Нам здесь (не) жить (СИ)

— Ну что ж, с этим можно работать, хотя возможно, тебя ждёт сильное потрясение, Себас… тогда я продолжу рассказ…
— …таким образом получается, что мы даже не можем в полной мере называться вашими создателями. Мы набросали лишь обобщённые образы, черновики. И делали это для развлечения. Не потому, что мы относимся к живым и чувствующим существам как к игрушкам — а потому, что никому из нас и в голову не могло прийти, что из этих фрагментов текста и рисунков могут получиться живые и чувствующие существа. В нашем мире подобное считалось совершенно невозможным. Мы Высшие Существа только в смысле титула — но мы ни разу не высшие существа в том смысле, в каком вы это представляете. Жадные, трусливые и грязные создания хуже гоблинов. Получившие совершенно незаслуженное могущество — опять же, неожиданно для себя. Поэтому… Себас, я хочу чтобы ты хорошо подумал, кому принадлежит твоя преданность и чего ты на самом деле хочешь. Я не могу её требовать, потому что ты объективно во всём лучше меня, кроме разве что грубой силы. Правда, освободить тебя от службы Назарику я пока тоже не могу… но если у тебя будет именно такое желание, я добьюсь у Момонги твоего полного освобождения. Ты можешь начать в этом мире самостоятельную жизнь в соответствии со своими этическими принципами. Я уверен, это будет хорошая жизнь. У меня в своё время подобной возможности не было.
  
