Физик (СИ)

— Извольте! — издевательски улыбнулся на удивление рослый и довольно широкоплечий огневик. — Не далее, как вчера вечером абсолютный чемпион Рязанского Православного Лицея и четвертый номер рейтинга этого учебного заведения по боевке выложили в Сеть записи, в которых дали слово вызывать вашу родственницу на дуэль при каждом появлении оной в лицее, дабы, в конечном итоге, добиться ее перевода в другое учебное заведение.
— Как я понимаю, речь идет о дуэте Балакирев-Казаринов, верно? — переспросил я, чтобы выгадать немного времени на раздумья.
— Верно! — хором ответило человек десять, и я расплылся в довольной улыбке:
— А Лизунов, как я понимаю, героически слился?
— Что за Лизунов? — недоуменно нахмурился Огневик.
Я пожал плечами:
— Тот самый, который по итогам нашей судьбоносной встречи в гараже «Призмы» стал импотентом без единого шанса на исцеление. Впрочем, ему сейчас не до мести. А его друзья-товарищи героически объявили войну не мне, переехавшему их, как каток, а моей заведомо более слабой сестричке. Кстати, не подскажете, в котором часу было выложено их видео?
— В двадцать три сорок одну! — перекрикивая поднявшийся гул, ответило сразу три человека.
— То есть, аж через пять часов после того, как глава рода Зыбиных забрал документы внучки из учебной части и через два с лишним после ее выезда из Рязани. Забавно! А что ж эти герои не вызвали мою сестренку на дуэль днем? Они ж пересекались на переменах!
— Под таким углом ситуация выглядит совсем по-другому… — признала маленькая и тощенькая Ледышка повышенной лопоухости.
— Угу… — ухмыльнулся я, затем поймал взгляд «оратора», к слову, оказавшегося менталистом, и нехорошо ощерился: — А теперь я отвечу на ваш вопрос: Янине Демьяновне больше нет необходимости задумываться о таких мелочах, как чья-то там гуманность на дуэлях, ибо вызовы в адрес моей сестры на протяжении всего «провала» ее «кривой развития» буду принимать я!
Народ потерял дар речи. Весь, включая четверку парней, ворвавшихся в кабинет во время моего монолога. Первым отмер особо говорливый Огневик и заявил, что это неправильно, ибо не позволит «девушке» наработать опыт реальных боев, что рано или поздно выйдет ей боком.
Я рассмеялся. А когда парень пошел красными пятнами и сжал кулаки, объяснил свою реакцию:
— Скажите, пожалуйста, вы хоть раз вызывали на поединок, скажем, того же Дашкова Петра Кирилловича?
— Н-нет. А к чему этот вопрос?
— К тому, что разница в возможностях между вами и им практически не отличается от разницы в возможностях между вами и любым магом Земли вашего возраста. Просто в первом варианте вы заведомо слабее, а во втором — заведомо сильнее. Так почему же вы не нарабатываете опыт «реальных боев» в дуэлях с теми, кто гарантированно вас поломает?
 Глава 5 
 Часть 2 
…На лабораторной работе по химии я отстрелялся самым первым. За счет того, что использовал для ускорения реакции алхимический катализатор, имевшийся в свободном доступе, но по какой-то причине не упомянутый в учебнике. Получив честно заслуженную десятку и мысленно поблагодарив наставника Рарогов за науку, отпросился с конца урока, добрался до выхода из второго корпуса, не попавшись на глаза ни одной «обольстительнице», выбрал не самую популярную аллею, ведущую к третьему, и зашел в здание с торца. И пусть подниматься на нужный этаж пришлось по лестнице для прислуги, зато я минимизировал шансы встрять в какую-нибудь ненужную «беседу» и пришел к кабинету теоретической магии за минуту до звонка на большую перемену.
