Нам здесь (не) жить (СИ)

— То есть вы ставили мышеловку, а в неё попался мамонт, — это я мог понять, в моей практике подобное случалось куда чаще, чем хотелось бы.
— Не «мы» ставили! — резко ответил Меконгава, потом уже более спокойно пояснил: — Я знал о том, что в ИГГДРАСИЛе проводятся определённые эксперименты Визардов, но они не сочли нужным меня уведомить, что ставят ловушку на своего предполагаемого коллегу! Я пришёл на приглашение Момонги из чисто ностальгических соображений! Ты хотя бы знал о самом факте засады…
  
— А мне наоборот, — развёл руками Беллривер, — сказали, что моё присутствие нужно для поимки неизвестного духовного хакера, но совершенно не объяснили, что он ворует данные в моменты отключений, тем более — души тех, кто остаётся на серверах…
— То есть как обычно, — подвёл итог я. — Корпораты решили, что «меньше знаешь — крепче спишь», в результате пострадали совершенно невинные и непричастные люди.
Если мы сумеем вернуться в свой мир — а Смит, похоже, в этом заинтересован совершенно искренне — всю эту колдовскую шайку-лейку ждут крупные неприятности. Особенно если мы сохраним обретённые здесь тела и силы. Четыре десятка гетероморфов сотого уровня — это достаточная сила, чтобы даже мировые правительства прислушались. Кое с кем дома я бы очень хотел поговорить как Мировой Чемпион, а не как обычный патрульный.
— Момонге и остальным всё же лучше ничего не говорить, — предупредил я. — Не факт, что они поверят в такую странную историю, а если поверят — это может посеять недоверие внутри гильдии. У нас и так сейчас довольно напряжённая атмосфера. Если будут какие-то вопросы, связанные с… операцией, решаем их между собой, в узком кругу.
— Вот видишь, человек, — хмыкнул Смит, — ты сам, едва узнав о существовании магии, захотел ограничить круг посвящённых, ввести дополнительный уровень секретности. Но обвиняешь моего создателя в том, что он действовал так же.
Следующим на очереди, тоже очень откровенным и очень неприятным, был разговор с Себастьяном. Очень странные ощущения. В своё время коллега по работе рассказал мне анекдот: «Рекурсивная депрессия — это депрессия по поводу того, что у всех депрессия, а у тебя ее нет». Так вот, у меня в этом же смысле была рекурсивная неловкость. Я знал, что мне должно быть неудобно. Смотреть в лицо Себасу — всё равно, что смотреть в зеркало, так как я по какой-то глупости наделил его в своё время собственными чертами из реального мира. Чертами, которых как раз у меня теперь нет. Вдобавок, он — зеркало улучшенное, с функцией автокоррекции. В его взгляде — спокойствие и благородная уверенность, которых у меня-реального никогда в жизни не было. Что ещё хуже, я даже не могу отвести взгляд, потому что фасеточные глаза смотрят во все стороны одновременно.
Я должен комплексовать перед ним, но я не комплексую, потому что инсектоиду комплексы неведомы. И именно это позволяет мне острее всего почувствовать, что я — на самом деле не я, а лишь кто-то, кто притворяется мной. Хищное насекомое, использующее память Амаки Горо как маскировочную окраску, чтобы эффективнее подобраться к добыче. Не скажу, что это приятное ощущение.
— Себас, поскольку мы находимся в незнакомом мире, мне нужно проверить твою подготовку. Я не сомневаюсь в твоей адекватности и мастерстве, мне просто нужно убедиться, что ты сможешь решать качественно новые задачи так же хорошо, как решал предыдущие. Пожалуйста, не бойся совершать ошибки — отвечай так, как думаешь на самом деле по любому вопросу, а не так, как по твоему мнению мне бы хотелось услышать ответ.
— Я понял, создатель! Я готов.
— Присядь, разговор будет долгим. И сам экзамен, и после него…
— Но создатель, я не могу сидеть, когда Вы стоите! Это было бы оскорблением!
— Себас, мне виднее, что для меня оскорбление, а что — нет. Здешние стулья не рассчитаны на анатомию насекомого с коленками назад.
— Это моя вина, создатель! Я должен был проследить за разработкой удобной для Вас мебели…