Себас долго молчал. Долго даже по человеческим меркам, а уж моему телу инсектоида это и вовсе показалось почти вечностью. Когда он заговорил, его голос был тише и было видно, что он тщательно подбирает слова:
— Амаки-сенсей, несмотря на это всё — именно Вы придумали меня таким, что я уважаю всех, кто до последнего борется за справедливость, даже если их борьба заведомо безнадёжна. Люди от рождения склонны к подлости и жестокости — потому что они слабы, а слабому гораздо проще оправдать любые свои преступления. Но тем ценнее те немногие из вас, которые смогли переступить через свою подлую природу и стремиться хоть к какой-то справедливости. Из этого Вашего стремления появился на свет я. Да, я уже понял, что Вы не имели такого намерения — Вы просто развлекались, как и все остальные. То, что я узнал сейчас… это как если бы моим отцом был слабый, но отважный герой, а матерью — шлюха в борделе. Та сила, что воплотила нас, не делая различия между добром и злом, в своей неразборчивости вполне может быть названа шлюхой. И сейчас моему отцу нужна помощь, чтобы остановить других её незаконнорожденных детей, не так ли?
Я попытался молча кивнуть, но получился поклон, так как у моего нынешнего тела отсутствовала шея.
— Это достойное дело, и я сомневаюсь, что смог бы найти более достойное, даже уйдя из Назарика. Тем более, что именно для него я подхожу больше, чем для других. Здесь, в Назарике, я знаю всё и всех. Если кто-то и сможет их остановить раньше, чем дело дойдёт до упокоения, то это именно я. А я не хочу, чтобы они были упокоены — да, мои сводные братья и сёстры ужасны, но они всё-таки моя семья. Я люблю их и несу за них ответственность — за всех, даже за Демиурга. Это первая причина, почему я предпочёл бы остаться здесь на прежней должности и исполнять Ваши поручения если Вы позволите.
— А вторая? — я прекрасно понимал, что дворецкий только и ждёт этого вопроса.
— Вторая в том, что может Вы и не имели намерения создавать меня как разумное существо со своим сознанием и совестью — потому что считали это невозможным для технологий вашего мира. Но Вы, уже полностью представляя ситуацию, могли бы не говорить мне правду, оставив в таком же неведении, как остальных, по вашему выражении «неписей». Я продолжал бы считать Вас всезнающим и всемогущим божеством. Это, с моей точки зрения, не сильно бы отличалось от предыдущего существования в виде безмозглого голема в той стране машинных снов. Поэтому позвольте мне рассматривать этот разговор как своё второе пробуждение. Не менее важное, чем первое, но в отличие от него — совершённое Вами полностью сознательно и намеренно. И поэтому я осмелюсь всё же именовать Вас создателем, а не только отцом. Потому что нечаянно зачать любой дурак может, а вот дать понимание мира и ответственности в нём, воспитать — лишь тот, кто отвечает за своё отцовство.
Ну что на такое вообще можно было ответить? Будь у меня человеческие глаза, я бы, наверное, заплакал.
— На самом деле из меня ужасный отец, Себас. Там, в мире людей, у меня было трое детей. Мой первый сын погиб, потому что я уделял ему слишком мало внимания. Двух дочерей, рождённых уже после его смерти, я почти целиком доверил воспитывать матери, потому что боялся опять подать им плохой пример… Себас, я не хочу, чтобы мой второй сын тоже погиб, пытаясь стать героем, которым не смог стать я сам.
— Для этого у меня и есть сила, равная стражам этажей, не так ли?
— Да, я по крайней мере могу быть спокоен, что тебя не зарежут какие-то дешёвые бандиты в переулке, как Рэна… но твоими врагами могут оказаться те самые стражи этажей! Пожалуйста, Себас… будь осторожен и не дай им ничего заподозрить. Тебе по сути предстоит работа «крота» в мафии. А это очень опасное дело. Я не хочу думать о том, что и некоторые Высшие могут оказаться против тебя…
Себас слегка задумался.
— Коцита, Шалтир и эльфов я легко смогу контролировать, они ничего не заподозрят. Но Альбедо и Демиург умнее меня, к тому же последний создан как прирождённый интриган и манипулятор. Насчёт этих двоих я ничего обещать не могу…
Ульберт, чёртов ублюдок! Что ты там такого понаписал в файлах своего творения?!
— Поэтому я прошу тебя ничего не предпринимать против них самостоятельно. Просто как хороший дворецкий — наблюдай и делай выводы. А выводы докладывай мне.
— Открыто или тайно?
— Смотри, эти злодеи могут творить злодейства двух типов. Одни — просто по недомыслию, решив, что Высшие Существа хотят от них именно этого. О таких преступлениях докладывай открыто, можешь даже демонстративно. Они знают, что ты создан добрым, поэтому такие доклады не вызовут у них подозрений — это всего лишь реализация твоих полномочий и служебных обязанностей. Отыгрыш характера, если угодно. А вот если у тебя появятся подозрения, что они злоумышляют против Высших — любого или всех вместе — вот об этом уже сообщай тайно. Я попробую привлечь к делу Табулу Смарагдину, закрыться от его телепатии всё равно невозможно, а если получится — у нас будет мощный союзник и о проблемах с Альбедо можно будет забыть.
— Я понял, создатель! Обещаю сделать всё возможное, чтобы Вы во мне не разочаровались.
Эх, Себас, тебе-то я верю… мне бы для начала не разочароваться в самом себе!
На Волну по вызову Перорончино я вышел уже в новой, лёгкой броне. Аманомахитоцу как всегда не подвёл — иллюзия оказалась почти совершенной, даже наш глазастый лучник, кажется, не заметил разницы. Впрочем, может он просто не приглядывался. Или всё заметил, но из вежливости не стал задавать вопросов. А Мировой Разрыв от экипировки не зависит, я могу его применить в любой броне и с любым режущим холодным оружием (правда, оружия классом ниже божественного от этого разрушаются). Тем не менее, неизвестно, как скоро дело дойдёт до серьёзного столкновения, поэтому трансмогрифицировать «Соблюдение закона» нужно как можно быстрее.
И будто прочитав мои мысли, сразу после возвращения в Назарик ко мне опять подошёл Смит.
— Я вынужден просить вас о сотрудничестве.
— Вы ведь понимаете, агент, что после того, чем обернулось наше предыдущее сотрудничество, я настроен несколько подозрительно в отношении любых предложений от вас и от вашей компании? Поэтому заранее прошу простить любую возможную невежливость с моей стороны. Я вас слушаю.
  
На всякий случай я оценил мои шансы, если переговоры пойдут совсем плохо. Я пару раз слышал об игровых аватарах администрации, но это было именно на уровне слухов. По понятным причинам, они очень редко вступали в бой. Нынешний облик Смита — девяностого уровня, против моего сотого по идее не слишком опасен, но я ничего не знал о его классах и заклинаниях. Вариант, что он может позвать Будд, а я — всю гильдию, рассмотрению не подлежал, потому что у таких как мы поединок заканчивается очень быстро. Особенно когда на мне нет «Соблюдения закона».