Сын Моржа и Куницы (СИ)

…А в комнате ждал сюрприз.
Уже слегка оклемавшийся Мелвиг сидел за столом, тянул из большой кружки какой-то терпко пахнущий напиток и читал мятую и местами надорванную газету. Увидев Егора, газету отложил и указал на газетный же свёрток на столешнице:
— Клановый заходил, такой — в белой рубашке и золотых очках. Оставил для тебя.
Подсев к столу, Егор свёрток развернул. Наёмник забрал и аккуратно свернул помятые листы, положил около себя и коротко присвистнул:
— Балуют тебя. Похоже, сильно нужен ты Моржам.
Егор же разложил перед собой содержимое свёртка.
Плоский пистолет из стали с зеленоватым отливом, пара полных обойм и пачка на сорок восемь патронов. Осторожно повертев оружие, Егор увидел на раме марку: «Комаров-12», а на щёчках рукоятки выжженную надпись «1985-1989», и чуть ниже пяток строчек заковыристыми рунами.
Жизнь становилась всё интереснее.
  
ГЛАВА 24. Фальшивый оборотень и Алтын-де-Грош
 
Этой ночью часы с золотыми стрелками утащить Егора в сон так и не смогли.
Гранитный циферблат с трудом проявлялся, мерцая и искажаясь. Дёргались золотые стрелки-гладиусы, вспыхивали неверным сиянием рубиновые цифры. И тут же всё скрывалось в сером мареве помех. 
Егору это здорово напоминало, как он на даче баловался с оставшимся от бабушки чёрно-белым «Рекордом-312». Нормальной антенны к нему не нашлось, использовали кусок алюминиевой проволоки, воткнутой в антенное гнездо. И вот, если проволоку выдернуть — то изображение пропадало, сменяясь хаосом шума и серых полос, прокатывающихся по экрану.
Так и сейчас. Кто-то звал Егора, отправляя часы с золотыми стрелками и гроздья огненных кинжалов. Но иная сила рвала пространство, ломала часы и стрелки, выдёргивала проволоку…
И всё начиналось сначала.
Даже показалось, что во всей этой серой круговерти мелькнул чудовищный силуэт дредмоса и протянулись яркие линии лазерных прицелов.
…Выспаться не удалось.
Дёрнувшись от лазерной вспышки прямо в глаза, Егор свалился на пол и проснулся.
И встретил внимательный взгляд Мелвига. Тот сидел на кровати и оглядывал скудно освещённую утренним солнцем комнату, потирая грудь слева, чуть ниже сердца.
— Что? — хрипло спросил Егор, глядя с пола.
— Так, показалось. Будто опять я под прицелом…
— Плохие воспоминания?
— Да… несколько лет назад. Влепили пару пуль.
— А Куней говорила, что тебя пулями не взять, — удивился Егор и зевнул.
— Обычными — нет, — согласился Мелвиг, потёр грудь и встал. — Ладно, скоро шесть, пора мне прогуляться в «помоешную», ты ж её так называешь?
— Моешную. И не я, а та главная над побегушками. С тобой всё хорошо?
Мелвиг показательно покашлял. Без пузырей. И вышел, захватив с собой полотенце и мешочек со всякой гигиенической приблудой.
Егор поднялся с пола, растер лицо руками докрасна, да и побрёл за наёмником. Утренний моцион сам себя не совершит, в моешную и туалетошную с утра как не заглянуть? Короче, все дела наскоро сделал, забежал в душ ненадолго, натянул свежую майку и трусы, приоделся как следует, и потопал на выход.
На охране был Горный.
Парень молодой, до тридцатника не дотянул, но как водится среди моржийских бойцов — крепкий. Без особых примет, — Егор покосился на ноги, там всё было укрыто брюками и берцами, — но какой-то основательный. Пожалуй, это и есть главная примета. Чувствовалось в нём крепкое, как фундаментный камень главной башни.
Смотришь на человека и понимаешь — Горный.
Не какой-то там Холмистый или Пригорочный.
Горный!
— Куда? — спросил боец.
— Туда! — мотнул головой Егор. — Хочу глянуть, как там оно, моё вчерашнее.
— А, слышал, ребята говорили. — охранник задумался, что-то прикидывая. — Ладно, распоряжений не было, можешь идти.
Егор и ушёл.
С ночи тянуло прохладцей, от озера ползли белёсые пряди тумана. Пару раз ударила рыба, пустив по водной глади лёгкие волны. В рощах и кустах лениво чирикали ранние птички. Солнце ещё толком не взошло, но нежно-оранжевый небосвод светлел с каждой секундой. Ещё полчаса и светило зальёт мир золотом.
 
