось все больше и больше – приближался поворот к торговой слободе. Леди Мак-Лайон увернулась от надвигающейся телеги, доверху груженной мешками, и пристроилась за широкими спинами двух норманнов в овчинных тулупах. Предсказания домашнего духа она временно отодвинула на задний план – в такой толчее лучше не зевать. Красть у нее, конечно, было особенно нечего, горсть меди да пару серебрушек, но Нэрис не собиралась радовать местных воришек даже такой малостью. В конце концов, хоть она и не планировала шататься по лавкам, но кое-что купить все-таки думала. Хотя бы корзину – взамен сломанной Ульфом. И чего-нибудь на обед: раз уж они с Иваром по факту живут отдельно и в их домике есть очаг, то вовсе не обязательно трапезничать вместе с семьей конунга. «Тем более что у Астрид и без нас хватает нахлебников», – с некоторой неискренностью подумала леди. На самом деле она просто побаивалась молчаливую супругу Рагнара и каждый раз чувствовала себя не в своей тарелке, когда приходилось что-то у нее просить. – Что я, готовить разучилась, что ли? Возьму фунт баранины, кореньев. Еще хлеба хорошо бы да пшена на кашу – молоко, наверное, у Жилы купить можно будет…. И пирожков!» Вспомнив о сладкой сдобе с ароматной брусничной начинкой, Нэрис ускорила шаг. Вытянула шею – высокие ворота торговой слободы уже можно было хорошо разглядеть. Кажется, тот славный старичок с пирожками торговал прямо на входе?.. «Вот и прекрасно, – подумала она, – заодно у него спрошу, где можно поближе корзину купить».
Леди Мак-Лайон пробилась к воротам и завертела головой. Народу была тьма – покупатели и праздношатающиеся входили и выходили, слышались звонкие голоса зазывал и торговцев, однако пирожника не было видно. Неужто он решил сегодня отдохнуть? Нэрис печально вздохнула, памятуя о вкуснейшей сдобе, и уже собиралась войти в ворота следом все за той же парой норманнов в тулупах, как услышала застенчивый девичий голос:
– Купите булочек, госпожа! Горячие, только-только с огню, пышные да сытные – пальчики оближете!..
– Обожгу, скорее, – пробормотала Нэрис, оборачиваясь. У заиндевевшего столба стояла девчушка лет пятнадцати, ясноглазая, розовощекая и закутанная поверх кожуха в шерстяной платок. У ее ног на снегу примостился большой берестяной ларь. Девушку Нэрис видела впервые, а вот ларь узнала сразу. – Сытные пирожки, говоришь? Это хорошо. А с брусникой есть?
– Есть, госпожа! – обрадованно защебетала девушка. – И с брусникою, с клюквою, и с голубикой еще несколько осталось! Берите, не пожалеете, страсть до чего вкусные!
– Верю. А не твой ли отец здесь обычно торгует?
– Ваша правда, папенька завсегда тут стоит до самого вечера… Да вот прихворнул малость, пришлось мне заменить. У матушки ноги больные, где ж ей по холоду с товаром стоять, а я после нее в дому старшая! Вы пирожки-то возьмете, госпожа? Пока горячие?
– Обязательно, – сказала Нэрис. – И с брусникой, и с голубикой, и если рыбные есть – тоже возьму. Да побольше. Тебя как зовут?
– Малин, госпожа…
– Вот что, Малин! Много у тебя еще товара осталось? Если не полный ларь, так я все заберу. Только подскажи, где здесь поблизости корзину купить можно? Мне еще за мясом, всё в руках не унесу. Покажешь?
Та с готовностью кивнула. И, открыв свой ларь, с сомнением сказала:
– Большая нужна корзинка. Если еще что купить пожелаете, хлопотно нести будет. Пирожки не тяжелы, да место занимают. А у меня тут… Вот, поглядите. Не много ли?
Нэрис заглянула внутрь берестяного короба. Он был заполнен на треть и источал такие аппетитные запахи, что у леди потекли слюнки.
– В самый раз! – заявила она. – Мне троих кормить, а обед уже скоро – с похлебкой, боюсь, не успею… Слушай, Малин, может, тогда и без корзинки обойдемся? Твой батюшка в прошлый раз говорил, что если заказ большой, то до дома донести помогут?..
– Братишка носит, – снова кивнула девушка. И добавила растерянно: – Только он в скорняжную лавку побег, мы им всегда к полудню пирожков отсылаем… Пока домой вернется, чтоб еще товару мне принести, захолодаете ждать-то!
– А где вы живете? Далеко?
– Да нет, тут рядышком. – Малин вытянула руку, тыча куда-то на другую сторону улицы. – Вон сбоку дом наш. Так обождете?..
Терять покупательницу дочке уличного торговца не хотелось. Но она была девушка добрая, и ей стало жаль одетую в красивый плащ госпожу – вон как ежится, сразу видно, к морозам не привыкши! Поколебавшись, Малин подняла глаза на Нэрис:
– Снорри быстро бегает! Ежели хотите, госпожа, так идите пока в мясной ряд, я уж для вас товар придержу. И братцу скажу, чтоб обождал, пока вы не вернетесь. Я врать не стану, ни единого пирожка на сторону не продам!..
Леди Мак-Лайон улыбнулась:
– У меня есть идея получше. Раз уж я все покупаю, то и тебе тут стоять да попусту мерзнуть без надобности. Дом твой рядом? Так давай там и подождем вашего Снорри!
– Так вы же мяса хотели? И корзину?
– Да и бог с ними с обоими, – махнула рукой леди. – Пирожки сытные, мы уже пробовали. А до ужина еще далеко.
«Вернусь – Тихоню за мясом пошлю, – про себя решила она. – И донесет без труда, и быстрей обернется. Заодно мне от Ивара не попадет, что по торговой слободе в обход запрета без охраны разгуливаю». Нэрис улыбнулась растерянной девчонке и, сунув руку в кошель, выгребла целую горсть медяков. Пирожки, конечно, стоили гораздо дешевле, но на что ради удобства не пойдешь?
– Держи, – сказала леди, ссыпая деньги в руку Малин. – Это за все сразу – и за товар, и за доставку. Хватит?
Ладошка в вязаной варежке стиснула монеты, голубые глаза изумленно округлились:
– Да еще и останется, госпожа. Этого ж на целый ларь много будет! Мне батюшка не велит лишку с покупателей брать…
«А сам-то берет, не гнушается», – подумала Нэрис, вспомнив давешнюю щедрость супруга, наградившего торговца полновесной серебрушкой. Тот, конечно, был приятно удивлен, но отказаться даже не подумал.
– Раз не велит, – безмятежно отозвалась леди Мак-Лайон, – тогда завтра утром братца пришлешь с парой дюжин плетенок. На сдачу. Все мне меньше возни. Договорились?
Малин, подумав, кивнула. И, спрятав деньги, взялась за широкие ремни на ларе.
– Я дома еще посчитаю, – улыбаясь, сказала девушка, взваливая берестяной короб на спину, – глядишь, целую седмицу Снорри вам пирожки носить будет. Вы ж мне, дай вам боги здоровья, полкошеля отсыпали!..