Любимая катастрофа драконьего принца

– Вроде бы? – Даже Юна отрывается от своего занятия и скептически смотрит на подругу.
А я жду её слов, как путник дождя в пустыне. Дай мне надежду, Рика. Нам!
Альва хмурится, даже губу прикусывает. И через секунду, печально глядя мне в глаза, проговаривает:
– Они были прозрачным, с радужным отблеском. Это же алмаз?
Прикрываю вмиг потяжелевшие веки. Не этого ответа я ждал. Не этого.
  
– Милая, все драконы Валестии драгоценные. Блестят и переливаются, чешуекрылы самодовольные, – с улыбкой произносит бабуля и, переведя взгляд на меня, добавляет с наигранным почтением: – Простите, Ваше Высочество. Старые привычки неискоренимы.
А у меня горло от волнения перехватывает. Какая там обида?
– Если вы сейчас скажете, что эти чешуйки ничего не значат, то я буду вечно вам должен.
По жилам, заменяя смертельный холод, пробегается волна энергии. Надежда, та самая, которая так была нужна мне. Она зарождает в душе желание жить.
– Как бы я ни хотела обладать таким преимуществом, – вздыхает бабушка и принимается рассматривать руки. – Но не могу. Это и впрямь могли быть алмазные чешуйки. А могли быть сапфировые. Или обсидиановые. Первое проявление метки – это настройка на истинную пару. Но обнадёживать вас, ребята, я не хочу. Однако напомню об одном. Рика, над чем ты работаешь?
Секунду в комнате стоит густая тишина. А затем мне в ухо раздаётся победный клич.
– УПС! УПС! – Рика стискивает мою шею, а потом отправляется в танец по комнате. – УПС! Конечно! Арм, – через один счастливый виток, она обращается ко мне, – я доделаю своё устройство поиска судьбы, и оно докажет, что ты мой… В смысле ты и я…
Рика запинается, густо краснея и воровато посматривая на бабулю. А старая плутовка ехидно ухмыляется и делает вид, что занята дрессировкой мотылька.
Не обращая ни на кого внимания, я поднимаюсь с кресла и шагаю к Рике. Молча прижимаю её к себе и утыкаюсь носом в макушку. Ещё ничего не известно, но мне уже легче. Во тьме, в которую я успел окунуться, появился крохотный путеводный огонёк.
– Значит, действуем по плану. Тебе надо выиграть осколок Конклава, – улыбаясь в лучащиеся радостью глаза, произношу я.
Рика кивает и тянется ко мне, будто выпрашивает поцелуй. Но именно в этот момент дверь в комнату распахивается, являя нам Мира и Талля со спящим Клацем на плече. И если дракон выглядит прилично, то Мир, который, видимо, опять обращался в ягуара, снова пугает народ наготой, едва прикрытой кителем.
– Пресвятые пассатижи, – выдыхает Юна, потрясённо разглядывая оборотня.
– Да нет, дорогая, это пресвятые бубенцы, – игриво произносит бабуля, заставляя Мира покраснеть.
– Ребята! – Рика, к моему сожалению, выкручивается из объятий и бросается к парням. – Вы нашли?
Она снимает хомяка с плеча дракона и обеспокоенно осматривает малыша.
– Он просто спит, вымотался, – доносится до меня шёпот Талля.
– Внуча, где твои манеры? – прерывает леди Тэлль и поднимается из кресла. – Представила бы сначала столь примечательных молодых людей.
– Очень примечательных, – бубнит с пола Юна, старательно уводя взгляд от жениха. – Хлебом не корми, дай своё примечательное напоказ выставить!
– Да не видно у меня ничего! – злится оборотень, шагая внутрь и прикрывая стратегически важное место ещё и руками.
– Бабуля, это Талль-Маэль Руилак и Ратмир Кокура. Ратмир – жених Юны, Талль – мой хороший друг, – тараторит Рика, проходя к комоду, где лежит широченная подушка, и устраивая на неё Клаца. – Парни, это моя бабуля, леди Виреми Тэлль.
Мне, конечно, интересно следить за их общением, но гораздо лучше будет, если Рика при этом будет рядом. В идеале – в моих руках. Потому что в присутствии Талля дракон внутри меня рвётся наружу. И вроде бы с чего? Этот Руилак – стальной дракон, никак не претендующий на звание истинного для Рики. Но бесит он меня. И то, как Талль смотрит на Рику – с мягкой улыбкой и восхищением, даёт лишний повод для ревности.
