Охота на гончих

– Отказала?
– Нет. Мужу записку отправила, нам людей дала, человека к главе охраны отрядила – да все без пользы… Как сквозь землю.
Ивар чуть заметно качнул головой. Пальцы его правой руки, лежащей на колене, снова пришли в движение.
– Сквозь землю – вряд ли, – ни к кому не обращаясь, сказал он. – Это бессмысленно. Херд, тех двух охранников, что к вам подходили, опознать сможешь?
– Еще бы!
– Хорошо. Хотя сомневаюсь, что они в действительности те, кем назвались. Известный отвлекающий маневр. Как, впрочем, и базарная драка. В трактире том были еще раз?
– Были, – вздохнул Жила. – Подавальщицы и хозяин в один голос твердят, что госпожа не возвращалась.
– А посетители?
– Да они ни ее, ни нас не запомнили. В зале темно, народу много, все с устатку да с мороза… Опять же – место такое, люди приходят, люди уходят. Кто там будет по сторонам смотреть?
– Ясно, – в третий раз сказал лорд Мак-Лайон. Посидел неподвижно, мрачно кивая каким-то своим мыслям, и встал. – Херд, Сван, грамоту знаете?
Дружинники одновременно покачали головами. Ивар нахмурился на мгновение, с некоторым сомнением посмотрел на Жилу… А потом повернулся к Тихоне:
– Остаешься здесь вместе вот с этими двумя. Они еще раз все перескажут, ты запишешь. Бумагу я дам. И надень пояс обратно, я тебя пока от службы не освобождал.
– Но… как же… я же… мы же…
– Ты же, – раздраженно бросил советник. – Облажался, как последний осел. Я знаю. Но твой уход мне жену не вернет.
Он повернулся к столу и вставил ключ в замочек кованого ларца. Попытался провернуть, не преуспел, чертыхнулся, вспомнив, что ларец не заперт, откинул крышку и вынул несколько чистых листов.
– Чернильница на столе, перья там же, – сказал он Тихоне. – Приступайте. На допросе, что леди проводила, ты ведь присутствовал?
– Да.
– И это распиши хорошенько. Вернусь – прочту. Творимир! А, ты здесь…
Подпирающий плечом перегородку воевода с готовностью выпрямился. Ивар сдернул с гвоздя плащ.
– Я к Харальду, – пояснил он. – Жила и Орм пойдут со мной, ты останешься. Присмотришь за этими… Пока я не вернусь, из дома никто ни ногой. Ясно?
– Эх.
Лорд вышел из комнаты. Названные дружинники, тоскливо переглянувшись, поплелись следом.
– Если Эйнара не обелят, – пробормотал Орм, – нам хана.
Жила ограничился кислой гримасой: сказать ему было нечего. Норманны один за другим переступили через порог, щурясь от порывов ледяного ветра. На улице было хоть глаз выколи. Орм придержал дверь, дожидаясь лорда Мак-Лайона – тот замешкался в сенях. «Переживает, – сострадательно подумал дружинник. – Не хочет при чужих-то свое волнение показать». Он смущенно кашлянул в воротник и посильней навалился на дверь, чтоб не захлопнулась.
Однако когда спустя пару минут шотландец все-таки появился, ни встревоженным, ни расстроенным он не выглядел. На лице королевской гончей застыло выражение мучительной сосредоточенности. Как будто он изо всех сил пытался вспомнить что-то важное, но, как ни старался, не мог… Сделав несколько шагов, лорд остановился посреди дорожки и оглянулся на дом.
– Чего-то забыли? – участливо спросил Жила, которого странный вид лорда несколько озадачил.
– Забыл?.. – невнятно переспросил Ивар, хмуря брови. – Нет… Кажется, нет… Или все-таки?..
Он снова оглянулся. И, с тихим шипением передернув плечами, зашагал по дорожке к большому дому.
Голова просто раскалывалась на кусочки. Нэрис, пошевелившись, тихо застонала. К горлу подкатила тошнота.
– Ульф… – прохрипела она. – Ивар…
Никто не отозвался. Леди Мак-Лайон, с трудом приоткрыв глаза и сморгнув выступившие слезы, позвала еще раз:
– Кто-нибудь! Воды…
Этот призыв тоже остался без ответа. Да куда все подевались? Почему так темно и тихо? Ведь, кажется, только что вокруг шумел многоголосый рынок, сновали люди… Сомкнувшиеся было снова тяжелые веки дрогнули. Глаза распахнулись. Рынок! Торговая слобода! Драка, закрытые лавки, Херд, двое охранников… А потом удар по затылку.
