Развратный (ЛП)

— Поверить тебе? — повторяю я, неуверенная в том, что я чувствую по поводу его слов.
Он кивает.
— Ты даже не хочешь показать мне свое лицо.
— О, я знаю. Просто это так несправедливо, не так ли?
— Что, если я сниму с тебя маску? Ты убьешь меня?
— Ты не сделаешь этого, — в его словах нет сомнений.
Не может быть ничего другого, кроме того, что я просто не буду этого делать.
  
— Я... не сделаю?
Рука, лежащая на моем бедре, поднимается, чтобы обхватить мою челюсть, и он дергает меня вперед, так что мы прижимаемся друг к другу.
— Ты не сделаешь этого, — уверяет он меня. — Даже находясь так близко, ты не сделаешь. Знаешь почему?
Я уверена, что нет, хотя из-за моего бешено колотящегося сердца трудно думать о чем-либо, когда он так близко ко мне. Я слегка качаю головой.
— Потому что я сказал тебе не делать этого. И в глубине души ты чертовски хорошая девочка, не так ли, принцесса?
— У меня есть имя.
Неужели он не знает? Использовал бы он его, если бы знал?
— Я знаю. Но мне не нужно твое имя, когда я предпочитаю называть тебя «принцессой». Хотя, может быть, сегодня вечером ты будешь моей маленькой шлюшкой, — он двигается, чтобы схватить меня за челюсть, а не за горло, и его другая рука снова опускается на мое бедро. — Я устал от разговоров. Продолжим с ‘стоп", или ты хочешь использовать "красный" вместо этого, когда тебе нужно, чтобы я остановился?
Я не должна усложнять ситуацию. Мне не нужно усложнять ситуацию, когда это и так достаточно опасно. Добавление аспекта в нашу игру просто похоже на тест. Как будто я могу броситься в омут с головой, когда на самом деле не должна этого делать.
— Я хочу использовать «красный», — говорю я, мой рот предает мой здравый смысл.
У меня такое чувство, что незнакомец одобрительно ухмыляется, хотя я не могу видеть, так ли это.
— Вот и моя хорошая девочка, — говорит он, а затем бросает меня обратно на кровать, пальцами зацепляет мои трусики и стаскивает их с моих ног прежде, чем я успеваю сделать больше, чем ахнуть.
Я сажусь, удивленная, только для того, чтобы он схватил меня за волосы и резко рывком поднял с кровати, поставив на колени.
— Оставайся там, где твое место, принцесса. Тебе идет стоять на коленях.
Он отпускает мои волосы и расстегивает молнию на своих брюках. Кожа так и не цепляется за молнию, когда он стягивает свои черные джинсы ровно настолько, чтобы освободить свой и без того твердый член.
— Ты собираешься позволить мне трахнуть твой рот, не так ли? — не похоже, что он искренне просит.
Особенно когда он хватает меня за волосы и подталкивает вперед.
— Ты позволишь мне использовать этот прелестный маленький ротик так, как я захочу, а потом я трахну эту киску, когда закончу. Это ведь то, чего ты хочешь, не так ли? — он крепче сжимает мои волосы, и я понимаю, что он хочет ответа.
— Да, — бормочу я, глядя на него сквозь ресницы.
— Это прозвучало не очень убедительно. Если тебе что-то нужно, вежливо попроси меня об этом с приложением "пожалуйста". Попробуй еще раз.
— Да, пожалуйста.
— Пожалуйста, что?
Мое лицо горит, и я сглатываю, пытаясь сформулировать слова, которые мне кажется унизительным произносить вслух.
– Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот...
— И что еще?
— И в мою киску. Пожалуйста.
— Вот так-то.
Пальцы незнакомца расслабляются в моих волосах, и он дает мне время обхватить рукой основание его члена и облизать его головку. Он больше, чем я ожидала. Мне трудно представить, что буду чувствовать, когда он трахнет меня.
— Не теряйся сейчас в своем маленьком мире грез, принцесса. Я хочу почувствовать эти губы на своем члене, прежде чем наполню твою киску. Поняла?
Я не отвечаю. Во всяком случае, не устно. Мои глаза поднимаются к нему, и я беру его в рот, позволяя ему подталкивать меня все ниже, пока его тяжесть не ложится на мой язык.
Чертовски хорошо, что у меня нет рвотного рефлекса. Тем более, что его член достаточно большой, чтобы я чувствовала его у себя в горле. Из-за этого на глаза навернулись слезы.
