Охота на гончих
– Уж не лжешь ли ты, милая? – пробормотал себе под нос лорд. – А если так, то ради кого?
Он задумчиво сощурился. Чтобы понять, принадлежит ли тебе какая-то вещь, достаточно один раз на нее взглянуть, однако старший сын конунга определенно замешкался. Это раз. Заявление Астрид о том, что перчатки принадлежат ее мужу, явно обеспокоило ее деверя, это два. И три – этот короткий, словно предупреждающий взгляд, что она бросила на Харальда… Ивар устало потер переносицу. Он готов был поспорить, что сын Длиннобородого разгадал его маневр. А перчатки если не узнал, то хотя бы понял, что они означают. Вопрос – поняла ли Астрид? «В любом случае, – подумал он, – ее мужу от этого будет не легче. А может, и не ему одному. Черт знает что! Если убийство Хейдрун – дело рук Рагнара, то уж Альвхильд он задушить не мог по определению. Так что вариантов два – либо у него был сообщник, либо он вообще ни при чем». Тихо чертыхнувшись, лорд Мак-Лайон сдул с листа песок и потянулся за ларцом. Ладно. Обоз из Ярена прибудет в Берген уже завтра.
– Тогда и поглядим, – сам себе сказал лорд, – кто кому врет и зачем!
Он сунул исписанный лист в ларец и, уже взявшись за крышку, услышал стук в дверь. Нэрис. И правда, пора бы уже…
– Творимир! – позвал он. – Спишь?
– Эх, – донеслось из сеней. Застонали тюфяки, скрипнул поднимаемый засов. Ивар с улыбкой поднялся, но вместо супруги увидел почему-то Тихоню. За спиной его навытяжку стояли дружинники Эйнара. Стояли молча, опустив глаза. Нэрис среди них не было.
– Ульф, – все еще на что-то надеясь, сказал лорд Мак-Лайон, – в чем дело? Где моя жена?
Молчание.
– Отвечай, черт бы тебя побрал!
Тихоня склонил голову еще ниже, но не проронил ни звука. Ивар выпустил из рук крышку ларца. И сквозь нарастающий гул в ушах услышал голос Херда:
– Наша вина, лорд, не его. Мы не уберегли…
Глава 27
Вновь повисшая в домике тишине была недолгой. Советник Кеннета Мак-Альпина с шумом втянул в себя воздух, медленно выдохнул и опустился обратно на табурет.
– Когда и где? – коротко спросил он, ни на кого не глядя.
Жила посмотрел на застывшего соляным столбом Тихоню и кивнул Херду: рассказывай, мол.
– Часа два назад, – выдавил из себя дружинник. – В торговой слободе.
– Сама ушла или увели?
– Не знаю, – Херд коснулся ноющего затылка и добавил: – Но похоже, не сама все-таки…
Лорд коротко кивнул и поднял голову. Глаза у него были серые, как пепел.
– Детали. С самого начала.
Норманн оглянулся на своих, понял, что на поддержку можно не рассчитывать, и, собрав волю в кулак, сделал шаг вперед.
– До окраин спокойно добрались, – начал он. – Там нас встретили, пятеро, от Пустоглазого. Госпожа с Ульфом в дом пошли, мы остались. Ждали час, может, больше, со двора не отлучались… Потом госпожа вышла, сказала, что дело ясное, но хочет кое-что еще проверить. Ну, мы и поехали к Трюггви. Портной это, его дом на Верхней улице. Там пробыли недолго…
– Что она хотела от портного?
– Не знаю.
– Ульф?
Тихоня, не поднимая взгляда от пола, что-то еле слышно промычал.
– Громче! – велел лорд.
Могучий норманн сделал над собой усилие и повторил:
– Кормилица… Служила там, пока не…
– Ясно. Херд, дальше.
– Дальше в торговую слободу поехали. Госпожа купить чего-то хотела. Специй, что ли. Бойцы Пустоглазого нас до самой лавки проводили. Потом они к хозяину, мы – сюда. Ну, то есть не сразу. Давка была жуть, закоченели все, да еще сани эти посередь дороги! То ли оглобля там у них слетела, то ли хомут. В общем, госпожа сказала, обождем в трактире, пока толпа разойдется да сани уберут. Ну, мы и пошли.
– Значит, трактир…
– Да он тут как есть ни при чем! – встрепенулся дружинник. – Место чистое, известное, никаких там тебе харь подозрительных… И за столом мы одни сидели, кроме подавальщицы, никто не подходил. Пригубили сбитня по полкружечки, только согреваться начали, а тут госпожа и говорит – на выход, мол, срочно! Ну, мы и…
– Стоп. Срочно? Она торопилась?
