Охота на гончих

– Да. Вигго быстро набрался и завалился спать, мы с Творимиром распечатали второй кувшин, угощения тоже было вдоволь – прихватили со стола перед уходом. Сидели, вспоминали старые годы. И все бы хорошо, но в кузне стало душновато, дверь немного приоткрыли. Но когда ветер поднялся, задувать начало не на шутку. Так что пришлось дверь запереть, чтоб ее не болтало и нас не морозило. Вот, собственно, когда к порогу подошел, я его и увидел.
– Убийцу?
– Тогда я еще и понятия не имел, кем он был, – развел руками Вячко. – Мало ли кому из гостей на двор прогуляться приспичило?.. Осознание пришло после, как часто бывает. Я ведь услышал об убийстве только на следующий день ближе к полудню.
Ивар кивнул и занес перо над бумагой:
– Опишите, пожалуйста, что конкретно вы видели?
– Человека, бегущего к задней двери большого дома со стороны хозяйственных построек. Невысокого, закутанного в плащ. О телосложении говорить не берусь – складки ткани скрадывали фигуру. Левой рукой он придерживал капюшон, так что лица не опишу… У самой двери человек покачнулся, едва не завалившись в сугроб возле стены, но удержался на ногах – только правой рукой в снег угодил. А потом выпрямился, толкнул дверь да исчез внутри дома.
– Значит, черный ход был не на запоре?
– Ну, полагаю, он сам его и отпер, когда выходил.
– Вероятно, так, – почему-то хмурясь, сказал лорд Мак-Лайон. – Хорошо. Больше вы ничего не видели?
– Нет. Говорю же, я не придал этому никакого значения. Просто захлопнул дверь кузни и вернулся к Творимиру.
– То есть, – с глубоким разочарованием в голосе протянул Ивар, – по факту это мог быть кто угодно, не обязательно убийца…
– Если бы у меня имелись сомнения на этот счет, я бы к вам не пришел, – серьезно ответил Вячко. – Видите ли, человек был без рукавиц. А отхожее место, если на то пошло, находится совсем не с той стороны, откуда он появился. Кроме того, хоть ветер и был силен, но не настолько, чтобы валить с ног… Одним словом, сударь, я улучил минутку, нашел тот самый сугроб у задней двери и хорошенько его разворошил. – Русич сунул руку за пазуху и, вынув оттуда какой-то тряпичный сверток, протянул его Ивару. – Надеюсь, это вас убедит?
Советник развернул подношение и крякнул.
– Да, – сказал он. – Это убедило бы любого.
На столе, в складках полотенца, лежали вытертые по швам и покрытые засохшими бурыми пятнами кожаные перчатки.
 
Глава 19
 
Нэрис с громким стуком поставила корзину на стол:
– Что значит – «нет»?
– То и значит, госпожа, – уткнувшись взглядом в пол, промямлил Тихоня. И со вздохом подняв глаза на разгневанную леди, пояснил: – Вы ж поймите, мое дело маленькое! Лорд велел приглядеть…
– За мной?
– Понимаете, госпожа…
– Не понимаю. – Она всплеснула руками, полы теплого плаща распахнулись в стороны, как крылья. – Что плохого в походе на рынок? В конце концов, я все равно бы взяла тебя с собой!
Тихоня сконфузился:
– Это-то понятно, госпожа… но лорд в первую голову велел к торговой слободе вас не подпускать. Если купить чего надо – дак вы только скажите! Сам не схожу, но уж найду, кого бы…
– Спасибо, – кисло сказала Нэрис, поняв, что все ее планы пошли прахом. Дорогой супруг был в своем репертуаре и, что уж там, прекрасно знал свою любопытную женушку. – Обойдусь. Еще не хватало чужих слуг с поручениями гонять. Вот что ты, упрямец этакий, Бесс со мной не отпустил, а?
– Нечего ей тут делать, – отрывисто бросил он. И, увидев удивление на лице леди Мак-Лайон, торопливо добавил: – Дорога дальняя, а Бесс маленькая, как птичка, – что ж ее через море таскать, да еще и зимой, да тяжелую… Так чего вы на рынке-то хотели? Может, тут найду? Это я мигом!
Он уцепил корзину за ручку и потянулся к двери. Нэрис нахмурилась:
– Постой-ка, Ульф.
– Да, госпожа?..
– Брось корзинку. И в глаза мне смотри! Ты ведь чего-то недоговариваешь?
– Я?!
– Ну не я же. Рассказывает он мне, какая Бесси нежная… Нашел дурочку! Да мы с ней выросли вместе, и уж кто-кто, а Бесс на «птичку» никак не похожа. Ты не отпустил ее из Шотландии вовсе не из-за хрупкого здоровья и даже не из-за ребенка, так, Ульф?
 
