Вероника. Исповедь влюблённой

 
 
Не знаю, что со мною стало?
 
Не знаю, чем всё объяснить?
 
Как будто места сердцу мало.
 
Раз хочется с ним рядом быть.
 
Лишь только чуть его увижу.
 
Услышу голос, близкий мне.
 
Вся затрепещу, ожидая.
 
Что подойдёт сейчас ко мне.
 
Но нет, увы…
 
Он всё ж не видит
 
Страданья тяжкие мои…
 
А губы шепчут, заклиная:
 
«Очнись! Ну, дай же мне любви!»
 
 
Да, любовь была безответная. Вероника фантазировала, но не впадала в депрессию от неразделённости чувств. Юность свежим ветром несла её пёрышком в новое, неизведанное, но такое желанное взросление. Из радиоприёмника тогда неслись песни молодого певца Юрия Антонова: «Не надо печалиться, вся жизнь впереди! Надейся и жди!» Заряженная песнями, Вероника писала:
  
 
 
Я знаю, что влюбляться — это глупо.
 
Влюбляться можно в восемнадцать лет.
 
Поверьте мне, любовь — всё это скука,
 
Которая оставит жёсткий след.
 
После неё вы долго не уснёте.
 
И будете вы ахать, глубоко вздыхать,
 
Ну а потом вы всё-таки поймёте,
 
Что главную любовь вам нужно ещё ждать!
 
 
Через год, когда мальчик переехал в Ленинград, Вероника начала ходить в театральный школьный кружок, где состоялся её дебют — она получила главную роль в спектакле. Она уже не помнила названия постановки, но не забыла, как мальчишки заключили пари: влюбится ли героиня в одного из них. А потом в школу приехала девушка из молодёжной радиостудии и у Вероники впервые брали интервью. Она так вошла в образ знаменитой актрисы, что отвечала на вопросы томным голосом. Тянула слова, уверенная в том, что это залог успеха в диалоге. Позже, когда она услышала себя в эфире, ей было очень стыдно за своё позёрство.
Герой одной оперетты (кажется, «Мистер X») пел: «Вся моя жизнь — игра». Вероника в прямом смысле играла свою жизнь. Лицедействовала в школьном театре, исполняя разные роли. Осваивала балетные па, мечтая о большой сцене. Мучила клавиши фортепиано, заканчивая музыкальную школу, куда её отправила мама, забрав из балетного кружка.
Пианино девочка не любила. Но, прикованная к нему цепью родительского волевого решения, как раб на галерах, Вероника до конца тянула лямку. Принесла домой диплом. Мама была довольна. Убеждала дочь, что это гарантированный хлеб в будущем.
— В детском садике будешь музицировать, работа непыльная.
У Вероники были другие предпочтения. Она вела дневник, писала каждый день. Читала запоем книги и после прочтения «Пикника на обочине» братьев Стругацких решила написать маленький юмористический рассказ про собаку…
Перечитав написанное и посмеявшись от души над своим юмором, Вероника решила опробовать литературные начинания на родителях. Их реакция расстроила юную писательницу. Мама с папой молчали. Тишина была гнетущая и одновременно говорящая. Вероника восприняла её как приговор — ты, дочка, бездарь! Со слезами она убежала в свою комнату. «Почему им не смешно?» В порыве отчаяния она порвала в клочья свой рассказ и открыла дневник, душевный спаситель. В эту тяжелую для неё минуту ей необходимо было утешение и душа отозвалась рифмами. Девочка взяла ручку и записала:
 
 
О, Муза! Посещай меня!
 
Приди ко мне, то вдохновенье,
 
Когда одно, одно мгновенье
 
Могло оставить книг тома…
 
О, Муза! Посещай меня!
 
Будь мне желанной, милой гостьей,
 
В руке перо держу уж я…
 
Ну, подходи — смелей и громче.
 
О, Муза! Я сейчас твоя!
 
 
Удивительно было то, что после окончания школы Валера — первая любовь Вероники — приехал в Ригу из Ленинграда. Девушка готовилась к экзаменам в университет, и вдруг к ней пришёл его друг и её одноклассник, Саша. Он сообщил ей новость, что приехал Валера и будет ждать её вечером на скамейке у дома. Веронику удивило и одновременно смутило то обстоятельство, что мальчики знали о её чувствах. А ведь она их доверяла только своему дневнику и подружкам. Понятное дело, они и выдали тайну.
Вечером они встретились. О чём-то говорили, но разговор Веронику не увлёк. И после неловкого затянувшегося молчания Валера неумело обнял девочку и стал целовать. Это был её первый поцелуй. Наверное, у него тоже был первый. Слюнявое касание его губ вызвало у Вероники отвращение. Она вырвалась из нелепых объятий и убежала… Любовь быстро прошла. Остались одни стихи, напоминавшие о первом большом чувстве.
Стихи были как бы лакмусовой бумажкой, которую она опускала в пробирку отношений. И если они писались, то рукой девушки водила сама Любовь, которая поселилась в сердце. Розовые очки помогали ей плыть на волне чувств. И она их не снимала, чтобы грубая реальность не растоптала росток зарождающейся любви.
Вероника буквально парила от вдохновения и купалась в любовных рифмах. Она чувствовала себя птицей, способной взлететь до самого Солнца. И не страшно было сгореть в его лучах, чтобы вновь возродиться из пепла, словно птица Феникс.
  
Глава 5
 
Гоша! Именно его имя Вероника прочитала на лакмусовой бумажке. Именно он зажёг в ней божественную искру страсти.
После того злополучного вечера у неё дома они не созванивались две недели. И когда число стихов, посвящённых Гоше, превысило десять, она набралась смелости и позвонила. Он явно не ожидал звонка Вероники. Голос был настороженный. А у неё — напротив, дружелюбный.
— Ты должен знать, что я пишу стихи и последние были написаны под впечатлением нашего с тобой знакомства. Ты хочешь их услышать?
— Если честно, я думал, что больше тебя не увижу. Та вечеринка, твой отказ… Ты как бы дала понять, что мы не пара… Я рад тебя слышать, но, если честно, твой звонок застал меня врасплох. Я напрягаюсь.
— Не бойся, сейчас я белая и пушистая. Приезжай вечером, я тебе почитаю стихи. И они заставят тебя поверить в мою искренность.
— Хорошо. Жди меня.
Таков был их предварительный разговор. Вероника давала парню шанс. Она как будто подарила Гоше контрамарку на свой моноспектакль. В ней неожиданно проснулась та девочка-актриса из детства, которой нужны аплодисменты и восхищение публики. К тому же ей было важно показать своё видение перспективы их отношений.
Не думая наперёд, куда это может привести, девушка захотела продемонстрировать парню, понравившемуся ей, что свидания могут и должны быть красивыми и романтичными. А как же иначе…
Вероника принялась наводить красоту в доме, готовясь к визиту гостя. Свечи, ароматизированные палочки, даже шёлковые простыни… Не зная, чем всё закончится, она была готова ко всему.
Приняв душ и облачившись в сексуальное бельё, Вероника открыла свой шкаф с одеждой. Перебирая вешалки, как клавиши рояля, она остановила нервный бег пальцев на маленьком чёрном платье. Коко Шанель была бы довольна её выбором — конечно, она наденет именно этот наряд! И хотя Коко считала колени у женщин самым некрасивым местом, Вероника гордилась своими коленками. Они были острые, как у газели, а облачённые в чёрные чулки, притягивали взгляды многих мужчин.