На месте ремонта Егор полюбовался аккуратной заплаткой в дороге. Камень плотно слился с асфальтовым полотном. Ну, конечно, хорошо бы тяпкой по краям пройтись, а лучше киркой, потому как шов между асфальтом и расплавленным малахитом заметен. Есть что срубить, есть что разгладить. И на обочинах ямы — надо бы камня навалить и глиной засыпать.
Но инструмент весь сдан в гараж, и даже свет выключен. Кажется…
Нечем скрести и рубить.
Но в целом — смотрится неплохо. И даже загадочно: гномский малахит, пусть и отбраковка расплавленная, таинственно поблёскивал глубокими зелёными прожилками. Возможно, залатанная дорога станет некой достопримечательностью клана Моржей. Уж точно мало тех, кто дорогу ремонтирует настолько дорогим материалом.
Егор огляделся.
— Ага! — сказал сам себе. — Ну, хоть так. 
Вывернул из земли последний обломок малахита, на котором вчера сидел. Уложил на край шрама и принялся шоркать. Минут двадцать и возился, пока не стесал самые резкие выступы. Камень, на всякий случай, припрятал за пригорком. Мало ли — вдруг пригодится?
Нарвав на обочине лопухов, смёл с дороги остатки каменного крошева и пыли.
На этом строительную деятельность и прекратил.
Понятно, что оставалась ещё канава через весь пляж. Но как с ней дело решить, Егор пока не знал. Может есть тут возможность купить тонну песка? Наверняка есть, обычный же стройматериал.
Егор решил посоветоваться с наёмниками. Профиль не их, но раз Мелвиг газеты читает, может знает про газеты с объявлениями? Вон, на родине «Из рук в руки» — известное издание, здесь тоже должно что-то такое быть.
К клановичам обращаться по этой проблеме душа не лежала. Егор глупость устроил, ему и расхлёбывать. Да и расходы виделись небольшими. Что такое тонна песка? Или даже пара тонн?
Остановился и принялся считать на пальцах. Длина пусть будет десять метров. Ширина с метра полтора. Глубина метр. И канава не прямоугольная, а с уклоном. И глубина меняется.
Насчитал сто пятьдесят тонн, ужаснулся. Посчитал заново. Нашёл лишний нолик. Стало легче жить. В конце концов запутался и решил пересчитать на бумажке. Но десять-пятнадцать тонн на глаз казались вполне реальным расходом.
Когда эта мысль дошла до Егор, он аж споткнулся. Это что же выходит, ломик сумел снести тонн двадцать асфальта и песка?! И рыжая назвала его, Егора, щенком в нижней трети?
Какие же силы подвластны Младшей и Среднему?
А Старшему?!
С этаким раздраем в душе Егор и добрёл до дома Моржей.
Зашёл в коридор и остановился.
Ломик орал про неприятности.
С треском распахнулась дверь в гостевые покои, из прихожей вылетел бледный Балашов.
А за ним выпрыгнула одетая лишь в майку и трусики Куней с огненным кинжалом в руке. Она метнула кинжал в спину Балашову. Тот нечеловечески быстро припал на одно колено и уклонился. Его тело скрутилось и согнулось как каучуковое, пропуская над грудью раскалённый болид и так же резко выпрямилось.
Куней завопила:
— Карматорни в доме! Держите тварь! 
Секундой позже бухнула дверь внутри комнаты и в облаке обломков и щепок во коридоре возник Мелвиг. Он метнулся вслед за рыжей. За ним тянулся радужный шлейф из призрачных фигур наёмника, будто он оставлял позади свои бледные копии. Наёмник обхватил левой рукой напарницу и поставил здоровенный щит. Мелвиг и Куней укрылись в радужном пузыре, рыжая что-то неразличимо вопила.
Грохнуло так, что Егора унесло во входной коридор. Едва удержался, чтобы не вылететь наружу через дверь. И тут же бросился назад, затормозил у поворота и осторожно выглянул.
Рыжая, под защитой серебристого щита-пузыря, метала кинжалы. Те стремительными огненными росчерками резали коридор, улетая в левую часть здания и взрываясь при ударе об стены. Несколько штук попали в те деревянные шкафчики и узкие стеллажи, которые тут и сям расставили по коридору.