– Госпожа…
– И не из-за нас с Иваром, не ври, – в прошлом году она очень даже прекрасно провела с нами в Англии целое лето! А ты, помнится, ничего не имел против, хотя туда-то мы отнюдь не на свадьбу ездили… Значит, дело не в детях, не в море и не в службе лорда Мак-Лайона. А в чем, Ульф?
Он угрюмо молчал, стиснув в руках корзину. Нэрис понизила голос:
– Давай-ка начистоту, Тихоня. Уж не женат ли ты на другой, часом, а? На ком-то из своих, здешних? А что, возраст у тебя солидный, положение хорошее. Уж давно бы, кажется, пора было, а ты как будто всю жизнь только Бесс и ждал…
Леди прервал громкий хруст прутьев. Плетеная ручка корзины, не выдержав хватки норманна, разломилась надвое. Ульф, тяжело дыша, вскинул глаза на хозяйку. Лицо его горело.
– Может, и ждал! – рыкнул он. – Вам что за дело?! Понесли околесицу, как только не совестно… Бесси у меня одна, нету, кроме нее, никого и отродясь не бывало! Да только я ей муж, а не вы, и не вам меня упрекать в том, чего не знаете!
Тихоня, чье прозвище в эту минуту казалось просто неудачной шуткой, тычком сунул в руки госпожи покалеченную корзинку и вылетел из дома, хлопнув дверью. Нэрис так и осталась стоять с открытым ртом на пороге комнаты.
Впрочем, замешательство было недолгим. А изумленно-испуганное выражение лица леди Мак-Лайон сделалось задумчивым еще до того, как тяжелые шаги норманна затихли снаружи.
– Вот, значит, как, – пробормотала она, вертя в руках корзину. – И чего же это, интересно, я «не знаю»?
В памяти всплыли слова подруги: «Просьбу вашу передал, а соглашаться как есть не велел… как с цепи сорвался… «Не пущу!» – и точка». Это еще тогда показалось странным – Тихоня в быту нрав имел смирный и домашним тираном отродясь не бывал. А тут вы поглядите на него! И сейчас вот тоже… Нэрис тревожно покачала головой. Поведение Ульфа не укладывалось в мозгу, хоть убей, но одно было совершенно ясно – старый вояка боится. И боится именно за жену.
– Но что общего у Бесси – простой шотландской девушки, никогда не бывавшей на севере, с тем, что мы… – леди вдруг осеклась, поймав себя на том, что произносит свои же слова, только сказанные когда-то очень давно. Что же это было, к чему относилось? Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и проговорила фразу про себя еще раз. И еще. И снова, и опять… А потом увидела свою спальню во Фрейхе, задравшийся уголок ковра и ворох голубого атласа. То дело о заговоре против короны и убийстве принца Патрика! Его высочество ударили по голове, и Бесс тоже! И тогда, помнится, она, Нэрис, все силилась понять, какая между ними может быть связь. А связь-то была!
На щеках леди вспыхнул румянец досады. Одно дело – тогда, но сейчас? Бесс жива и здорова, а Ульф не ясновидящий и знать, что Хейдрун зарежут, никак не мог. Он вообще не был на родине вот уже много лет!
– Ничего не понимаю, – недовольно буркнула Нэрис. – Сначала брауни, потом Тихоня… Но брауни хоть что-то объяснил. А Ульф?
Леди Мак-Лайон сдвинула брови и засопела. «Нет уж, – подумала она, – ты у меня, милый друг, еще разговоришься!»
Нэрис решительно вернула корзину на стол, запахнула плащ и, толкнув дверь, вышла наружу. Огляделась по сторонам – подворье жило своей обычной жизнью. Несколько дружинников в одних рубахах кололи дрова, от колодца водоносы катили бочку, служанки чистили половики, на пороге псарни стояла Астрид и беседовала с пожилым седобородым норманном, рядом крутились собаки. Тихони нигде не было видно. Удовлетворенно кивнув, Нэрис прикрыла за собой дверь и посмотрела вперед, туда, где подворье конунга перетекало в оживленную улицу. Ворота открыты, а до торговой слободы всего каких-нибудь полчаса ходу. Еще столько же – на обратную дорогу… Да, пожалуй, часа Тихоне хватит, чтобы обнаружить пропажу хозяйки и в красках представить, как отнесется к его попустительству лорд Мак-Лайон. Конечно, на похвальном чувстве долга спекулировать нехорошо, но иначе Тихоне язык не развяжешь. «По крайней мере, не развяжу я, – подумала леди, прогулочным шагом направляясь вперед по расчищенной от снега дорожке. – Ивар бы мог. Но у него и так дел выше головы с этим убийством». Она понурилась, вспомнив предупреждение домашнего духа. Кое-что уже начало сбываться. Обещанная тризна не за горами – завтра хоронят Хейдрун.