Альва, будто чувствуя моё настроение, возвращается и встаёт рядом. А я, не церемонясь, сплетаю наши руки. Ловлю лёгкую дрожь от Рики, а когда она прижимается к моему плечу, так меня и вовсе накрывает волной удовлетворения. Всё-таки шанс ещё есть. Главное – теперь его не прозевать.
Встречаю заинтересованный взгляд Талля и отвечаю поднятием брови. Что? Метка рядом со стальным не засияла, а значит, за Рику я буду бороться до конца.
– Так, малые, рассаживайтесь. – Нашу перестрелку взглядами прерывает бабуля. Леди подходит к Миру и отдаёт ему плед психоделической расцветки. – Вот, держи. Наследников застудишь.
– Бабуля! – отчаянно краснея, произносит Рика.
– Что бабуля? – шутливо огрызается леди Тэлль. – Правду говорю. Конечно, таким хозяйством гордиться – милое дело. Но и о детках забывать не стоит. Короче, давайте рассказывайте, что к чему. А я пока вам чаю налью.
Бабуля подмигивает нам с Рикой, а у меня закрадывается подозрение, что чаёк у леди Тэлль вряд ли будет простым. Делаю себе пометку не пить угощение. Бережёного Всеединый бережёт.
Талль со вздохом опускается в единственное оставшееся свободным кресло. Ратмир же, завернувшись в цветастый плед, составляет компанию невесте. Я же тяну Рику за собой и, не слушая вялых возражений, усаживаю с собой. Хотелось бы на колени, но ещё не могу. Даже учитывая свободные нравы леди Тэлль, надо соблюдать минимальные приличия. Я пока даже официальное предложение Рике сделать не могу.
Вспоминая разговор с отцом и матерью, я невольно скриплю зубами. Они выслушали меня, мой план… и-и-и просто покивали. Мол, идея хорошая, сынок, но ты пока с одним делом разберись, а потом будем уже твою личную жизнь устраивать. И не волнует их, что, пока я ищу преступников, мою личную жизнь могут из-под носа увести.
– Ты чего? – испуганно пискнув, спрашивает Рика.
А я осознаю, что стискиваю её ладонь так, будто альву вот прямо сейчас попытаются у меня отобрать.
– Ничего, – с лёгкой улыбкой отвечаю я и легонько целую пальчики Рики.
– А ну, прекратили мне тут миловаться. Будет ещё время, – журит нас леди Тэлль, бросая на меня хитрый взгляд. Старушка ставит на низенький столик поднос с чашками и чайничком и, хлопнув в ладони, обращается к оборотнице: – Юна, хватит на сегодня. Завтра продолжим.
– А что вы, собственно, делали? – тут же уточняет Рика, пододвигаясь к столику.
– Ткань новую, – сдувая прядку со лба, поясняет её подружка и принимается скатывать полученное полотно. Клубки ниток и пряжи, я уж не знаю как, надёжно сцепляются друг с другом, не нарушая схему рисунка. – Для празднования Дня зверя. Твоя бабуля подкинула шикарную идею. Осталось только музыку раздобыть.
Мне кажется, но оборотница как-то по-особенному выделила последнее предложение. А когда я замечаю просящий взгляд, которым Юна награждает Рику, понимаю: не показалось.
– Что? Нет, Юна! Даже не проси! – тут же отнекивается альва.
– Ну что тебе стоит? А если её твоя сестра попросит? – Юна строит такую мордашку, что даже сидящий рядом Мир зависает – настолько очаровательной становится оборотница. – Ну пожалуйста, Рика! Ты знаешь, как для меня важен этот праздник!
– Погодите, что нужно-то? – влезаю в разговор я.
Сейчас, когда мы перестаём обсуждать эти проклятые чешуйки, узел в груди становится не таким тугим. А с учётом Рики под боком я даже светскую беседу готов выдержать.
– Я надеюсь, что нам удастся пригласить Полери Феллард на празднование Дня зверя, – выдаёт Юна, оборачиваясь ко мне. – О! Ваше Высочество, вы же тоже с ней знакомы? Можете замолвить за меня словечко? Очень-очень надо!
  
– Лери? – Я приподнимаю бровь. – А почему именно её? Она, конечно, популярна, но…
– Никаких «но», Ваше Высочество, – всерьёз дуется оборотница. – Песни Лери самые популярные в Конклаве! Если она выступит именно на моём празднике, то ни одна моль ушастая не скажет, что у меня получилось унылое дерьмо, а не вечеринка. Я утру нос всем!
Закончив тираду, Юна смотрит на меня глазами, в которых горит ярая вера в свой план. Эмоции такие яркие, что я даже побаиваюсь ей отказывать. Хоть у нас с Лери не настолько близкие отношения, но ради того, чтобы заслужить расположение подруги Рики, я могу попробовать.