— Не твоя, Себас, и ты скоро узнаешь, почему. Впрочем, если тебе так комфортнее, можешь постоять. Итак, начнём. Первая вводная — восемь вооружённых грабителей забаррикадировались на складе с пятью заложниками и требуют…
Я гонял его по разным ситуациям больше часа, словно новичка в полицейской академии. Он отвечал всегда чётко и уверенно, хотя в некоторых ситуациях я сам бы сбился. Ошибки были лишь в тех моментах, где опыт дворецкого из мира фэнтези вступал в противоречие с опытом копа из мира реального. В частности, он всегда предлагал использовать магию, кроме тех случаев, когда я прямо указывал во вводной, что «магия не работает» или «твои оперативники не владеют магией». Под конец я уже более-менее понимал, как он мыслит. Такой сотрудник мне подходил. Собственно, в реальном мире я бы не колеблясь доверил ему свою жизнь. Идеальное прикрытие спины — человек с твёрдыми принципами, железной волей и отличной реакцией в экстремальных ситуациях. И что особо важно — не мой собственный идеализированный образ. Пусть он внешне выглядит как я раньше — внутри он не я. У него есть мысли, которые у меня никогда не появились бы. Знать бы ещё, откуда они берутся, если я такого не вкладывал… Всё, что я прописал в листе персонажа, в характере Себаса присутствует… но помимо этого там много другого. Может, «духовные хакеры» смогут ответить, откуда это всё взялось?
— Очень хорошо, Себас. Экзамен можно считать законченным. Потребуется кое-какой дополнительный инструктаж, но в целом ты готов к работе в этом мире даже лучше, чем я мог надеяться. Я горжусь тобой.
— Рад стараться, создатель!
— А теперь всё-таки присядь, потому что я собираюсь рассказать тебе кое-что очень важное. Хотя нет, сначала проверь, что нас не подслушивают и не могут подслушивать. Это очень секретные сведения. Никто из подданных Назарика не должен узнать об этом, и никто из Высших Существ не должен знать, что я рассказал тебе это.
— Я понял, создатель! — пока я говорил, Себас успел дважды обойти комнату, проверяя её с помощью Ки и магии. — Я гарантирую Вам, что сказанное здесь умрёт вместе со мной. Насколько позволяет судить моя квалификация, посторонних ушей здесь нет и быть не может.
— Хорошо, тогда слушай. Представь себе мир, населённый только людьми, но в огромном количестве. Мир, где нет ни эльфов, ни драконов, ни ангелов, ни демонов. Зато есть пять миллиардов людей. Мир, где нет магии, зато есть чрезвычайно сложные машины, которые люди используют, чтобы делать другие машины. Машины, которые кормят, машины, которые развлекают, машины, которые убивают… из-за многих столетий работы машин весь мир оказался отравлен, насколько, что люди даже не могут выйти на улицу без маски… но и отказаться от использования машин они не могут… и каждое следующее поколение отравляет мир больше и больше, чтобы просто выжить… Ты можешь себе представить такой мир?
— Не слишком чётко, создатель, но откровенно говоря, даже смутные образы вызывают у меня отвращение… Неужели они не могли создать более качественные машины, которые не загрязняли бы их мир?
— Это вторая проблема — тот мир был чудовищно коррумпирован. Им владели купцы, которых ничего не интересовало, кроме прибыли… даже если эта прибыль была на крови, не то что на ядах. Машины, которые не убивают экосистему, существовали… но так и не вышли из стадии прототипов, потому что были дороже в производстве и эксплуатации, чем ядовитые и потребляющие невосполнимые ресурсы.
— Чего и стоило ожидать от людей, — холодно заметил Себас. — Жадные, трусливые и грязные создания. Хуже гоблинов.
  
— Ты их ненавидишь?
— Никак нет, создатель. Презираю, но не ненавижу.
— А если бы во вводной, что я давал… скажем, номер семнадцать, заложниками были люди — твой план действий изменился бы?
— Никак нет, создатель. Сильный должен помогать слабым и невиновным вне зависимости от собственного отношения к ним. Если Вы сами не прикажете мне учитывать более ценные и менее ценные расы в планировании. И хотя среди людей, как мне кажется, невиновных найдётся мало, я должен исходить из презумпции невиновности, если недостаточно знаю об этом конкретном человеке.