Этого также более чем достаточно, чтобы заставить мое собственное тело болеть. Часть меня подумывает о том, чтобы протянуть руку и пошевелить пальцами, но это определенно похоже на то, что ему не понравится.
— Хорошая девочка, — хвалит он, позволяя мне слегка отстраниться. — Я знал, что твои губы будут приятными. Ты выглядишь так, словно создана для того, чтобы принимать мой член во все свои дырочки.
Я вздрагиваю от этого, и он мрачно смеется.
— Тебе нравится, как это звучит? Должен ли я продолжать после того, как заполню твою киску? Должен ли я также трахнуть твою задницу? Держу пари, никто другой никогда этого не делал.
Он хватает меня за волосы обеими руками и удерживает на месте, чтобы выйти из моего рта, а затем проникнуть обратно.
— Оставайся вот так. Вот здесь, — он толкается так глубоко, как только может, и стонет, трахая мое горло, пока я изо всех сил пытаюсь вдыхать через нос.
Однако этого недостаточно. Мне нужно больше воздуха, чем он мне дает, и моя рука взлетает, чтобы обхватить его обтянутое джинсами бедро.
— Я знаю, я знаю, — уверяет он меня, не делая ничего, чтобы принести мне облегчение. — Но я еще не закончил. Ты слышишь меня? Ты останешься здесь, потому что я, блядь, еще не закончил с этим ртом.
Я скулю рядом с ним, слезы собираются на глазах и каскадом стекают по щекам, когда черные пятна начинают застилать мне обзор. Его член безжалостно проникает в мой рот.
Наконец, когда я почти уверена, что вот-вот потеряю сознание, он отпускает меня и отступает назад. Моя челюсть отвисает, когда во рту внезапно становится пусто, и я могу, наконец, глубоко вдохнуть.
Для меня становится неожиданностью то, что он вдруг тащит меня на кровать, кладет одну руку мне на подбородок, а другой придерживает за бедро.
— Хорошая девочка, — мурлычет он, приближая лицо в маске к моему, как будто хочет поцеловать. — Ты так хороша для меня, и я знал, что так и будет. С тех пор, как я впервые увидел тебя, я знал, что ты будешь так хороша для меня. Забирайся ко мне на колени. Я, блядь, хочу увидеть тебя.
Он притягивает меня к своим бедрам, заставляя оседлать его, и мои груди при этом задевают переднюю часть его куртки. Мои глаза оказываются на уровне черных глаз его маски. Его пальцы скользят по моим бокам, заставляя меня извиваться, и я тихо скулю в знак протеста.
— Щекотка - это не сексуально, — говорю я ему, мой голос немного хрипловат.
— Ты все делаешь сексуальным, — не соглашается он и делает это снова, сдвигаясь так, что одно его бедро оказывается прижатым ко мне. — Почему бы тебе не использовать мое бедро, чтобы еще немного возбудиться для меня, хм? Не используй свои руки. Закинь их мне на плечи.
Я делаю это беспрекословно. Наши лица оказываются очень близко друг к другу.
— Теперь просто покачивай бедрами. Давай. Ты знаешь, что делать, не так ли?
В каком-то смысле это неловко. Но я не могу отрицать, как жарко тереться об его обтянутую джинсовой тканью ногу, когда между мной и грубой тканью ничего нет. Каждый раз, когда мой клитор скользит по нему, я вздрагиваю, и я уверена, что после этого его джинсы будут мокрыми.
Одна его рука опускается на мое бедро, призывая меня продолжать, в то время как другая тянется, чтобы обхватить мою челюсть.
— Я просто ничего не могу с собой поделать, — тихо говорит он мне.
Я открываю рот, когда незнакомец прижимает большой палец к моим губам. В поле моего зрения попадает полоска загорелой кожи между его курткой и перчаткой.
  
И черные чернила, которые обвиваются вокруг его запястья.
Я моргаю, и, как будто незнакомец знает, на что я смотрю, он отстраняется с печальным вздохом.
— Я хочу посмотреть, как ты кончаешь на моей ноге. Держу пари, ты бы смогла, не так ли? Но я так чертовски готов погрузиться в твою киску. Ты понимаешь? — его рука тянется к моим волосам, и он поднимает меня, чтобы я снова посмотрела на его маску. — Как только я окажусь внутри тебя, у тебя не будет права голоса, — мурлычет он. — Тогда ты будешь полностью моей. Тебя это пугает?