– Ивар! – пискнула она, окончательно придя в себя, и резко села. Расплатой за этот необдуманный поступок стала новая вспышка боли – аж в глазах потемнело. Нэрис прижала холодные ладони к вискам и зажмурилась. Вдох, выдох, вдох. Главное – не делать резких движений. «Где я? – подумала она. – Где остальные? Что случилось?»
 
Осторожно, медленно-медленно, леди открыла глаза. Тишина вокруг была абсолютной, а вот темнота – нет. Совсем рядом в воздухе висела бледно-оранжевая колеблющаяся полоска, тонкая, словно нить. Нэрис протянула руку вперед и почувствовала, как пальцы коснулись грубого войлока. Полог?
– Эй! – с опаской прохрипела она. И поняв, что сама себя едва слышит, потянула в сторону край толстого полотнища. Оно поддавалось с трудом, но на пару дюймов в сторону все-таки сдвинулось, открыв взору леди Мак-Лайон часть большой темной комнаты с покатыми стенами и выдолбленным в полу очагом. Огонь в нем едва теплился. Рядом были горкой сложены дрова.
– Да где же я? – повторила Нэрис уже вслух. Вышло почти сносно. Еще бы попытаться встать… Господи, как же мутит. Наверное, из-за удара по голове. Но кто это сделал и почему?
Решив, что ответа на этот вопрос она вряд ли дождется, леди собралась с силами и, вцепившись в войлочный полог уже обеими руками, кое-как поднялась со своей лежанки. Судя по хрусту, это была основательная копна сухой травы. Нэрис снова потянула занавесь в сторону, света стало больше. Да, так и есть. Куча слежавшейся соломы, а поверху – плохо выделанная овчина. «С другой стороны, не на пол бросили – уже счастье», – подумала она.
Пол был каменный. И стены, как вскоре выяснилось, тоже. Потому что загадочная комната с очагом в полу оказалась вовсе не комнатой, а самой настоящей пещерой. Почти круглой и совершенно пустой. Ни стола, ни лавки, из всей утвари – только деревянная рассохшаяся кадушка да кувшин у стены. С трудом доковыляв до него, Нэрис опустилась на колени, заглянула внутрь и, с облегчением вздохнув, жадно приникла губами к холодному горлышку. Кувшин был полон чистой воды, а пить хотелось нестерпимо… Утолив жажду, леди огляделась вокруг. Слева маленькая ниша с лежанкой и пологом, справа – такой же полог, но раза в два шире. Дверь? И ее… никто не охраняет? Нэрис настороженно прислушалась. Тихо. Либо неизвестный и невидимый тюремщик по ту сторону спит, либо его и вовсе нет. Что вообще-то странно. Может, рискнуть и посмотреть – хотя бы в щелочку?..
Она поднялась на дрожащие ноги и, опираясь на стену, направилась к выходу. Тот был всего лишь локтях в двадцати, но Нэрис показалось, что она шла целую вечность. Ноги не слушались, в голове шумело, серое полотнище то и дело расплывалось в глазах: прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем измученная леди Мак-Лайон наконец достигла цели. Постояла, прижавшись лбом к холодной каменной стене, выровняла дыхание, с замиранием сердца взялась за край дверной занавеси и рванула ее на себя.
– Мамочки…
В лицо оцепеневшей Нэрис пахнуло холодом и сыростью. С той стороны полога не оказалось ничего, кроме пустой неподвижной тьмы. Словно черная бездна – безмолвная и страшная, и где-то в глубине ее прерывисто завывает ветер. Пальцы бессильно разжались. Полог с шорохом вернулся на свое место.
«Тихо, дорогая, тихо, – мысленно увещевала саму себя леди, медленно, по шажочку отступая от выхода. – Главное – там никого нет. Это главное. А что темно – так, наверное, просто ночь. Рано или поздно она закончится, и тогда…» А, собственно, что тогда? Нэрис обернулась к очагу. Пламя почти погасло. Этого нельзя допустить. Без огня она останется в полнейшей темноте – такой же, как та, снаружи. А потом еще и замерзнет. Как хорошо, что неведомые похитители позаботились хотя бы о дровах!.. Леди Мак-Лайон слабо улыбнулась. Ну вот, она их уже благодарит. А через пару дней, пожалуй, еще и с распростертыми объятиями встретит, когда вода кончится и желудок усохнет. Еды-то ведь не оставили… Она покачнулась. И, тряхнув головой, даже с радостью встретила новый приступ боли. Уже не такой сильной, до слез, но все еще отрезвляющей. Жаль, что это ненадолго.