Янка, заблаговременно предупрежденная о моем прибытии, вышла в коридор одной из первых, оперлась на мое предплечье, сообщила, что страшно проголодалась, и прикипела взглядом к троице рослых одиннадцатиклассниц, внезапно выруливших из начинающегося «кошмара» и направившихся к нам. Монолог лидера этой компании, Огневички с нереально высокомерным лицом, на котором никак не удерживалась маска милашки, «пропустила мимо ушей». А мне пришлось придумывать достаточно мягкую, но, в то же время, убедительную формулировку отказа совместить приятное с полезным, то есть, объединить знакомство с обедом. Тем не менее, я справился, поэтому дамы остались ни с чем, а мы с Земляничкой и Замятина с Лапиной отправились дальше. И пусть вынужденно тормозили еще четырежды, но до ресторана для преподавателей добрались в начальном составе. А приличный хвост из народа, невесть с чего решившего утолить голод именно в этом заведении, отсекла госпожа Лисицина. Кстати, технично напросившись за наш столик. Впрочем, эту учительницу я уважал, поэтому почти не сопротивлялся.
 
Марина Викторовна не разочаровала — с первой и до последней минуты трапезы вела себя так, как будто была нашей ровесницей, то есть, не терзала пустыми вопросами, не перетягивала на себя все внимание, не воспитывала, не одаривала особо важными советами и т.д. Зато великолепно поддерживала легкий застольный треп ни о чем, тонко шутила и отшучивалась, с аппетитом ела и… тактично посылала куда подальше коллег, то и дело подгребавших на ее веселый смех. Не стала переключаться в серьезный режим и после того, как решила откланяться — «призналась», что ей надо подготовиться к уроку с редкими дуроломами, попросила пожелать терпения, сочла наши варианты недостаточно мотивирующими, изобразила отчаяние и ушла.
Мы же заказали себе еще по куску торта и по чайничку с зеленым чаем, немного подождали, но в момент появления в поле зрения официанта с нашим заказом были вынуждены подорваться с места и рвануть к выходу — мне на комм прилетело сообщение Шаховой с требованием приехать во дворец как можно быстрее и «прихватить с собой Янину Демьяновну».
До стоянки дошли быстрым шагом, отбривая желающих пообщаться чуть жестче, чем стоило бы, запрыгнули в «Хозяина Леса» и сорвали его с места. В этот раз «замедление времени» включилось «по требованию» и, что самое интересное, позволило «сдвинуть» скорость восприятия к нынешнему пределу. Поэтому по центру я ехал намного отвязнее, чем когда бы то ни было — активно маневрировал, «простреливая» на грани фола между машинами, идущими по моей стороне дороги сплошным потоком, вылетал на встречку как бы не чаще, чем Суккуба, и подтормаживал только перед достаточно крутыми поворотами. Янке с Валей такая езда доставила море удовольствия, а Варвару Львовну плющило. Настолько сильно, что к моменту остановки перед Стальными Воротами в глазах телохранительницы сверкали молнии, а пальцы правой руки, которой женщина держалась за ручку на потолке, побелели. Впрочем, высказывать мне свое «фи» Варвара Львовна не решилась — пришла в себя за то время, пока мы катили по территории дворцового комплекса, а при высадке в гараже Флигеля Мятущихся Душ даже выдавила улыбку. Правда, не мне, а Валентине Алексеевне, спустившейся вниз, чтобы встретить нашу компанию.
— Вы быстро… — выдала целительница вместо приветствия и задорно ухмыльнулась: — Правда, сто девять штрафов за нарушение правил дорожного движения менее, чем за двадцать минут — это перебор, но для воспитанника Суккубы, пожалуй, простительно!
— Вы забыли добавить «…торопившегося выполнить мою настоятельную просьбу»! — из вредности уточнил я.
Шахова лукаво прищурилась, но получила какое-то сообщение и резко посерьезнела:
— Ладно, позабавимся как-нибудь потом, а пока начинаем шевелиться. Барыня, можешь быть свободна. Ориентировочно до девятнадцати ноль-ноль. Все остальные — следуйте за мной…
…На третьем этаже «пряничного домика» я еще не был, поэтому первые несколько секунд разглядывал «чисто женский» дизайн коридора и пытался понять, как такое обилие оттенков розового не раздражает хозяйку всего этого «великолепия». Но стоило ей ускориться, как все левые мысли испарились сами собой, и я невольно начал настраиваться на неприятности. Вторым их предвестником стал тон, которым Валентина Алексеевна попросила Зыбину с Замятиной поскучать в трапезной перед тем, как открыла для этой парочки какую-то дверь. Третьим — просьба как следует обдумывать свои ответы, прозвучавшая буквально через пятнадцать секунд. А потом мы ввалились в очень уютный кабинет, и взгляд Императрицы-Матери, обнаружившейся за широченным столом, заставил меня похолодеть.