– Поначалу-то нет. Сидела с нами, думала о своем о чем-то. А потом ни с того ни с сего как вскочит! За мной, говорит, я поняла, говорит… А что поняла – не сказала. Кинулась из трактира едва ль не бегом! Ну, мы-то, понятно, следом. Догнали да все вместе к воротам двинулись. Идти-то далече было, еще и толпень такая – быстро не получилось. То тут застрянем, то там. Госпожа сердится, да мы и сами не рады, толкаться-то… – Он перевел дух, снова оглянулся на молчащих товарищей и выпалил: – А потом та драка и случилась!
Лорд поднял брови.
– Вы не подумайте, – заторопился Херд, – мы в свару не лезли! Я так вообще не понял, из-за чего она началась – мы же с Болтуном позади прочих шли. Вроде налетел кто-то на Ульфа да заместо извинений на него ж с кулаками и бросился… Ульф, понятно, двинул разок да обойти хотел, а тот в драку. И здоровый такой, подлюка, одной рукой не отмашешься!.. Ну, в общем, Орму вмешаться пришлось. Пока разбирались, еще кому-то прилетело. Народ-то уставший, зленный, с полпинка заводится. Размахались кулаками. Жила нам с Болтуном сказал – прикройте, мол, госпожу, да отойдите, как бы ее не задели. А я, говорит, щас охрану кликну, разнимем… Ну, мы чего? Мы госпоже велели нас крепко держаться, да приткнулись у каких-то лавчонок закрытых. Кто уж там дальше кого метелил, то мы не видели.
– А что с охраной рынка?
– Явились, понятно. К шапочному разбору!..
Ивар вопросительно посмотрел на Жилу, и Херд почувствовал некоторое облегчение – кажется, ему дали передышку. Сухопарый норманн кивнул:
– Явились. В торговой слободе с этим строго. У каждого купца особый колокольчик имеется, тревожный – вот я к ближайшей лавке пробился да и затребовал. Пяти минут не прошло, как охрана подоспела. Полудурка этого, до разборок охочего, от Ульфа оторвали, сочувствующим тоже навешали, чтоб неповадно было, извинения принесли, да отпустили нас с миром. Мы к лавкам, где госпожа со Сваном и Хердом остались – а там нет никого! Поспрошали у соседних торгашей – те только руками разводят, мол, не видели. Драка-то, вишь, громкая была, все на нее рты и раззявили… Мы ж давай искать – как корова их всех троих языком слизнула. Если бы Орм в оконцовке не догадался к тем закрытым лавкам вернуться да в темный простенок заглянуть – так бы еще не скоро нашли.
– Нашли кого? – деревянным голосом уточнил лорд Мак-Лайон.
– Меня да Свана, – отозвался Херд. И, съежившись под взглядом советника, пояснил: – Госпожи с нами уже не было. Мы же, когда в сторону отошли, спинами как раз к лавкам стояли, все трое. Ну и к простенку тому тоже, выходит… Ждали, когда остальные вернутся, чтоб дальше уж вместе двинуться. Колокольчик тоже слышали. Ну и подходят к нам двое, из охраны базарной. Так и так, дескать, не вашего ли там треплют и не за дело ли? Мы, понятно, уверили, что Ульф никого не задирал, они покивали, у госпожи так с почтением спросили – в порядке ли она? – да отошли. А пока мы им вслед глядели, тут-то нас сзади по макушкам и приголубили!..
Немой Сван, поморщившись, кивнул. Ивар выбил пальцами дробь по колену, помолчал и сказал:
– Простенок, где вас нашли, разумеется, сквозной.
– Да…
– Ясно. До конца его осмотрели?
– Чуть не на коленках исползали, – веско уронил Жила. – Да без толку. Через него в любую сторону позади лавок уйти можно было, да и выход из слободы тоже не один. Снег там притоптанный, след не возьмешь. Только время потратили зря.
– Где еще искали?
– Да везде! – ругнулся дружинник. – Все лавки перетряхнули! Всю охрану базарную на уши подняли! До Пустоглазого дошли!..
Пальцы советника замерли.
– Вот как, – проронил он. – И что Пустоглазый?
– Мы его самого не застали. Только супругу. Правду сказать, нас сначала и во двор пускать не хотели, но потом кто-то из бойцов, что нас провожали, Ульфа признал да старшему шепнул. Тот сказался хозяйке, она вышла. Ну, мы госпоже Арундейл все и выложили. Пустоглазый торговую слободу в кулаке держит, уж если кто и поможет, так он! – Жила запнулся и махнул рукой. – То есть это мы так думали.